Брайан Ламли – Психосфера (страница 9)

— А затем… это случилось, это был мой первый проблеск экстрасенсорных способностей в действии. Первый намёк на то, что, может быть, мой разум отличается от умов других людей. Произошёл взрыв бомбы. Я спас жизнь Шредера, а также жизнь его жены и ребенка. Они не пострадали, но у него все внутренности были посечены осколками, а я ослеп. Потом — случившееся заставило его считать, что он мне должен.

— Он и был должен тебе, Ричард. Я помню всё, словно это было вчера: как ты приехал в Гарц. Как ты великолепно выглядел, каким нарядным был в своём мундире.

— Ах, да, всё так и было, — хмыкнул Гаррисон, — но, прежде чем я стал преуспевающим, кое-что случилось. Во-первых, Шредер уже знал тогда, что умирает. И он не хотел оставаться мёртвым. Он хотел возродиться — в моём теле!

Она кивнула:

— Я знала, что-то происходит, потому что его интерес к тебе был просто всепоглощающим.

Гаррисон криво улыбнулся:

— Да уж, просто всепоглощающим, — повторил он её слова. — Во всяком случае, я всегда замечал сдержанный интерес Шредера к таким вещам, к паранормальным, я имею в виду, и признаю, что он заинтересовал меня. Но в то же время я не верил, что он может сделать это, понимаешь? Это было слишком странно. Я мог бы просто отказаться от всего этого. Но… была морковка для осла. Этой морковкой был друг Шредера, человек по имени Адам Шенк. Он предсказал смерть Шредера, и твою тоже, много чего. А мне он предсказал, что я снова буду видеть. По его словам, это должно было произойти благодаря самому Шредеру, и через машину. Какую машину?

Он пожал плечами:

— Тогда я этого ещё не знал…

— Во всяком случае, там, в Харце, что-то происходило со мной. У Шредера было много трюков в рукаве. Целый дом был полон ими. Например, оборудование для измерения экстрасенсорного потенциала человека. Он проверил мой, и он оказался высоким. Очень высоким. И всё время я всё больше и больше убеждался, что он действительно что-то умеет. И вообще, что мне было терять? Весь расклад был в мою пользу.

— Я был слеп — он предлагал мне зрение!

Я был бывшим солдатом, калекой — он предлагал мне деньги. Деньги, какие мне не виделись в самых смелых мечтах.

Я был ничем, никем и мне было некуда идти — он предлагал мне власть и положение.

Как я мог отказаться?

— Ты просто не мог, — согласилась Вики.

— Верно, не мог. Мы заключили… договор, — Гаррисон снова пожал плечами. — Что-то вроде этого. Ничего особенного. Мы просто договорились, что, когда он умрёт, то если что-то от него останется, и если эта его часть сможет найти дорогу ко мне, то я впущу его. Чтобы он мог снова жить во мне.

— В ответ я получил возможность, пусть отдалённую, что я снова буду видеть; а тем временем было использовано несколько приёмов, которые помогали мне справляться со слепотой.

У меня были специальные очки, которые реагировали на звук, компенсируя потерю зрения. На запястьях я носил браслеты, которые работали по тому же принципу. И у меня была Сюзи. Моя милая, замечательная Сюзи. Она теперь состарилась, и я присматриваю за ней. Чёрт возьми! Разве она не присматривала за мной? — он усмехнулся на мгновение. — Чертовски верно.

Его улыбка слегка померкла, и он кивнул:

— И, конечно, у меня был Вилли Кених.

— Вилли тоже присматривал за мной — так же, как и за Томасом, его драгоценным полковником, — его улыбка полностью угасла. — Так же, как он смотрит за нами, даже сейчас, чёрт бы его побрал!

— Ричард! — она сжала его руку. — Не надо! Этим ты только упростишь всё для них.

Он расслабился и хмыкнул:

— Ты права, конечно. Я лишь облегчаю им задачу, а мне действительно нельзя допустить нового бунта. Новой опасности.

— Что такое, Ричард?

Он покачал головой:

— Позволь мне объяснить всё своими словами, не торопясь…

— Шредер сделал меня богатым, прежде чем умер. После его смерти я стал невероятно богат — а сейчас? Даже я не знаю, насколько я богат. Понимаешь, возродившись во мне, он открыл мне источники, к которым только у него были ключи, дал доступ к денежным средствам, которые удвоились, а то и утроились за минувшие годы. Его интересы были во всем мире. Ещё при жизни он заставил нескольких так называемых «тяжеловесов» выглядеть нищими без гроша в кармане по сравнению с ним! И всё это сейчас моё — или наше. Его, моё, Кениха. Тридцать ребят работают в большом офисе в Лондоне — даже скорее группе офисов. Они заботятся о соблюдении моих интересов. Некоторых моих интересов, во всяком случае. Есть другие люди, в Цюрихе, Гамбурге, Гонконге — ты сама упоминала. Но никто из них не знает, сколько я действительно стою.

Целый мир международных финансов внезапно открылся для меня, и я не мог удержаться. И при этом ничем не рисковал. Со своим даром предвидения я не мог поставить на неудачника. Я стал Мидасом. Всё, к чему я прикоснулся, превращалось в золото! А потом… затем, однажды, я услышал о Машине. Я наткнулся на Психомех.

Когда он замолчал, Вики сказала:

— Ты упустил кое-что, Ричард. Как насчёт твоей жены? Ты так и не рассказал мне о ней, — голос Вики звучал мягко, негромко. — Или это слишком болезненно?

Он покачал головой:

— Это совсем не больно, не сейчас. Это уже в прошлом — она была предсказана Адамом Шенком и без неё я никогда бы не нашел Психомех. Ты могла бы что-то вспомнить о Терри и её любовнике, что-то неприятное, но я заставил тебя забыть. Я удалил это из твоего разума. Поверь, сейчас это действительно не имеет значения.

Он опять помолчал, а затем порывисто продолжил:

— Так или иначе, я нашёл Психомех. Машину, которая может усиливать самые тёмные страхи человека до гигантских размеров — до тех пор, пока они не начнут убивать его или сводить с ума — и затем дать ему силы, чтобы бороться, чтобы победить их. Колоссальный толчок для психиатрии. Механический психиатр. Металлический мозгоправ.

— Но подумай вот о чём: что случится, если полностью освободить разум человека, если он избавится от всех своих страхов? Будут ли какие-либо ограничения для возможностей такого разума? А что произойдёт, если разум, уже богатый психической энергией, получит силы, почти не поддающиеся воображению?

Золотые глаза Вики за тёмными линзами широко распахнулись.

— Вот что с тобой случилось, — выдохнула она. — Рождение Бога!

Он кивнул:

— Или демона, возможно. Но сам по себе я не был готов к этому, не чувствовал себя достаточно крутым и сильным. Мне понадобилась помощь, я должен был позволить Шредеру стать частью меня, исполнить наш договор. Потом… мы позволили Кениху.

Вики вздрогнула:

— Я, кажется, помню что-то. Вилли был там, и ты сказал мне не бояться, а затем — его там больше не было.

— Это был единственный способ, — подтвердил Гаррисон. — Вилли был не такой, как Шредер или я. Он был умён по-своему, но не в нашем понимании. Но я был Богом! Психомех превратил меня в нечто удивительное. Я был больше, чем я сам, больше, чем Шредер вместе со мной, больше, чем Психомех — или так мне казалось. Моя сила казалась мне безмерной. Божественной! Я же воскресил тебя, не так ли? Забрал твои страдания, вернул жизнь, зрение?

— Поглощение Вилли было, — он пожал плечами, — просто ничто. Абсолютная власть, абсолютное «я», бесконечность, простирающаяся передо мной. Бесконечность, Вики, со всеми её бесконечными возможностями! Пока…

— Что?

— Пока что-то не пошло не так. Я не уверен, что… Или, может быть, я знаю. Может быть, я готов признать это сейчас. — На минуту он замолчал, его мысли были где-то далеко. Затем продолжил:

— Во всяком случае, я уничтожил Психомех. — Он сел и взял её за руки. — С Психомехом я был, может быть, бессмертным. Без Психомеха? Я человек, трехмерное тело, плоть и кровь. Как мог я надеяться, что смогу вечно подпитывать всю эту силу такой маленькой батарейкой? Я не мог. Батарейка садится. Силы покидают меня, день за днём. И что дальше? Каждый раз, когда я использую — и каждый раз, когда они используют — эту силу, я становлюсь немного слабее.

— Ты помнишь мои периоды увлечения азартными играми: в Лондоне, Монте-Карло, Лас-Вегасе? Знаешь ли ты, что всё это означает? Я имею в виду, ты никогда не спрашивала себя, зачем мне это сдалось? Зачем мне, богатому, как Крез, играть в карты и рулетку? Выигрывать деньги на скачках, на футбольном тотализаторе? Чёрт, мне бы это понравилось, когда я служил в армии, но с моими-то деньгами? Так почему я это делал? Я скажу тебе, почему: это был потрясающее удовольствие! Да, я знал, что я не могу проиграть, но всё-таки было здорово выигрывать! Понимаешь? Хрустальная мечта каждого игрока.

— Может быть, мои силы были потрачены впустую, а? Неповторимые, прекрасные, удивительные силы, запертые в обыкновенном, жадном, самовлюблённом ничтожном теле. Но в конце концов я перестал играть в азартные игры. Я понял, что возбуждение ушло, и если я делаю это сейчас, то по совершенно другой причине — я делаю это потому, что мне приходится! Нет, это не порок, я не подсел на игру. Дело не в этом. Я просто вынужден проверять себя. Потому что я знаю, что если когда-нибудь настанет день, когда я проиграю…

— Это будет означать, что ты утратил свои способности, — закончила она за него, кивая головой.

— Вот именно, — согласился он. — Именно так. Я имею в виду, после Психомеха я стал Богом — на две недели, на месяц? Потом был маленьким божком — как долго, год? Теперь я Супермен. А завтра?