Брайан Ламли – Психосфера (страница 32)

Такими были его мысли, когда он покинул офис МИ-6 через Уайтхолл, который предпочитал в качестве прикрытия и где был «экипирован», затем направился на тянущемся через весь Лондон метро в свою квартиру в Ричмонде. Там он сел в свою машину и отправимся в Хаслемер, где Гаррисон находился на лечении в очень частной и привилегированной больнице. Он не заметил низкорослого, крепкого китайца в деловом костюме, который этим вечером следовал за ним от метро и в Ричмонде — Джонни Фонг был эксперт по незаметности — и не обратил особого внимания на толкающих друг друга двух здоровенных, пьяных хулиганов в дверях магазина, мимо которого проходил. И вдруг…

«Хулиганы» навалились на него, как мешки с углём, сразу прижав к стене. А в следующую секунду, прежде чем он смог задействовать разум или мышцы, маленький китаец оказался прямо перед ним, выдавливая содержимое большого шприц-тюбика прямо через рубашку в стенку желудка! Стоун сразу узнал китайца и немедленно отреагировал.

Он отшвырнул одного из нападавших, замахнулся свободной рукой по дуге и вмазал кулаком в физиономию другого. Но к тому времени он уже знал, что всё кончено. Подъехавший автомобиль, казалось, растягивался, улица таяла, как мягкая ириска; нападавшие, один из них с разбитым, обильно кровоточащим лицом, затолкали его на заднее сиденье большого чёрного «универсала». Он ещё мог немного двигать руками, но они ощущались, как резиновые, словно в них нет костей. Его ноги уже давно сдались, последним отказало мышление, или, может быть, зрение. Позднее он будет вспоминать, что, прежде чем окончательно вырубиться, он увидел крупным планом лицо китайца и его широкую кривую улыбку.

Потом зловещая улыбка желтолицего стала удаляться по длинному чёрному тоннелю, а мысли Стоуна плыли вслед за ней: «Вы просто подождите, Фу Манчу. Я ещё увижусь с вами снова… с вами снова… снова… снова-сновасноваснова снова…»

Но на самом деле, он никогда больше с ним не увидится.

Не только Ричард Гаррисон оказался на больничной койке: Карло Висенти тоже лежал в «джентльменской» палате в большой больнице в Центральном Лондоне. Он пробыл там весь день и вечер, пока врачи занимались его травмами, и теперь, получив лёгкое успокоительное, сидел на кровати, держась за петлю, и вёл неприятный разговор с тремя хорошо одетыми, недоброжелательно выглядящими и довольно смуглыми посетителями.

— Да, да, мы знаем, — гнусавый голос Марчелло Понтеллари был полон сарказма. — Три треснувших ребра, сломанная ключица, растянутое запястье и сломанный мизинец. Ах, да, и множество сильных ушибов — надо же! — Его усмешка была намеренно преувеличенной. — Разве это не ужасно? Девушек мы режем бритвой или прижигаем сигаретами, парней мы бросаем под колёса или сбрасываем в реку; а вы?.. Кто-то сломал вам одну-две косточки, и вы орёте как резаный!

— Не просто кто-то, — рявкнул Висенти, дёрнувшись, и сморщился от боли, которую его реакция вызвала в забинтованном плече. — Гаррисон! Это был он — точно он — или его брат-близнец!

— Ваши мальчики ничего не видели, — Марио «Карлик» Анжелли затянулся сигарой и выпустил дым кольцами. — Они говорят, что вы вели себя, как безумный, но никого постороннего там не было.

— Идиоты! — Висенти снова дёрнулся и застонал. — Что, чёрт побери, с вами, ребята? Думаете, я сам бросился на стену?

— Откровенно говоря, — сказал Рамон Наварро де Медичи — «Рамон Крыса», как он был известен среди рядовых членов лондонской Мафии, — да, так мы и думаем. По крайней мере, так нам ответили ваши ребята. Припадок, — сказали они. Он чокнулся, — сказали они.

— Чокнулся! — Висенти фыркнул. — Говорю вам, я его видел!

— Да, мы знаем — вот это мы и пришли проверить. Вот почему мы здесь. Нас послал Большой Парень, вы в курсе?

Висенти притих. Большой Парень? Первый успешный Босс Мафии в Англии? Он был заинтересован в этом? Почему?

— Видите ли, — продолжил де Медичи, — ваши мальчики, должно быть, правы. Абсолютно. Гаррисона там не было, и быть не могло. Он в это время был, как в ловушке, в повреждённом самолёте где-то между греческими островами и Англией.

Повреждённый самолёт? Братья Блэк!

— Бомба, — Висенти понимающе кивнул.

— Да, ваша бомба! — ответил де Медичи. — Это вы их наняли. Братьев Блэк. Мы узнали от Фаселло. Вы сделали это лично и тайно, что не совсем по правилам, но…

— Но… — Висенти покачал головой, — но он был там!

— Нет, — Медичи был категоричен, — он был в самолёте с подложенной Блэком бомбой. Но на этот раз Берт облажался. Самолёт не разбился. В любом случае, это ничего не изменит. Гаррисон находился в самолете, поэтому не мог быть где-то рядом с вами.

Мысли Висенти стали носиться постоянно сужающимися кругами.

— Я не понимаю, — сказал он. — Я просто не могу…

— Полтора часа спустя после того, как, по вашим словам, на вас напали, самолёт Гаррисона на одном крыле совершил посадку в аэропорту Гатвика. Шасси не выпускалось, приборы отказали, ничего не работало. Но посадка была аккуратной. Гаррисон в больнице: нервы. У пилота определённо поехала крыша — говорит, что они были спасены Богом.

Висенти откинулся на подушки, застонав от усилившейся боли в плече. Но его травмы теперь отошли на второй план, поскольку его больше донимало собственное замешательство и неверие.

— Какого чёрта… — прошептал он. Он плотно зажмурил глаза и снова покачал головой.

— Вот именно, — сказал Марчелло Понтеллари, его тон был саркастическим, как и всегда, — какого чёрта…

— Послушай, Карло, — сказал де Медичи, — не обращай внимания на Понтеллари и послушай меня. Большой Парень заинтересован во всём этом. Видишь ли, ты не единственный, кто ненавидит этого Гаррисона. Ребята в Лас-Вегасе тоже его терпеть не могут. Вот только они не хотят его смерти.

Глаза Висенти распахнулись:

— Что?

— А то, — продолжал де Медичи. — Помнишь, что было в Вегасе год-полтора назад? Кое-кто сорвал большой куш. Изрядно обчистил кучу игроков. Забрал миллионы и исчез. И всё законно, он просто выиграл эти грёбаные деньги! Можешь себе такое представить? Он их выиграл, мать его!

Глаза Висенти сузились. Он заскрежетал зубами:

— Иисусе! Да, я могу себе это представить. Боже мой! Разве он не сделал то же самое со мной, этот Гаррисон? Разве он не обчистил меня? — Он уставился на де Медичи, оскалив зубы. — Значит, Большой Парень и ребята в Вегасе думают, что?..

— Не думают, — перебил его де Медичи, — они знают. Он проделал в Вегасе точно то же самое, что с тобой. Они знают, что это был он, потому что они наконец-то выследили его. У него больше тузов в рукаве, чем у шулера! Но… ну, теперь понимаешь, почему Большой Парень хочет, чтобы ты отменил заказ на Гаррисона?

Висенти нахмурился:

— Поясни.

— Слушай, сейчас он стоит намного больше живой, чем мёртвый. Гангстеры Вегаса хотят знать, как он это делает. Да, и мы тоже. Мы хотим, чтобы никто другой не сделал этого ещё раз — никогда больше! Итак, как только его выпустят на прогулку, мы его схватим. Потом, когда мы с ним разберёмся, — он пожал плечами. — Он весь твой, если ещё будет нужен.

Висенти кивнул:

— Ладно. А что насчёт братьев Блэк? Можете ли вы найти их, отправить телеграмму, позвонить?

— Да, это уже сделано. Они возвращаются из Родоса через три дня, в понедельник, в 7:00 вечера прибудут в Гатвик. К этому времени ты должен пойти на поправку и покинуть больницу. В 8:30 в понедельник назначено общее собрание в кабинете Большого Парня. Братья Блэк будут там. Ты тоже. Все мы должны присутствовать. Эй, это важно, Карло!

Висенти поджал губы, закатил глаза и уставился в потолок. Затем вновь нахмурился:

— Да, важно, — буркнул он. — Но это еще не объясняет, как я мог решить, что видел его, когда его там не было. И ещё, вы знаете, у меня было такое чувство, что он был там не на самом деле, а как призрак.

Он сделал паузу и пристально посмотрел в глаза своих посетителей, затем с упрёком нахмурил брови:

— Эй, не смотрите на меня так! Мы говорим о человеке, выигравшем у меня «Туз треф», помните? Тузы в рукаве, говорите? Я полностью с вами согласен!

Глава 13

Филиппу Стоуну снился кошмар, а когда он проснулся, с трудом мог определить, где заканчивался страшный сон и начиналась реальность. Ему снилось КГБ, пекинские головорезы, бесчеловечное отношение человека к человеку. Но ему ещё никогда в жизни не снилось ничего подобного Харону Губве.

Этот человек был горой бледной плоти!

Стоя, он, вероятно, был на пару дюймов выше Стоуна, по крайней мере, в два раза толще его в обхвате, и должен был весить примерно четыреста тридцать или четыреста сорок фунтов, а его руки были похожи на большие узловатые дубины, так что Филипп по сравнению с ним казался хрупким. А его бледность, как понял Стоун, объяснялась не болезнью, это был альбинизм: у него были розовые глаза и белая с серыми пятнами кожа — негр-альбинос! И это было ещё не все. Глаза Стоуна до сих пор не могли полностью сфокусироваться, а мозг был, несомненно, одурманен наркотиком, но он знал, как называется такое чудовище — гермафродит. Кем бы ни был необъятный мужчина-женщина, прежде всего он был уродом.

Свет был очень тусклый, а чувства Стоуна были в конфликте друг с другом. Либо он висел вверх тормашками, либо гравитация не имела здесь никакого смысла — где бы это «здесь» ни находилось. Чувство ориентации в пространстве, основанное, прежде всего, на весе собственного тела и направлении, в котором свисала его одежда, подсказывало ему, что он сидел прямо и что «низ» находился там же, где его ступни, а ощущение в шее говорило, что его голова откинута назад, а это означало, что то, на что он смотрел, находилось на потолке!