Брайан Рафтери – Лучший год в истории кино. Как 1999-й изменил все (страница 22)

На дворе был 1998 год, и Роджер Камбл стоял на коленях в голливудском ресторане Le Petit Bistro, умоляя Риз Уизерспун сняться в его фильме. Уже несколько месяцев 32-летний сценарист готовил «Жестокие игры» – современную версию «Опасных связей» Пьера Шодерло де Лакло. Нескромный роман 1782 года о паре скучающих, порочных аристократов, которые заключают распутное пари о честной молодой женщине, экранизировали уже несколько раз – только в конце восьмидесятых вышло два фильма. Но «Жестокие игры» Камбла должны были стать первой версией, действие которой будет происходить в самой распутной среде из всех существующих – среди современных тинейджеров.

Камбл был известен пьесой «D girl»[37] – сатирической комедией о закулисье шоу-бизнеса с Дэвидом Швиммером из «Друзей» в главной роли. Он читал «Опасные связи», но о собственной адаптации задумался, лишь когда посмотрел завоевавшую «Сандэнс» брутальную драму «Добро пожаловать в кукольный дом». «Этот фильм произвел на меня невероятное впечатление, – говорит он. – Я понял, что среднюю школу можно изображать жестко и правдиво».

Фильм Камбла, получивший название «Жестокие игры», с самого начала упивается своей порочностью. Интриги плетутся в основном в богатом особняке в Верхнем Вест-Сайде, где жестокая принцесса из частной школы Кэтрин убивает время, занюхивая колпачки кокаина из четок-тайника, которые носит на шее. От скуки она заключает спор со сводным братом-плейбоем Себастьяном: если он сможет переспать с Аннетт, новенькой милашкой-скромницей, она даст ему то, чего он всегда хотел. «Я трахну тебя так, что у тебя глаза на лоб полезут, – говорит она и добавляет: – Можешь взять меня как угодно».

На роль Кэтрин Камбл взял Сару Мишель Геллар, которая выиграла Дневную премию «Эмми» за роль маленькой коварной скандалистки в сериале «Все мои дети». Но суперзвездой подростковой культуры ее сделал выход в «Баффи – истребительнице вампиров», где Геллар с энергией и иронией сыграла сокрушающую монстров главную героиню. Все были настолько влюблены в этого персонажа, что один из продюсеров «Жестоких игр» не мог увидеть ее в роли Кэтрин и просил подумать о том, чтобы сыграть паиньку Аннетт. «Я сказала: вы не понимаете – в мыле я играла отрицательных героинь!» – рассказывает Геллар. Она говорит, что следующие три месяца «преследовала» Камбла и даже специально пришла на празднование Хэллоуина, где он должен был быть. «Оделась, наверное, Эльвирой – повелительницей тьмы», – говорит она.

В конце концов Геллар убедила продюсеров утвердить ее на роль Кэтрин – это решение неприятно удивило руководство канала The WB, не говоря уже об ее агентах. «Я слышала от менеджера: люди только тебя полюбили, зачем ты это портишь?» – вспоминает Геллар. (Менеджера впоследствии уволили.) Идея фильма не порадовала и автора «Баффи» Джосса Уидона, который на сериальном мероприятии незадолго до премьеры «Жестоких игр» назвал картину «порнушной». «Я на него тогда разозлилась, – говорит Геллар. – Но думаю, что фильм он к тому моменту не видел. „Жестокие игры“ были важны для меня лично, потому что мне впервые дали взрослый материал».

Во время съемок «Игр» Геллар исполнился 21 год: тот возраст, когда жестокость тинейджерской жизни еще не изгладилась из памяти. «Я сама ходила в частную школу в Нью-Йорке, но благодаря гранту, – говорит она. – И я своими глазами видела таких Кэтрин – бедных маленьких богатых девочек, очень гадких, но таких искушенных в своей гадости».

Райан Филипп, которого Камбл взял на роль Себастьяна, тоже вырос, наблюдая богатство с расстояния. «Я рос без денег, – говорит Филипп, уроженец штата Делавер. – В каком-то смысле участие в „Жестоких играх“ для меня стало способом заклеймить тех ребят, у которых всего было больше – тех, кто приезжал в школу на „БМВ“, когда у меня был старенький „Хендэ“». Филипп тоже начинал карьеру в мыльных операх: он играл подростка-гея в «Одной жизни, чтобы жить», потом мелькал в ролях второго плана в мачистских драмах типа «Багрового прилива» и в насыщенных сексом инди-фильмах вроде «Студии 54». Филипп получил сценарий Камбла, когда снимался в «Я знаю, что вы делали прошлым летом» – популярном хорроре, который произвел его в статус настоящей голливудской звезды. «Меня интересовали истории, которые были слегка в панковском духе или же высмеивали общественные нормы», – говорит Филипп. Но кроме того, он хотел сняться в фильме типа «Клуба „Завтрак“» – «таком важном подростковом кино, которое остается в веках, которое не переключаешь, когда оно идет по телевизору».

Хотя для Камбла «Жестокие игры» были первым полнометражным проектом, он уже завоевал внимание большой студии (Sony) и заполучил в актерский состав двух перспективных кинозвезд. Но ему никак не удавалось найти актрису на роль Аннетт – романтичной идеалистки, которая из мишени в интриге Себастьяна превращается в предмет его воздыханий. Камблу требовалась актриса, которая не только сможет быть достойной и игривой соперницей Филиппа, но и убедит студию в том, что «Жестокие игры» стоят вложений в 11 миллионов долларов. «Райан приходил ко мне домой на читки вместе с другими актерами, – вспоминает Камбл. – В какой-то день мы все вместе сидели, и вдруг я спрашиваю: „А как насчет твоей девушки?“»

Вскоре они уже были в ресторане в Западном Голливуде и отчаянно пытались продать свой план Уизерспун. «Мы с Роджером по-настоящему на нее насели. Мы подпаивали ее и твердили: сыграй в этом фильме! Пожалуйста-пожалуйста!»

Уизерспун в тот момент было чуть больше двадцати, и она уже около десяти лет снималась в студийных драмах и независимых триллерах, следуя по непредсказуемой траектории. В угрюмом «Шоссе» она остановила серийного убийцу, в фантастическом «Плезантвиле» освободила закабаленный городок, а в дешевом триллере «Страх» ранила Марка Уолберга ударом трубкой мира в спину. «Мне всегда нравились героини с темпераментом, – говорит Уизерспун. – У них есть свое мнение, им приходится иметь собственные взгляды. Мне неинтересно было играть чью-то подружку».

Она отказывалась играть Аннетт, пока Камбл не согласился переписать сценарий. «Она говорила: эту роль надо улучшить», – рассказывает Камбл. К тому моменту, когда в начале 1998 года в Лос-Анджелесе стартовали съемки «Жестоких игр», Камбл и Уизерспун переработали героиню-скромницу, которая влюбляется в интригана Филлиппа. Роман их персонажей подразумевал, что молодой паре – а впервые они встретились в 1997-м на вечеринке в честь 21-летия Уизерспун – придется сыграть в нескольких сценах разной степени интимности, включая бурное расставание, которое обоим актерам показалось неприятным. «Мы уже полтора года жили вместе, – говорит Уизерспун. – Райан хотел, чтобы я сильно его ударила, и, кажется, я повредила ему ухо». Когда съемки сцены были закончены, измотанного Филиппа вырвало. «Наверное, я просто вел себя как пафосный ушлепок, – говорит он, – упивался драматизмом, поскольку она была моей девушкой в реальности».

За комические отступления в «Жестоких играх» главным образом отвечала Сесиль, наивная новенькая ученица, которая становится пешкой в руках коварной Кэтрин. Ее сыграла 26-летняя Сельма Блэр, которая к тому моменту несколько лет жила в Нью-Йорке. «Я жила у Армии Спасения, пыталась пробиться как актриса, – говорит Блэр. – Я радовалась бы даже рекламе жвачки». Блэр быстро оказалась втянута в помешательство на тинейджерах и почти получила главную роль в «Бухте Доусона» – но в тот же день на пробы пришла Кэти Холмс. Работа в «Бухте» прошла мимо – но вокруг было много других подростковых ролей. «Время благоволило тем, кто старше восемнадцати, но юно выглядит, – говорит Блэр. – Я не могла похвастаться опытом, но у многих других ребят его было не больше».

Блэр, чьей самой большой ролью до сих пор был эпизод в комедии «Вход и выход», вскоре оказалась участницей самой скандальной сцены «Жестоких игр». В один ясный день в мае 1998 года – такой день, когда, по словам Геллар, «все на свете идут в Центральный парк», – сотни зевак собрались на манхэттенской лужайке недалеко от места, где Геллар и Блэр лежали на полотенце для пикника. Над парком гудел шум толпы, и время от времени где-нибудь недалеко сверкала вспышка фотокамеры. Геллар была актрисой с четырехлетнего возраста, и оживление вокруг съемочных площадок было для нее привычным зрелищем. Но даже она удивилась такому вниманию. «Помню, как на 72-й улице снимали „Крепкий орешек“ и все ходили посмотреть, – говорит Геллар. – Но наш маленький фильм совсем не был „Крепким орешком“».

В сцене, которую снимали в тот день, Кэтрин предлагает неопытной Сесиль свою помощь – той требуется попрактиковать умение целоваться. Они почти на 15 секунд сплетаются языками, после чего между их губами остается тонкая ниточка слюны. Несколько десятилетий спустя этот засос показался бы довольно скромным и даже банальным. Но тинейджерская мания конца девяностых и ее не всегда совершеннолетние звезды стали причиной и усилившейся настороженности относительно подросткового секса. Родители 1999 года, очевидно, страдали амнезией: некоторые из них провели юность, рассматривая дорожку волос на животе Дэвида Кэссиди на обложке Rolling Stone, а теперь они же были потрясены (потрясены!) тем, что их дети слушают двусмысленные подростковые поп-хиты (I’m a genie in a bottle / You’ve gotta rub me the right way[38]) и пялятся на пупок 17-летнией Бритни Спирс. Обеспокоенных взрослых и одержимых подростками журналистов сцена девичьего засоса по-настоящему завораживала. «Жестокие игры» еще даже не вышли, а в открывающем материале журнала Premiere «Тот Самый Поцелуй» был освещен в подробностях, причем отдельно отмечалось, что эротически заряженные сцены фильма «спровоцировали тысячу совещаний за закрытыми дверями на The WB».