Брайан Ламли – Исчадие ветров (страница 92)
— Что? — выразительно хохотнул Ардатха Элл. — Знаете ли, Эксиор К’мул разрешал загадки звезд еще в те времена, когда ваши отдаленнейшие предки существовали всего лишь в образе яиц в гнезде археоптерикса! Но лучше скажите, что вас сейчас тревожит?
— Лишь то, — ответил дчи-чис, не без труда сглотнув подступивший к горлу комок, — что основная ваша часть все же находится здесь!
Ибо там, куда он пришел, подвешенное на невидимом гравитационном ложе, находящемся посередине центрального помещения, окруженное нежно-зеленым маревом, исходящим от плававших в воздухе вокруг светящихся изумрудом шаров, лежало тело волшебника, подле которого лениво реяли полы невесомых одежд. Ардатха Элл был добрых восьми футов ростом, но тощ, как палка, и одежды из невесомых сетей цвета яркой бронзы подчеркивали его худобу. На первый взгляд он мог бы показаться молодым, однако его волосы были снежно-белыми, кожа — бледной, как сама смерть, и глаза, прикрытые багровыми веками, ввалились, как у трупа. На руках у него было по шесть пальцев — большие пальцы по обе стороны ладони — с белыми, как воск, но покрашенными на самых концах черным лаком ногтями. Вверх торчали острый подбородок и такой же острый нос, а у тапочек, сделанных из той же бронзовой сетки, были длинные, круто загнутые вверх мысы.
Сердце, кажется, не билось, или билось чрезвычайно медленно, из губ не исходил ни один сколько угодно замедленный вдох или выдох, в теле не присутствовало ни одного из общепринятых признаков жизни. И все же…
— Вынужден вас поправить. — Прозвучавший голос невидимого механического устройства заставил дчи-чиса вздрогнуть. — Это не основная, а как раз наименее важная часть. Ведь эта лежащая перед вами оболочка — всего лишь плоть Ардатхи Элла. А сознание — которое неизмеримо важнее, которое и есть на самом деле я, —
У дчи-чиса в зобу дыханье сперло; он снова сглотнул и, наконец, обвел взглядом всю комнату, полки, забитые древними книгами, какими-то колдовскими принадлежностями, бутылями, свитками и амулетами. Здесь был даже магический кристалл, почти такой же, как у Ктханида в Хрустально-жемчужном дворце.
Дчи-чис издал негромкую щебечущую трель и воскликнул:
— Конечно! Конечно, сэр, это наименее важная ваша часть, теперь я и сам это вижу. Но, почтенный сэр, время никого и никогда не ждет, а у меня для вас послание от Ктханида и…
— И вы должны возвращаться назад, моя птичка? И тайна вашего труднопонятного отношения к тому, что в настоящее время я не вернусь на Элизию, кроется в послании Ктханида, верно? — Голос утратил часть механистичности, сделался более звучным и даже обрел какое-то подобие интонации. В нем появилось что-то угрожающее. — Что ж, давайте ваше сообщение. Просто положите ладонь, или что там у вас есть вместо нее, на бледный лоб этого спящего тела. И мысленно повторите ваше сообщение, или прочирикайте его вслух, или, если хотите, изложите его стихами или в форме загадки. Я
Дчи-чис робко повиновался. Он положил костлявую, похожую на птичью лапу, ладошку на лоб висевшего в воздухе волшебника и… и ему показалось, что когти вдруг приклеились, пустили корни в череп Ардатхи Элла и теперь их цепко держит какая-то неодолимая сила! Он почувствовал, что сообщение, которое
— Вот и все, — сказал Ардатха Элл. Но уже в следующий миг его голос сделался мрачным. — Ай-ай-ай, а ведь Ктханид поручает мне серьезную задачу. Вам следовало сразу сказать мне об этом, а не распускать тут хохол.
Но дчи-чис уже стремительно направлялся по сверкающему коридору к выходу; его трясло. Почувствовав порывы стремительного ветра, гулявшего на верхнем ярусе атмосферы Элизии, он сбежал по металлическому трапу в свой летательный аппарат и лишь там приостановился и сказал:
— Благодарю вас за гостеприимство, волшебник. Увы, мой разум слаб, а таланты неразвиты. Где уж мне равняться с такими, как вы!
— Не стоит благодарности, — донесся в воздушный пузырь голос летучего шара, снова сделавшийся холодным и механическим. — Все мы когда-то с чего-то начинали. Но когда соберетесь навестить меня в следующий раз, убедитесь заранее, что я буду дома и смогу лично приветствовать вас, ладно? Или, пожалуй, я поговорю с вашим наставником, Эсчем, и попрошу его присылать вас ко мне почаще; тогда мы и проверим, кто из нас чего стоит в решении загадок. Или обучу вас таким языкам, о существовании которых вы даже не слышали. Ведь вы, дчи-чисы, зарекомендовали себя искусными мастерами во многих областях волшебства. Что скажете?
Прежде чем ответить, дчи-чису потребовалось собраться с духом.
— Большое спасибо вам, сэр. Не хочу показаться неблагодарным, но у Эсча я постоянно бываю занят. К тому же я еще и плохо переношу высоту… и, по правде говоря, боюсь, что очень скоро надоем вам, сэр! — И он направил свой аппарат к лежавшим далеко внизу полям.
— Ну что ж! Как вам будет угодно, — произнес шар ему вслед. — В таком случае счастливого пути, моя птичка. — Ступени откидного трапа сгладились, и панель поднялась, наглухо закрыв отверстие в серебряном шаре.
…В особняке Эксиора К’мула, плавно покачивавшемся среди огненных языков на пузырящейся лаве озера Лит, два великих волшебника согласно кивнули, смешливо фыркнули — их немного позабавил вызов, прилетевший с Элизии, из противоположного края вечности, и отвлекший их от занятий. А потом они вернулись к прерванной партии в шахматы…
Тиания, четвертый посланник, сидела на высокой ветке Дерева в Садах Нимарраха. Развилка, на которой она устроилась, была широкой и больше походила на тропу, но даже если бы Тиания почему-то соскользнула бы отсюда, она не свалилась бы вниз. Чувствительные усики находились совсем рядом с нею, а один, через который Дерево передавало свои мудрые мысли и сильные эмоции, прикасался к запястью Тиании, как раз туда, где в жилке бился пульс. Листья Дерева были огромны, как одеяла, и так же мягки; даже маленькие веточки были больше земных дубов; все внимание и забота Дерева сейчас были сосредоточены на любимом дитяте Элизии.
На шестьсот футов ниже широко раскинутые могучие корни углублялись в плодородную почву Нимарраха, а высоко вверху вершинные, сравнительно маленькие густо-зеленые листочки трепетали в свете искусственного солнца Элизии, но Тиания сидела здесь, у самого сердца Дерева, и вела с ним разговор, как это бывало уже сотни раз. Правда, прежние разговоры редко касались столь серьезных вопросов.
— Но ведь ты поговоришь с Деревом из мира земных фантазий и передашь ему послание Ктханида точь-в-точь, как я сказала тебе, слово в слово, да? — умоляюще сказала она в десятый, наверное, раз Дереву, которое ласково гладило ее краем листа, отороченным мягчайшим пухом.
— Я тоже сплю и тоже вижу сны, дитя, — мысленно ответило ей Дерево. — Если это порожденное снами Дерево можно отыскать — даже в столь дальнем мире, как Земля, — я найду его. И конечно, передам послание Ктханида. Не сомневайся, я найду его, если даже мне придется смотреть сны хоть всю ночь напролет. — Дерево немного помолчало и добавило: — Он, наверное, очень дорог тебе, этот Искатель?
— Он мой самый-самый лучший друг, — вздохнув, ответила Тиания. — Но я не пришла бы с такой просьбой только ради Анри. Он мне все равно что брат, очень давний друг и помощник моего мужа, защитник всех малых и слабых. А мы вот так поступаем с ним!
— Ну что ж, — прозвучал в ее голове ласковый голос Дерева, — раз он такой, как ты говоришь, то, значит, моя задача вдвое важнее. К тому же, как ты сказала, давний друг Титуса Кроу? Уже одного этого было бы более чем достаточно! Не бойся, я не подведу тебя. Но почему ты одна? Где твой Титус?
— С Ктханидом, — шепотом ответила она, — в Хрустально-жемчужном дворце. Он там, но, думаю, сейчас он вполне может быть и где-нибудь еще.
Она умолкла, предоставив Дереву возможность ласково успокаивать ее…
Итаква, Повелитель Ветров, вернулся на Борею.
Еще недавно, каких-нибудь три года назад, этот Великий Древний восседал бы на троне в своем тотемном святилище посреди белой равнины, в четырех-пяти милях от подножия плато. Он восседал бы там и мрачно смотрел бы на плато, время от времени грозя ему огромным, похожим на палицу кулаком или молниями, которые он призывал из смятенных низко нависших небес, а в это время его волчьи воины и дикие Дети Ветров завывали и кривлялись бы у него под ногами и приносили бы ему жертвы. А при подходящем настроении он призывал бы воздушных дьяволов, огромные, высотой с само плато смерчи из снега и льда, и кидал бы их в атаку на неприступные фланги изрытой пещерами горы.
Да, три года назад так оно и было бы…
Но тотемного святилища Итаквы больше не существовало — Анри-Лоран де Мариньи, по просьбе Хэнка Силберхатта, полностью уничтожил его с помощью своих Часов Времени, чем нанес мощный удар по чудовищной гордыне Итаквы. Больше того, и сам Итаква почувствовал на себе уколы диковинной машины, на которой Мариньи путешествовал между измерениями, и понял, что полководец Плато и его друг из Материнского мира еще и оценили его силы. И потому теперь он держался поодаль, тем более что де Мариньи тоже вернулся, а с ним его Часы Времени и почти неодолимое оружие Старших Богов.