Брайан Ламли – Титус Кроу (страница 17)

Я задал другу вопрос, но почему-то с каждой секундой все происходящее становилось мне все более безразлично.

— Собирайся, де Мариньи. Возьми с собой вещей на пару недель. Примерно через час я заскочу за тобой на «Мерседесе». Я уже пакую вещи.

— Что? — спросил я, совершенно ничего не понимая, да и не особо желая понимать. — Вещи? — Туман в моем мозгу сгущался все сильнее. — Титус! — Я услышал свой голос словно бы за сотню миль. — Что не так?

— Все не так, Анри, а в особенности — мой рассудок! Ты утренние новости слышал? Может быть, газеты читал?

— Нет, — ответил я сквозь пелену сгущающегося тумана. — Я совсем недавно встал. Спал паршиво.

— Бентам мертв, де Мариньи! Бедняга… «Провал грунта» в Элстоне. Нужно срочно продумать наш план заново. Твой плавучий дом — это просто подарок Бога.

— А? Что?

— Плавучий дом, Анри! Он нам Богом послан, говорю! Сказал же сэр Эмери, что эти твари боятся воды! Через час будь готов.

— Титус, — робко отозвался я и едва успел удержать друга у телефона, — не сегодня, ради всего святого! Я… Я правда не могу… Понимаешь… Это, конечно, глупость треклятая, но…

— Анри, я… — Кроу запнулся. Я услышал тревогу в его голосе, а потом он добавил тоном, полным понимания: — Значит, они у тебя побывали? Да? — Его голос стал сдержанным и спокойным. — Ты не волнуйся. Скоро увидимся.

Он положил трубку.

Не могу сказать, сколько прошло времени, когда я услышал отчаянный стук в дверь и дребезжание звонка. Довольно долго я просто не обращал внимания на эти звуки. Но потом, поборов желание закрыть глаза и заснуть в кресле, все же я заставил себя встать и пойти к двери. Зевая, я отпер замок и… чуть не упал на спину, когда порог перешагнул человек в черном.

Конечно же, это был Титус Кроу — но его глаза странно блестели, и в этом блеске мне увиделась странная и дикая страсть, совершенно незнакомая по прежнему общению с моим другом!

6. Неумирающее

^{(Из записных книжек де Мариньи)}

— Де Мариньи! — взорвался Кроу, как только оказался в доме и за ним закрылась дверь. — Анри, до тебя докопались!

— А? Докопались? — сонно отозвался я. — Ничего подобного, Титус. Я просто устал, вот и все. — Однако, невзирая на странную сонливость, я все-таки не удержался от слабого любопытства. — И что значит: «докопались»? Кто?

Проворно взяв меня под руку, Кроу меня наполовину повел, наполовину потащил к моему кабинету. Он ответил:

— Как — «кто»? Роющие землю, конечно! Твое жилище не защищено настолько надежно, как мой Блоун-Хаус. Я мог это предвидеть. Оставить тебя с этими тварями на всю ночь… Даже мой дом защищен не полностью — далеко не полностью.

— Защищен? — Мой слабый интерес к словам друга начал быстро таять, а когда я рухнул в мягкое кресло, мне уже было совершенно безразлично, ответит ли Кроу на мой вопрос. — Честное слово, ты напрасно так тревожишься, старина. (Еще ни разу в жизни до этого дня я не называл Титуса Кроу «старина» и, пожалуй, вряд ли назову так снова.) Я почувствовал, как у меня слипаются веки. Я слышал собственный голос рассеянно. Язык у меня начал заплетаться. — Слушай… Я плохо спал, встал рано… Я устал… ужасно устал.

— Да-да, все правильно, ты поспи, Анри, — успокаивающим голосом произнес Кроу. — А я сам справлюсь — сделаю все необходимое.

— Справишься? — пролепетал я. — Сделаешь все необходимое?

Глядя на Кроу сквозь полуприкрытые веки, я увидел, что он уже начал… но что же он делал? Широко раскрыв глаза и яростно сверкая ими, он встал в самой середине моего кабинета, воздев руки к потолку. Это была вполне обычная поза для колдуна. Однако на этот раз Титус не собирался призывать какие-то силы и что-то творить — нет, наоборот, он словно бы пытался что-то удалить, присмирить — пусть хотя бы на время.

Позднее я нашел те странные слоги, которые он тогда произносил нараспев, в «Заметках о «Некрономиконе» (я до сих пор не читал эту книгу ни в каком другом варианте), где они выглядят вот так:

Йа на кадишту нилгх’ри стелл’бсна Ниогтха, К’ярнак пхтлегетхор л’эбумна сайха’х т’гхфт, Йа хай кадишту эп р’лух-ээх Ниогтха ээх, С’ухн-нгх атгх ли’хее орр’э сайха’х.

Закончив заклятие Вах-Вираджа, ибо эти безумные звукосочетания представляли собой именно это заклятие, Кроу вытащил из кармана маленький флакон с прозрачной жидкостью и щедро полил ею пол в кабинете. Продолжая разбрызгивать жидкость, он прошел в другие комнаты, пока не очистил таким образом весь мой дом. Я, конечно, понимал, что все действия моего друга нацелены на изгнание злых духов.

Я бы не назвал этот экзорцизм бессмысленным или бесполезным. Мне сразу стало намного легче, и я понял, что Кроу прав. Я действительно попал под влияние Шудде-М’еля, его собратьев или приспешников.

Вернувшись в кабинет, Кроу увидел, что мне лучше, и он немного нервно, но довольно усмехнулся. Я, потрясенный до глубины души, но избавившийся от странной дремоты, принялся собирать книги и бумаги в большой чемодан. Мое затуманенное сознание словно бы вычистили пылесосом, и в нем не осталось никаких потусторонних мыслей, кроме мыслей о «Белой магии» моего друга, или, вернее сказать, о «Науке» Старших Богов!

На сборы у меня ушло примерно полчаса (я не забыл прихватить с собой любимую вещицу — довольно-таки старинный, затейливо украшенный пистолет, некогда принадлежавший охотнику на ведьм барону Канту), после чего я запер дом и прошел со своими чемоданами вместе с Титом к его «Мерседесу». Несколько мгновений спустя мы тронулись в путь.

По пути до Хенли мы сделали три остановки. Во время первой мы отправили три торопливые телеграммы матушке Куорри, Макдональду и профессору Писли, совершенно недвусмысленно предупредив их о том, чтобы они отправляли яйца по цепочке дальше сразу же, как только их получат, не распаковывая посылку. Мы не постеснялись в выражениях, когда писали о ужасных опасностях, связанных с малейшим промедлением. Безусловно, все это было связано с гибелью Бентама. Пожалуй, здесь не помешало бы объяснение, и оно воспоследует. Второй раз мы остановились на ланч в Биконсфилде, где нашли симпатичный паб, и уселись в маленьком солнечном садике, чтобы насладиться холодным пивом и сэндвичами с курятиной. И наконец, третья остановка была сделана в Марлоу, где мы наведались в неплохую библиотеку, куда Кроу пришлось записаться, чтобы ему выдали несколько книг по антропологии, подобных тем, какие мы уже везли с собой.

В половине четвертого пополудни мы уже находились на борту «Морехода» моего четырехкомнатного плавучего дома. Отплыли от берега и устроились в комнатах. Там, где я поставил лодку-дом на якорь — на приличном расстоянии от Хенли, где Темза довольно глубока, — Кроу, похоже, решил, что тут нам бояться особо нечего, что сюда вряд ли доберутся копатели. Мы довольно быстро обустроили свое временное жилище, разложили пожитки и смогли сесть и серьезно поговорить о неожиданном повороте событий. Наша поездка до Хенли, за исключением остановок, никакими особыми событиями не отличалась. Кроу терпеть не может, чтобы его отвлекали, когда он за рулем, так что я помалкивал и обдумывал новые вопросы, чтобы задать их другу потом.

Теперь я мог понять и объяснить все «как» и «почему» в действиях моего друга у меня дома. Кроу рассказывал мне о старопечатном экземпляре «Некрономикона», хранящемся в библиотеке Кестера в Салеме, штат Массачусетс. В этой книге есть абзац, который в заметках Фири приведен не полностью, но Кроу его знает наизусть:

«Люди знают его как Обитателя Мрака, этого брата Древних, называемого Ниогтха, эту тварь, которой быть не должно. Его можно призвать на поверхность Земли, чтобы он вышел через определенные тайные пещеры и трещины, и колдуны видали его в Сирии и под Черной Башней в Ленге. Из грота Тханг в Тартаре он явился, чтобы посеять разор и ужас в покоях великого Хана. Только с помощью Креста с Петлей, с помощью заклятия Вах-Вираджа и Эликсира Тиккоуна его можно загнать обратно в темные пещеры, где таится мерзость, в которой он обитает».

Ну… применение заклятия Вах-Вираджа в качестве защиты от Ниогтхи — это я мог понять, но обороняться таким образом от копателей?.. Кроу объяснил, что заклятие в моем доме применил потому, что верил, что все земные божества из мифов о Ктулху родственны между собой либо физически, либо ментально, а, следовательно, любое заклятие, действующее на одного из них, должно хотя бы отчасти влиять на других. И действительно: оккультное лекарство возымело мгновенное действие на мой дом (не говоря уже о моем сознании) и избавило мое жилище и меня самого от влияния, которое через мои сновидения на меня оказывал Шудде-М’ель или его посланники. А влияние было куда более реальным, чем себе представлял Кроу. Между тем мой друг сказал мне, что произнесенное им заклятие не может действовать долго и постоянно — разве что только против Ниогтхи — кем и чем бы ни была эта тварь! Однако Кроу так и не рассказал мне, какими более надежными заклятиями он защитил Блоун-Хаус. Правда, я подозреваю, что речь идет о чем-то, что гораздо сильнее любых символов, оберегов, рун и заклинаний, о которых я когда-либо мог узнать.

Следующие четыре дня в Хенли быстро миновали. В основном мы занимались тем, что обживались на «Мореходе» и брали мозговым штурмом множество проблем. Если бы рядом с Кроу в эти дни не было меня, если бы я не помогал другу словами утешения, он бы вполне мог начать винить себя в гибели Бентама. Я указал другу на то, что советы он дал Бентаму вполне профессиональные, хотя на то время, когда он отправлял северянину письмо, наши познания о копателях были еще менее глубокими, чем теперь. На самом деле, оглядываясь назад, теперь я поражаюсь тому, сколько времени понадобилось подземным жителям, хтонийцам, как их теперь все чаще именовал Кроу чтобы разыскать Бентама и расправиться с ним! Харден находится не так далеко от Элстона. Однако Кроу настаивал на том, что между этими двумя населенными пунктами можно провести прямую параллель, а он это упустил, и это, на его взгляд, граничило с преступным легкомыслием.