Брайан Рафтери – Лучший год в истории кино. Как 1999-й изменил все (страница 15)

Когда Джадж только раздумывал, стоит ли браться за фильм, он опасался, что тянущая душу офисная жизнь уже перестала быть актуальной темой. «Мне кажется, будто „Офисное пространство“ – фильм как бы про восьмидесятые, хотя он вышел в 1999 году, – говорит он. – Я думал, не поздно ли взялся за это». Но оказалось, что «Офисное пространство» появилось как раз вовремя. Через несколько месяцев после премьеры, летом 1999 года, Стив Джобс стоял на сцене на презентации Apple в Нью-Йорке и хвастался, как быстро и легко работает интернет на новейшей машине Apple. На глазах у изумленной публики он поднял компьютер и прошелся по сцене – и за ним не волочился провод. Началась эра повсеместного интернета: теперь пользователям не нужно приковывать себя к столу, чтобы оказаться в сети. Приход Wi-Fi, обещал Джобс, «избавит вас от чертовых шнуров». Зрители хлопали и кричали, многие вскочили на ноги.

Но освобождение интернета изменило образ работы американцев. Сотрудники избавились от чертовых шнуров, но оказались подсоединены к работе на постоянной основе: рутину с 9 до 17 сменило круглосуточное жужжание телефонов и ноутбуков. Внезапно офис приходил домой вместе с вами: если вдруг вы забыли про отчеты по ТПС – ничего страшного, можете заняться ими у себя на кухне после конца смены, отнимая время у настоящей жизни. Да, вы больше не привязаны к кубиклу. Зато теперь вы в ловушке у цифрового гула огромной машины – той, которая не отпустит вас на свободу без боя.

Глава 4

«Ух ты»

Матрица

Однажды в 1992-м Лоуренс Маттис обнаружил в своей почте непрошеный сценарий двух неизвестных авторов. Это была мрачная, жесткая, почти точно некоммерческая история о каннибализме и классовой вражде – одна из тех историй, которые мало кто из воротил Голливуда захочет рассказать. И все же это был именно такой фильм, который искал Маттис.

Всего за несколько лет до того Маттис, которому тогда было под тридцать, оставил многообещающую карьеру юриста и основал сценарное агентство Circle of Confusion с целью находить новых авторов и представлять их интересы. Он разместился в Нью-Йорке, несмотря на неоднократные заверения, что таланты вернее искать в Лос-Анджелесе. И до того, как появился тот странный сценарий о каннибализме, Маттис начал задумываться, так ли уж неправы эти маловерные. «Мне удалось заключить несколько сделок по 500 долларов каждая, – рассказывает Маттис. – Я начал подумывать о возвращении в юриспруденцию. А потом пришло письмо от этих пацанов, где было написано: „Прочитайте, пожалуйста, наш сценарий“».

Сценарий под названием «Плотоядный» был хоррором о бесплатной столовой, в которой плотью богатых кормили нуждающихся. «Он был смешным, грубым – и понятно было, что кто бы это ни написал, кино он знал хорошо», – говорит Маттис. Авторами были Лана и Лилли Вачовски – две, по собственному описанию, «лохушки из Чикаго»[24], которых позднее коллеги и поклонники будут называть просто «Вачовски»[25]. К тому времени, как они вышли на Маттиса, Вачовски давно работали вместе: все детство они провели за созданием радиоспектаклей, комиксов и собственной ролевой игры. Они росли в районе для среднего класса в чикагском Саут-Сайде с мамой, медсестрой и художницей, и папой-бизнесменом. Родители растили их, поощряя изучать искусство, особенно кино. «Мы видели все до единого фильмы, которые выходили, – рассказывала Лана. – Я просматривала газету и обводила названия, а потом думала, как ухитриться посмотреть их все».

Вачовски любили сомнительную по нормам морали классику пятидесятых вроде «Бульвара Сансет» и «Незнакомцев в поезде», а также триллеры шестидесятых и семидесятых, такие как «Отвращение» и «Разговор». Но один из самых необычайных опытов посещения кинозала в их жизни случился в 1982-м, когда они несколько раз сходили на «Бегущего по лезвию» – мрачный и зловещий фантастический нуар, который исчез из кинотеатров почти сразу же после премьеры. «Все, кроме нас, терпеть не могли „Бегущего по лезвию“», – говорила Лана.

Лана и Лилли позднее бросили колледж; после того они работали в собственной строительной фирме, а заодно писали сценарии и комиксы. Многое из того, что Вачовски тогда знали о киноиндустрии, было почерпнуто из автобиографического настольного учебника «Как я сделал 100 фильмов в Голливуде и не потерял ни цента» прославленного независимого кинематографиста Роджера Кормана – режиссера таких фильмов категории «Б», как «Маленький магазинчик ужасов» (1960). «Это нас вдохновило, – рассказывала Лана. – Мы захотели попробовать снять низкобюджетный хоррор». Закончив сценарий «Плотоядного», они отыскали Маттиса в справочнике агентов. Тогда было самое время для того, чтобы продавать идеи для фильмов – неважно, насколько причудливых, – потому что рынок оригинальных сценариев взорвался, превратив сценаристов в суперзвезд. В 1990-м Джо Эстерхаз, по неофициальным данным, получил 3 миллиона долларов за «Основной инстинкт»; в том же году автор «Смертельного оружия» Шейн Блэк стал героем большой статьи в «Лос-Анджелес Таймс» после того, как получил около 2 миллионов долларов за комедийный боевик «Последний бойскаут». «О сделках в Голливуде стали писать обычные издания, – говорит Маттис. – Люди ежедневно продавали сценарии за какое-то безумное количество денег».

Маттис подписал контракт с Вачовски вскоре после прочтения «Плотоядного». Неловкая история с призывом «ешь богатых» разве что не кричала о том, что снять ее не получится, но привлекала достаточно внимания для того, чтобы следующая работа Вачовски – мрачная история о противостоянии двух киллеров «Наемные убийцы» – была продана за миллион долларов. В момент сделки Вачовски ремонтировали дом своих родителей. После нее они бросили строительный бизнес навсегда.

Экранная адаптация «Наемных убийц», с Сильвестром Сталлоне и Антонио Бандерасом в главных ролях, снятая автором «Смертельного оружия» Ричардом Доннером и выпущенная Warner Bros., для Вачовски стала шоком. Их сценарий перекроили, поэтому Лана описывала фильм не иначе, как «наш выкидыш». Вачовски получили больший контроль над своим следующим фильмом – «Связь». Это был адреналиновый триллер с Джиной Гершон и Дженнифер Тилли в ролях любовниц, надувших гангстера-жлоба на миллионы долларов. «Связь» стала режиссерским дебютом Вачовски, и с самого начала они дали понять, кто здесь главный. В одной из версий сценария они оставили предупреждение: «Это эротическая сцена, и вырезать ее мы не намерены».

После премьеры на «Сандэнсе» в январе 1996 года соблазнительная и леденящая душу «Связь» вышла в прокат той же осенью и стала небольшим хитом – особенно внутри Warner Bros. На студии как раз наблюдали за тем, как их собственный эротический триллер о мести – дорогой ремейк французского шедевра пятидесятых «Дьяволицы» – зрителей не возбудил. По словам Лоренцо ди Бонавентуры, тогда топ-менеджера по развитию студии, сопредседатель Warner Bros. Терри Семел посмотрел «Связь» и завопил: «Черт возьми! Эта штука, должно быть, стоила крупицу того, что стоил наш фильм, но насколько же она интереснее!»

Ди Бонавентура уже знал, каким фильмом Вачовски хотят заняться дальше. Да он уже купил сценарий, который поражал любого, кто его читал. Новая история Вачовски была столь смелой и настолько опережала время, что оставалось лишь читать и спрашивать: «Что же такое Матрица?»

В начале девяностых, когда Вачовски не писали пробные сценарии и не строили лифтовые шахты, они мечтали о научно-фантастическом комиксе, в который можно было бы вместить все их культурные привязанности. «Нас много что интересовало, – говорила Лилли, приводя список общих увлечений. – Создать мифологию в современном контексте; связать квантовую физику с дзэн-буддизмом; исследовать наши собственные жизни». Их интересовали и гонконгские боевики, и обожаемые с детства «2001: Космическая Одиссея» и «Альфавиль», французский научно-фантастический нуар Жан-Люка Годара 1965 года, и мощь тогда еще восходящего интернета, и «Одиссея» Гомера, которую обе сестры прочли по несколько раз.

Вачовски от руки исписали несколько тетрадей с идеями того, что они называли «Матрицей», выбрав саундтреком для работы агрессивный, перегруженный до помех рок Rage Against the Machine и Ministry, который звучал белым шумом. В конце концов они отбросили проект комикса и решили загрузить все идеи и наброски за несколько лет в один сценарий. В законченном виде текст рассказывает о скучающем молодом офисном работнике, который по ночам превращается в хакера по имени Нео. Однажды Нео встречает Морфеуса, загадочного мудреца, который рассказывает, что все мы живем в ужасной компьютерной симуляции под названием Матрица. Морфеус предлагает Нео выбор. Он может проглотить синюю таблетку и вернуться к своей бестолковой работе, проживая счастливую (и слепую) жизнь в фальшивой реальности. Или – выпить красную таблетку и пройти через изменяющую сознание трансформацию, приобретая всевозможные способности, чтобы уничтожить Матрицу навсегда – и тем самым исполнить пророчество об «Избранном». Нео выбирает красную таблетку, и когда его путь к становлению суперсолдатом, владеющим оружием и секретами кунг-фу, только начинается, реакция Нео на это очень жизненна: «Ух ты».