Брайан Ламли – Исчадие ветров (страница 86)

— Анри, — пробасил Хэнк Силберхатт, второй рукой обнимавший Армандру, — мы так и думали, что найдем тебя здесь. Я что, напугал тебя? Похоже, твои мысли витали где-то за много миль отсюда, верно?

— За много световых лет, — поправил его де Мариньи, оборачиваясь и изобразив на лице улыбку; кивком приветствовал Хэнка, почтительно поклонился Армандре и сразу почувствовал отзвук их переживаний за него, те боль и беспокойство, которые причинял им. Он совсем было начал просить прощения, но Женщина Ветров заговорила первой, взяв его ладонь обеими руками:

— Анри, я думаю, что, если у тебя будет такое желание, смогу помочь тебе отыскать Элизию. По крайней мере, шанс на это имеется.

— Ну, что скажешь? — с улыбкой осведомился Вождь.

Секунду-другую де Мариньи лишь молча смотрел на них, открыв от неожиданности рот. Он знал, что Армандра обладает чувствами, помимо тех пяти, какими наделен каждый обычный человек, понимал, что, если на Борее и есть кто-то, способный ему помочь, это она. Тем не менее пока что ему и в голову не приходило просить ее о помощи, потому что… потому что он де Мариньи, а она его друг. Ему было хорошо известно, что просьбы о помощи, обращенные к настоящим друзьям, очень часто предшествуют расставанию с ними навсегда.

— Ну, что? — повторил Вождь и посмотрел на де Мариньи, ожидая ответа. И на сей раз дождался.

Шагнув вперед, де Мариньи быстро и крепко обнял Женщину Ветров, а потом поднял ее на вытянутых руках. Вот только слова никак не шли на язык.

— Армандра, я, я… — Тут он, устыдившись столь эмоционального порыва, поставил ее на землю, покачал головой и попятился. А потом, под твердым взглядом Армандры, медленно кивнул.

— У вас, людей Материнского мира, много общего, — сказала она после продолжительной паузы. — Одни и те же силы и достоинства и одни и те же слабости. К счастью, первого больше, чем второго, что, в общем-то, весьма… отрадно. — Подняв голову, де Мариньи увидел, что ее зеленые глазищи сияют.

Но тут муж Армандры обхватил их обоих за плечи и громко, заливисто расхохотался…

2. Элизия

В небесах Элизии творилось необычное возбуждение, струились зловещие течения скорее психической, нежели физической сущности, тяжело ложившиеся на души некоторых обитателей этой чудесной и диковинной страны. Источник этих явлений — этого ужаса? — был пока что неуловим, но те немногие, кто чувствовал, предвидели его приближение так же явственно, как и в темной комнате укус москита сразу же после того, как его писк внезапно смолкнет. Наступившая тишина разбудила Титуса Кроу, и он инстинктивно понял, что укус последует обязательно. Не сразу, но вскоре, и не стоит надеяться, что это будет именно москит, а не что-то похуже.

Снаружи… снаружи все, кажется, было в порядке, как это было в Элизии с незапамятных времен, а вот внутри…

— Что-то у меня словно в животе ком застрял, — сообщил Кроу. Он поспешно надел расклешенные брюки цвета древесной коры, оливковую куртку и затянул ремень. Все это время он неотрывно смотрел на небо из каменного окна воздушного замка, который они с Тианией называли своим домом. И, разглядывая небо, он все сильнее и сильнее хмурился, потому что этим утром даже искусственный рассвет казался неправильным, а легкие облачка на далеком плоском горизонте окрасились в свинцово-серый цвет.

Тиания еще не до конца проснулась и лежала, уткнувшись лицом в подушку.

— У-м-м-м! — буркнула она, не желая спорить.

— Что-то будет, — уверенно сказал ее муж, принюхался к воздуху и кивнул, подтверждая собственные слова. — Смотри, даже облака сделались серыми!

Тиании все же пришлось проснуться.

— Неужели ты никогда прежде не видел серых облаков? — возразила, без особой настойчивости, она. — Может быть, дождь пойдет. Полезно для садов.

— Нет, — встряхнул он львиной головой, — это не тот серый. Это скорее ощущение, чем цвет. — Он подошел к ней, приподнял ее голову с подушек, поцеловал нежный, без единой морщинки лоб. — Ну же, Тиания. Ведь ты дитя Элизии, любимое дитя. Неужели ты не чувствуешь? Говорю тебе, что-то висит в воздухе, и это что-то не только что возникло. Что-то не так!

Тут она села в постели, и Титус Кроу на мгновение застыл, осознав ее красоту и ее близость. Такое происходило с ним каждое утро, каждую ночь: он смотрел на нее и ощущал, что она принадлежит ему, и трепет охватывал каждую клеточку его существа. Тиания являла собой идеал юной красавицы, но на этом любое сравнение с женщинами планеты Земля следует прекратить. Прекратить раз и навсегда!

Чтобы подробно описать ее, потребуются многие тысячи слов, по большей части в превосходной степени. Мозгам вряд ли под силу отыскать их все, а мозги читателей устанут воспринимать их. Поэтому для простоты…

Волосы Тиании были зелеными, но столь темными, что казались черными, с проблесками аквамарина и изумруда. Свиваясь в крупные и мелкие кольца, они ниспадали до талии, с виду столь же тонкой и хрупкой, как ножка бокала. Жемчужно-молочная кожа имела не тот перламутровый блеск, какой присущ сердцевине жемчужины, а мягкое свечение ее наружной оболочки. На тонком эльфийском лице огромные, бесконечно глубокие глаза цвета берилла под дугами изумрудных бровей. Уши тоже эльфийские, и изящное утолщение на кончике носа, так что, улыбаясь, она могла бы сойти за девочку-сорванца из эльфийского рода, вот только она буквально источала саму сущность женственности. Она была определенно человеком и в то же время совершенно иной; да, девушка, но в ее генах прятались тайны Старших.

Кроу покачал головой в безмолвном восхищении — она давно уже привыкла к этому ритуалу, но все еще не понимала его до конца — и просто сказал:

— Нигде и никогда еще не было ничего столь же прекрасного, как ты.

— Чепуха! — возразила она, поднявшись с постели и отбрасывая за спину волосы (но ее щеки залил легкий румянец). — О! Хотя бы цветы из Садов Нимарры!..

— Среди людей, — перебил он.

Поцеловав его, она начала одеваться.

— Значит, мы подходим друг другу. Ты такой милый большой человек.

— Да, но все-таки просто человек, — как всегда возразил он. Что было далеко от правды, потому что Кроу сплошь и рядом хотелось забыть, что после превращения он стал чем-то гораздо большим, чем просто человек. Но как бы там ни было, Тиания ответила ему столь же благодарным и восхищенным взглядом, ибо никогда не уставала и не скучала в общении с Титусом Кроу. А видела она…

Человека, но человека, лучащегося здоровьем, неподвластного возрасту, как скала. Он выглядел на сорок с небольшим, хотя на самом деле был по крайней мере на четверть с лишним века старше! И даже такой возраст был бы неверным, поскольку базировался исключительно на земном времени. Потому что шестьдесят с лишним лет он провел в ваннах, пока в мире роботов робот-биолог Т 3РЕ восстанавливал его из его собственных останков! Именно там-то и свершилось его подлинное превращение: в лаборатории Т 3РЕ, где руки, инструменты и лазеры робота сделали из него то, чем он являлся ныне. И он действительно стал почти в буквальном смысле неподвластным возрасту, потому что в организме Кроу все процессы старения оказались приглушенными в десять раз. Еще двенадцать лет он будет оставаться более или менее таким, как сейчас, но постепенно Тиания начнет догонять его. С такой вот проблемой им предстоит когда-нибудь столкнуться…

Пока она одевалась, он натянул сапоги и заправил штанины в голенища, отчего на бедрах у него образовались пузыри, как у пирата. От этого вид у него сделался совершенно хулиганский, что (он вынужден был признать) ему нравилось. Впрочем, сейчас он не был склонен обращать внимание на собственный облик; его мысли были слишком мрачны для того, чтобы отвлекаться на театральщину. А тут и Тиания собралась. И невинно спросила:

— Куда мы идем?

— Мы? Мы? — насмешливо отозвался он, заглушая весельем свои страхи, причину которых ему пока что не удалось обнаружить. — Кто, вообще, сказал «мы»? Что касается меня, то я сейчас отправлюсь, чтобы попытаться добиться аудиенции у Ктханида в его ледяном дворце.

— Ах, так?! — Она вскинула бровь. — А я, значит, должна остаться дома и готовить тебе еду, так? — И она уперла руки в боки, попытавшись скорчить гримасу.

Механическое сердце Кроу забилось чаще; что-то грызло его изнутри, тревога нарастала до спазмов в животе — время шло, а чудовищное облако, похоже, приближалось. Но несмотря на это, он продолжал любовную игру с Тианией.

— Конечно, женщина, а как же иначе? — нарочито рявкнул он. — Ты хочешь сказать, что мужчина, тяжело работающий весь день, не заслуживает доброй еды, когда вернется, и…

Улыбка вдруг исчезла с лица Тиании. Она почувствовала сквозь все это балагурство озабоченность своего супруга и поняла, что эта озабоченность неподдельна. А еще, пожалуй впервые, тоже ощутила мрачное, давящее и гнетущее и, пусть пока невнятное, но нарастающее присутствие РОКА в атмосфере Элизии и, вдруг испугавшись, кинулась в объятия мужа.

— О, Титус! Титус! Теперь я тоже чувствую! Но что это такое?

Он обнял ее, ласково прижал к себе и проворчал:

— Будь я проклят, если знаю. Но непременно выясню. Пойдем!

Они быстро вышли из спальни, расположенной в основании башни изящной и богато отделанной «крепости», откуда открывался фантастический вид на Элизию; ну, по крайней мере, на часть Элизии. На востоке над снижавшейся облачной грядой полыхало искусственное солнце, а далеко внизу поля рябил непривычно прохладный ветер. В небе же наблюдалось куда более активное, нежели обычно, движение; множество ящеров-литардов, разукрашенных яркими цветами сановников, со своими высокопоставленными седоками мчались в одном направлении — к северу.