Брайан Олдисс – Телохранитель (страница 12)

"Мэррон — сука! У тебя есть все, у меня — ничего.

Пришла твоя смерть!"

Из темноты другой голос спросил:

— Откуда ты взял это, Фрэнк?

Голос был глухой и усталый, словно износился от многолетнего употребления виски и сигарет. Это был Рэй Корт, седовласый ветеран секретной службы. Он охранял президентов, политиков и других сильных мира сего десятки лет, начав с администрации Кеннеди. И гордился этим. На лацкане его синего пиджака был прикреплен значок с изображением патрульного катера N109 — подарок самого Джона Кеннеди. В тот день, в 1963 году, Корта не было в Далласе, и иногда ему казалось, что все могло бы обернуться иначе, окажись он там тогда. Правда, в последнее время он уже не был так уверен в этом.

— Мы должны обратить серьезное внимание на это письмо, потому что эту бумажку нашли на кровати Рэчел. Кто-то мастурбировал там, а потом оставил эту записку. Листок вырван из небольшого отрывного блокнота, и текст наклеен заранее.

Третий человек, присутствовавший в комнате, сухо усмехнулся:

— О, Господи, сколько же идиотов вокруг. Правда, Фрэнк? Интересно, а следы спермы уже уничтожили?

Это был Терри Минелла, тоже из секретной службы. Он был моложе Корта, но уже такой же заезженный, как и тот.

— Люди из окружения Мэррон не привыкли мыслить такими категориями, Терри. Для них это не следы, а грязь.

— Жаль, а то бы мы могли из остатков спермы вытянуть ДНК и по ней определить… ну, конечно же не адрес и имя, но хотя бы основную информацию: возраст, цвет кожи и тому подобное.

— Эту записку уже тщательно изучили,— растягивая слова, произнес Рэй Корт.— Очень тщательно. Никаких отпечатков пальцев. Ничего. Вообще никаких следов. Такое не случается спонтанно.

— Верно,— согласился Фрэнк.

— Ты считаешь, что такая же записка была привязана к кукле?— спросил Минелла. Он поднес зажженную спичку к лицу. Секунду спустя кольцо голубого дыма ворвалось в луч проектора.

— Так считает ее менеджер.

Корт продолжал разглядывать письмо на экране.

— Эти слова "у меня — ничего" часто встречаются и в песнях, и в фильмах…

— Да и вообще это — название песни,— вставил Минелла.

— Ну, ладно, Фрэнк,— сказал Корт,— давай закругляться.

Фармер выключил проектор и зажег свет. Просмотровый зал в здании ФБР в Лос-Анджелесе был такой же голый и неуютный, как и все правительственные помещения. Корт встал и потянулся, растирая поясницу: видимо, федеральное кресло было не очень удобным для долгого сидения.

— Я как-то потерял тебя из виду после Вашингтона, Фрэнк,— сказал он. Старый агент секретной службы оглядел консервативный серый костюм Фармера в тонкую полоску. Фрэнк никогда не был модником, но его одежда всегда была лучшего качества и прекрасно сидела на нем — не то что потертый, немного лоснящийся на локтях костюм Рэя Корта.

Фрэнк ответил как всегда уклончиво:

— Да? В общем-то я был здесь.

— А как твой частный бизнес? Все в порядке?

— Да вроде бы нормально.

— Чую, большими деньгами пахнет, или нет?— подмигнул Корт.

Фрэнк пожал плечами. Корт и Минелла многозначительно переглянулись. Минелла ухмыльнулся.

— Вот дерьмо!— Корт стукнул себя кулаком по ладони.— Я так и знал. Тут и вправду большие деньги, черт побери!

— Ну, не такие уж большие,— сказал Фрэнк с улыбкой.

— Да-а, конечно,— скептически протянул Корт.— Послушай, Фрэнк, а помощник тебе не нужен? Я могу приступить прямо сейчас.

— Ты? Да брось! Ты никогда не уйдешь из министерства финансов. Ты и помрешь на этой работе.

— Как раз этого-то я и боюсь,— добродушно рассмеялся Корт.— Нет, серьезно, Фрэнк, мне нужно чем-то еще заняться. На этой работе я теряю квалификацию. Знаешь, какую? Очень важную: поразительную способность терпеть лизоблюдство.

— С этим тебе и здесь придется столкнуться, Рэй.

— Ну, не так, как у нас. Посмотрел бы ты на чудака, которого мы сейчас опекаем…

— Сенатор "адский Генри" Кент,— вставил Терри Минелла. Он затянулся сигаретой.— Кто-то хочет его ухлопать. Можешь себе представить? И кому он только нужен?

Сенатор Кент был старшим сенатором от штата Невада. Он обладал безошибочным инстинктом в плане того, как лучше действовать людям на нервы… Теперь, когда безбожный коммунизм больше не являлся "козлом отпущения", он выбрал своим объектом "упадок семейных ценностей". Это давало ему возможность произносить длинные и утомительные речи и клеймить позором порнографию, гомосексуализм, проституцию, внебрачные связи, аборты и непристойную рок-музыку.

— Не удивительно, что кто-то хочет его укокошить, принимая во внимание то, что болтает этот дубоголовый,— спокойно произнес Корт.— Да, к тому же этот идиот болтает без умолку. Слушай, может, ты его прикончишь, и тогда мы все сможем вздохнуть спокойно?

Минелла энергично закивал:

— Правда, сделай доброе дело…,— и потом притворно закашлялся.— Ты ведь знаешь, Фрэнк, мы теперь не интересуемся политикой.

Все трое рассмеялись. Фрэнк хорошо понимал, о чем шла речь. Агенты секретной службы считались солдатами на войне, которая не велась привычными методами, но тем не менее шла не на жизнь, а на смерть. И как всегда, конечно, солдаты жаловались на своих начальников, на те задания, которые им давались. И все же, когда наступал критический момент, они забывали про недовольство и честно выполняли свой долг.

Корт взглянул на часы.

— Пора идти.

— Да и мне тоже,— сказал Фрэнк.

— Мы перекинем эту ерунду в Вашингтон, Фрэнк. Лаборатория бихевиористики, наверное, сможет что-то из этого выжать.

— Спасибо,— ответил Фрэнк и пошел было к выходу, но потом обернулся:— Послушай, Рэй.

— Ну, что еще?

— А почему, собственно, ты мне взялся помогать, а?

— Ну, Фрэнк, конечно, по доброте душевной,— Корт ухмыльнулся и похлопал Фармера по плечу.

— Конечно, только из благих побуждений,— вставил Минелла.— Рэчел Мэррон — наша соотечественница, добропорядочная американка, исправно платит налоги. Она заслуживает того, чтобы ее охраняли так же, как и всех больших боссов в Вашингтоне.

— Ладно-ладно, а на самом деле? Если без шуток?

— Да все очень просто: она — суперзвезда. И ей интересуются важные люди,— пояснил Минелла.

— Ты же сам знаешь, Фрэнк,— добавил Корт,— политика и шоу-бизнес — сегодня практически одно и то же.

— Наверное, вы правы…

— Кстати, у тебя случайно нет снимков толпы? Я имею в виду ее почитателей?— спросил Минелла.— А вдруг там окажутся знакомые лица! Это могло бы помочь делу…

— Не знаю, насколько это поможет. У нее есть постоянные поклонники. Целая группа. Настоящие фанаты. Они ее везде сопровождают. Говорят, что без ума от нее, что любят ее и готовы на все ради нее.

— Ага, любят до смерти…

— Я посмотрю в альбомах или в досье, но не думаю, что там будет что-то свежее.

— Почему?

— Да потому, что я сейчас стараюсь держать ее подальше от толпы.

Корт рассмеялся. Уберечь Рэчел Мэррон от толпы! Надо же!

— Ну, что же, желаю удачи!

Ресторан "Айви" на Мейн-стрит в Санта-Моника был тихим, элегантным заведением, которое с удовольствием посещали богачи и знаменитости развлекательной индустрии. В обеденные часы за двадцатью столиками внутри ресторана и несколькими на террасе обычно располагались процветающие агенты, продюсеры, режиссеры и, конечно, сливки голливудской аристократии — сами звезды.

В час дня в хорошую погоду здесь обязательно можно было увидеть несколько знаменитостей. Еда была изысканной, обслуживание безупречным. Останавливаться у столиков было не принято в "Айви". И не достаточно было просто сказать, что вы "лучший друг" того продюсера или той звезды. Нужно было действительно им быть, чтобы подойти и приветствовать знаменитость, когда та величественно переживала свою микроскопическую порцию и пила специально приготовленную воду.

Только для того, чтобы досадить Фрэнку, Рэчел Мэррон отказалась занять столик внутри ресторана и настояла, чтобы метрдотель усадил ее на террасе, в опасной близости от возможных зевак.

Этот ланч, на котором присутствовали Сай Спектор, Ники и несколько исполненных благоговения журналистов из небольших развлекательных газет Среднего Запада, страшно раздражал Фармера. Первый раз он оказался на публике со своей новой клиенткой.