Брайан Ламли – Тварь внутри тебя (страница 58)

А потом... сквозь покой и расслабленность снова начало проступать желание. Оно медленно нарастало, и снова их тела сплелись. Гарри отчаянно любил ее, и он не мог отделаться от мысли: “Если бы это был не сон, я бы не осмелился. Я бы побоялся отдать ей «молоко жизни», ведь это — наследие Вамфири”.

А в глубине сознания вампир в нем хихикал. Молоко жизни? Да это же просто похоть. Жизнь — это кровь. И только кровь — подлинная жизнь.

— Гарри! — Она судорожно вцепилась в его плечи, прижалась всем своим юным и щедрым телом. — О Гарри! Еще! Еще!

Ее неистовство вызвало у Гарри новый пароксизм желания, прилив любви поднял его... и вынес из сна. Вынес в реальность, где были та же постель, запах любви и разгоряченных тел и живая, до ужаса реальная Пенни в его объятиях!

Гарри открыл глаза, судорожно вздохнул и сел рывком в смятой постели с перекрученными простынями.

— Да, это правда, и это замечательно, — сказала Пенни, хватая его за руки, когда увидела, что он проснулся. Потом, увидев его алые глаза, ойкнула и поднесла ладошку ко рту.

У Гарри в голове царил полный кавардак. Что за чертовщина происходит? Как Пенни попала в дом? И где Тревор?

— Черт возьми. Пенни, ты хоть понимаешь, что натворила?

Он откинул простыню и натянул одежду. Она тоже выскользнула из постели, обнаженная, остановила Гарри и протянула дрожащую руку к его лицу, озаренному красным в ночной темноте.

— Когда я была мертва, — прошептала Пенни, — они пытались убедить меня, что ты монстр. Я не слушала их, не хотела говорить с мертвыми. Но я помню, как они рассказывали, что есть жизнь, есть смерть и есть нечто между ними. Людской удел — или первое, или второе. А третье...

— Удел вампиров, — резко прервал ее Гарри. — И их жертв, они и их превращают в вампиров. И глупых девиц, которые превращают себя в вампиров сами, своими руками!

Она покачала головой.

— Но ты же не пил мою кровь, Гарри. Я даже простыни не испачкала кровью, — с вызовом продолжала Пенни. — Я не была девственницей, Гарри. У меня уже был мужчина, мы целый год встречались.

— Какой еще мужчина? — фыркнул Гарри. — Ты же ребенок.

— Ты отстал от жизни, — парировала Пенни. — Сейчас 1989-й! В Англии сплошь и рядом девушки выходят замуж в шестнадцать-семнадцать лет. А многие предпочитают не выходить замуж, а просто жить со своими любовниками. Я не ребенок. Что, у меня тело ребенка?

— Да! — выпалил он, потом стиснул зубы и выкрикнул, схватив ее за руки: — Нет, ты женщина, о чем речь! Но ты глупая, очень глупая. Пенни, как ты не понимаешь! Дело не в том, пролила ты девственную кровь или нет. Но часть меня теперь в тебе. Совсем немного нужно, чтобы эта зараза начала тебя изменять.

— Мне наплевать, лишь бы быть с тобой. — Она прижалась к Гарри. — Ты вытащил меня, вернул мне жизнь. И я хочу, чтобы эта жизнь была твоей, только твоей.

— Ты что, убежала из дома? — Гарри отодвинул ее от себя.

— Я покинула дом, — возразила Пенни. — Сейчас восемьдесят девятый, не забывай.

Ему хотелось ударить ее. “Боже, она теперь у меня в рабстве, — подумал он. — Хотя она и без того в рабстве — том рабстве, которое мы называем любовью. Боже, не допусти, чтобы она заразилась!”

Он окончательно стряхнул остатки сна со всеми его видениями — и проблемы снова обрушились на него.

— Который час? — Он посмотрел на часы. Было только пол-одиннадцатого вечера. — Как ты нашла мой дом? И главное, как проникла внутрь?

Пенни почувствовала его напряжение.

— Что случилось, Гарри? — Она смотрела на него испуганными глазами. Гарри включил свет, и его лицо утратило пугающее выражение. — Когда я отсюда уходила, я увидела адрес на почтовом конверте и запомнила его. Я старалась запомнить все, что касается тебя. И ни на минуту не переставала думать о тебе. Я знала, что должна увидеть тебя. Во что бы то ни стало.

— И Тревор Джордан впустил тебя? Не разбудив меня? — Гарри распахнул дверь спальни и крикнул: — Тревор! Поднимись ко мне! Где ты, черт побери?

Ответа не было; Пенни покачала головой.

Она стояла рядом, длинноногая, светловолосая, голубоглазая. Его взгляд отметил прелестную грудь, соблазнительные бедра, ее юное гибкое тело.

Что-то дразнящее было в изгибе полных губ. Когда Гарри увидел это тело в первый раз, в нем зияли безобразные дыры. Сейчас она была в полном порядке, такая свежая... Но, пожалуй, не святая.

— Оденься-ка лучше, — сказал он. — Так что Джордан?

— Он ушел. — Пенни изящным движением накинула платье. — Я сказала, что мне нужно тебя видеть, и только. Он просил позаботиться о тебе и попрощаться за него.

— И все?

— Нет, еще он сказал, что мне не следует здесь оставаться, но когда понял, что меня не переубедить, то ушел. Сказал, что ты все поймешь. Да, и еще: он надеется, что — отдел, что ли? — что они тоже поймут.

— Отдел... — повторил за ней Гарри. И тут он вспомнил. Дарси!

— Кто? — Пенни уставилась на него. Она уже была одета.

— Спускайся вниз, — велел Гарри. — Свари, пожалуйста, кофе. Себе. А мне налей стакан вина, красного. Оно в холодильнике.

— Гарри, я...

— Иди вниз. Она ушла.

Оставшись один, Гарри послал зов Дарси Кларку, отчаянно надеясь, что не отыщет его. Но он нашел. Дарси, его разум носило на крыльях ветра, качало на волнах прибоя, словно обломки кораблекрушения. Или балласт? Груз, который сбросили с тонущего корабля. Пожертвовали им ради чего-то более нужного.

Некроскоп сел на край постели. Обжигающие слезы медленно текли по его щекам. Человеческое горе усиливалось бурным темпераментом Вамфира. Будь Гарри просто человеком, он бы тоже заплакал. Но его слезы не были бы раскаленными, как вулканическая лава.

— Дарси, кто это сделал?

— Ты, Гарри.

Шепот, тихий, как дуновение ветра над водами, поющее в завитке морской раковины...

— Бог мой, я знаю. — Гарри почувствовал словно укол клинка в сердце. — Но кто это сделал физически? Кто отнял у тебя жизнь? Как тебя убили?

— Кол, меч или огонь? Нет, обычная пуля. Даже две. Огонь был уже потом.

— А палач?

— Зачем это? Ты хочешь мстить? Нет, Гарри, нет. Он ведь делал свою работу. И он боялся, что я являюсь смертельной угрозой людям. Ну, а потом... Я и сам мог быть осмотрительнее. Так что это и моя ошибка, не меньше, чем твоя. Хотя, если бы я знал, что у меня нет ангела-хранителя, я бы не вел себя так беспечно.

— Ты не хочешь назвать убийцу?

— Я уже сказал. Это ты, Гарри.

— Я все равно узнаю.

— Тебе ничто не мешает выкрасть имя из моего сознания.

— Нет. С друзьями я так никогда не поступлю. Если ты не хочешь сказать сам, я просто попытаюсь выяснить как-то по-другому.

— Но ты уже поступил так. Ты взял что-то в моем разуме, и это что-то не просто информация, а нечто неизмеримо более важное. Так что теперь я мертвый друг. Просто один из Великого Большинства.

— Выяснить как-то по-другому? — вдруг вмешался кто-то третий.

Гарри аж подскочил. Но это была лишь Пенни, она принесла стакан красного вина. Ей, видимо, показалось, что некроскоп разговаривает сам с собой.

Внимание Гарри было отвлечено, и мертворечь Дарси смолкла. Контакт был прерван, но Гарри не рассердился... на Пенни — нет. Если бы разговор не оборвался, они могли расстаться с Дарси еще хуже.

— Пошли вниз, в сад, — сказал он Пенни. — Ночь теплая. Звезды уже видны? Я бы хотел поглядеть на звезды. И подумать.

Его звезды. Такие знакомые созвездия. Кто знает, будет ли у него еще возможность их увидеть. На Темной стороне они совсем не такие. И потом, надо все обдумать. В первую очередь, то, что сказала Пенни. Нужно ли мстить Джонни Найду? И почему он так стремился узнать, кто убил Кларка? Сам Дарси ведь не жаждет мести. А потом, Кен Лейрд и его дар... Гарри теперь еще и пеленгатор. Впрочем, в какой-то мере он всегда умел это. Например, Зек Фонер и Тревора Джордана он всегда может разыскать телепатически. А что касается мертвых — стоит ему один раз поговорить с кем-то из них, и он всегда сумеет найти его. У него никогда не было трудностей в общении с мертвыми друзьями — независимо от расстояния. Хотя теперь... многие мертвецы не желают с ним разговаривать.

— Многие, но не все, — раздалась у него в голове мертворечь. Это было как глоток свежего воздуха в жаркий день. Памела Троттер.

Пенни вышла в сад вместе с некроскопом, но она, естественно, не слышала Памелы. Гарри отослал ее в дом, иначе расспросы девушки отвлекали бы от контакта с Памелой. Но у нее был такой обиженный вид, вот-вот расплачется, что Гарри пришлось успокаивать ее:

— Я тебя не прогоняю, просто мне надо побыть одному пару минут. У нас еще будет уйма времени.

“Мне придется быть начеку, пока я не буду уверен, что ты — это ты, или, на худой конец, что ты — это кто-то другой”.

То ли он размышлял на мертворечи, то ли что-то в этом роде, но Памела услыхала. И когда Пенни ушла, бывшая проститутка спросила:

— Вампирская любовь, Гарри? Я ревную.

— О, не стоит. — Он покачал головой и объяснил, что случилось, и какие Пенни навлекла на себя неприятности.

— Ну, знаешь, мне бы ее проблемы! Я бы не прочь воскреснуть ради кого-нибудь вроде тебя. Да ладно, что теперь об этом. Я свое отгуляла. Разве что напоследок один разок, а?