Брайан Ламли – Исчадие ветров (страница 80)
Ведь в этой чудесной машине, которую построил Старший Бог Ктханид, было оружие, настолько мощное, что им можно было остановить даже безумно могущественных Великих Древних — БКК, одним из которых и был Итаква. Перебраться бы как-нибудь через тягучий поток расплавленного камня — и все сразу же станет очень и очень просто… Но у де Мариньи не было такой возможности… или была?
Да, возможность была, но одна только мысль о ней наполняла душу и тело де Мариньи страхом. Он понял, что если будет слишком долго обдумывать, то вообще не сможет этого сделать. А сделать это было нужно — слишком многое было поставлено на карту!
Он отвернулся от лавы, решительно отмерил двенадцать шагов по ледяному коридору, остановился и развернулся. Морин поняла, что он задумал, с криком бросилась к нему:
— Стой! Стой! Ее не перепрыгнуть — слишком далеко.
— В три приема можно, — ответил он, стиснув зубы, — прыг, прыг и прыг. Я уже такое делал, может, и сейчас получится.
Дрожа от ужаса, Морин отошла:
— Но ты сожжешь все ноги — лава сварит их до костей! А если вообще не допрыгнешь?
— Не надо, Морин. — Де Мариньи почти рычал. Он еще раз посмотрел на лаву, пригнулся и…
«Стой! — Телепатическая команда гулко и резко раздалась в мозгу де Мариньи. — Стой, землянин, ты умрешь не здесь и не сейчас. Итаква не хотел бы этого. У него есть свои планы на тебя и на твою девушку!»
Де Мариньи моментально принял оборонительную стойку, и его расширенные глаза встретились с красным взглядом ледяного жреца. Костлявый гигант вышел из темной тени, что отбрасывал пучок ледяных сталагмитов, пальцы его вычерчивали в воздухе причудливые узоры. Де Мариньи хотел было броситься на врага, но жуткий холод пронзил его тело и по конечностям разлилось оцепенение. Все было кончено в момент — не в силах пошевелить ни единой мышцей, де Мариньи не удержал равновесие и рухнул на пол, как каменная статуя.
Морин оказалась между ледяным жрецом и раскаленным потоком, и высохший гигант повернулся к ней. Но прежде чем он смог пригвоздить ее к месту ужасным взглядом или зачаровать колдовскими пассами, девушка развернулась на месте и бросилась к огненной реке. Широкими шагами ледяной жрец поспешил за ней, в его глазах разгоралось порочное желание, он остановился, лишь когда Морин скользнула к брошенному Вождем топору. Испуганно взглянув на своего преследователя, она наклонилась и обеими руками схватила оружие.
С мерзким телепатическим хихиканьем ледяной жрец подошел ближе. Это была всего лишь девчонка, которая еле удерживает топор и которой определенно не хватит сил, чтобы пустить его в дело. Возможно, так обстояло дело с девушками легендарной Тхим’хдры, но именно поэтому ледяной жрец снизошел до физических методов, вместо того чтобы с легкостью поймать ее в паутину ментального оцепенения.
Но он не учел всего отчаяния и решительности Морин.
Жрец подходил все ближе, и девушка выпрямилась и повернулась к нему, волоча топор. Оружие было настолько тяжелым, что Морин пришлось отклониться назад, чтобы замахнуться, но сила инерции тут же закружила девушку, едва не вырвав топор из рук. Лезвие просвистело перед грудью ледяного жреца и пронеслось дальше по кругу, развернув Морин спиной к нему. Ледяной жрец шагнул еще ближе, рассчитывая схватить девушку и покончить с этим фарсом. Он заметил опасность только в самый последний момент.
Морин изо всех сил помогала вращению, и вот уже сверкающее лезвие пошло на новый круг, ускоряясь все сильнее и неумолимо приближаясь к финальной точке. Ледяной жрец не поверил глазам, злорадная улыбка победителя на его отвратительном лице потухла, и в ту же секунду потухла и сама его жизнь. Несмотря на все что с ним делали, топор до сих пор оставался острым, летящее лезвие вонзилось в бок ледяному жрецу, ранив его и сбив с ног. Он скорчился от боли, и прежде чем смог сделать что-нибудь еще, Морин вытащила топор из его тела, из последних сил подняла его и обрушила на грибообразную голову противника, расколов ее, как перезрелую дыню.
Де Мариньи тут же поднялся на ноги и подбежал к ней, все его лицо было в порезах и ссадинах. Он взял ее за плечи, а затем заглянул ей за спину, уже в силах поверить чему бы то ни было — как только погиб ледяной жрец, тут же исчезла огненная река.
В нескольких шагах от них на покрытом льдом полу тоннеля лежала целая и невредимая жилетка Вождя. Часы Времени, казалось, молча ждали хозяина, их четыре стрелки, как и раньше, двигались по большому циферблату по непонятным траекториям. Часам пришлось долго ждать, но они дождались.
…Силберхатт вбежал в высокую ледяную галерею. Он спешил изо всех сил, со свистом дыша, его руки и ноги двигались, словно поршни. На бегу он все время пытался мысленно связаться с Армандрой, но где-то совсем рядом находился неведомый источник помех, напрочь забивавший связь. Внезапно, когда Силберхатт как раз находился возле входа в тоннель, ведущий в жерло потухшего вулкана, к лестнице на поверхность, помехи исчезли и сознание его жены слилось в единое целое с его сознанием. Заскользив по льду, Вождь остановился перед входом в тоннель, и тут из-за поворота появилась сама Армандра.
Армандра, Женщина Ветров! Она плыла по воздуху в нескольких дюймах над полом тоннеля, ее волосы, словно золотой нимб, вились вокруг головы, на ее лице застыла жуткая маска — кости черепа испускали алое сияние, просвечивая сквозь кожу, ее белые меховые одежды жутко трепетали, как живые. Увидев мужа, она вздрогнула и встала ногами на пол, ярко-алое свечение в ее глазах погасло.
Тут же они оказались в объятиях друг друга — и физически и ментально. В их телепатическом разговоре были и страсть, и страх, и любовь, и отвращение — быстрее молнии они рассказывали друг другу все, что с ними было, пока не добрались до текущих событий, а именно — до самого важного: ужасный отец Армандры вот-вот нагонит ее.
— Насколько он близко? — громко спросил Силберхатт, пока они, взявшись за руки, изо всех сил бежали по тоннелю обратно — через ледяную галерею с высоким потолком и в следующий тоннель, что вел к друзьям, которых Вождь оставил, как он сам думал, возле лавового потока.
— Его разум совсем рядом с моим, — выдохнула в ответ Армандра, уставшая за время межпланетного перелета, — я не знаю, насколько именно, но он близко, Хэнк, очень близко! Я чувствую, что он мог бы поймать меня прямо сейчас, но отчего-то медлит…
Она резко замолчала, широко открыв глаза, по всему ее телу прошла дрожь ужаса. Они остановились у входа в тоннель, ведущий к Часам Времени, и испуганно посмотрела назад. В тоннель ворвался ветер, настолько ледяной, что даже им сделалось холодно. Ветер нес снег и ледяное крошево, бесчисленные сосульки на потолке жутко звенели на разные голоса. Стало еще холоднее, температура падала на глазах, слой инея на всех поверхностях нарастал и нарастал, синее свечение сменилось безумным алмазным сверканием.
— Он здесь! — взвизгнула Армандра, и при ее словах на пол галереи легла ужасная тень, она растекалась, как чернила, выходя из того тоннеля, где так недавно вновь обрели друг друга Вождь и его жена.
— Закрой от него свой разум! — велел Вождь. Он подхватил Армандру и бросился в тоннель, направляясь к огромной куче льда на полу, надеясь хоть на время спрятаться в ее тени. Из этого сомнительного убежища он выглянул в галерею и увидел, как в нее вошел сам Итаква — хоть и уменьшившийся, но все равно в три раза больше человека.
Итаква! Антропоморфный, темный и холодный, словно породившая его межзвездная пустота, его безобразная голова, похожая на чернильную кляксу, крутилась туда-сюда, алые глаза на секунду заглянули в тоннель, где прятались Армандра и Силберхатт, — но только на секунду. Ужас прошел мимо их убежища, но…
«Хозяин, они там! Там!» — прозвучал в их головах подлый телепатический голос. Итаква, само собой, его услышал тоже. Тут же появился и обладатель голоса.
Казалось, ледяной жрец материализовался прямо из разреженного воздуха или вышел из стены. Единственный уцелевший житель Хриссы в этот раз не пользовался иллюзиями и стоял перед Итаквой — высокий, костлявый, съежившись, как наказанный пес перед злобным хозяином. Одной рукой он раболепно махал Итакве, прося его поспешить, а другой рукой указывал туда, где прятались Вождь с женой.
Итаква вошел. Его перепончатые лапы ступали по ледяному полу, алые глаза подозрительно сверкали, мощные руки, что болтались вдоль туловища, сжались в кулаки. Он вошел, и вместе с ним вошел холод космической пустоты, покрыв пол и стены тоннеля слоем инея толщиной в дюйм за считаные секунды. Умоляюще протягивая трясущиеся руки, ледяной жрец выбежал ему навстречу и тут же был вознагражден за верную службу. Молниеносным ударом руки жуткий монстр размазал своего верного слугу, как муху.
Ледяных жрецов больше не осталось.
Будто и не было на свете никогда последнего ледяного жреца — будто он не был рожден во зле, не жил во зле, а выросши, не прислуживал злу, будто не спасал его от народного гнева сам Итаква — жизнь его оборвалась от рук того же самого Отродья Ветров. Шагающий с Ветрами не обратил никакого внимания на искореженное тело и вошел в тоннель.
Свет его алых глаз, казалось, проникал сквозь покрытый льдом вулканический камень стен — тоннель осветился тусклым красноватым сиянием, словно врата ада. Хоть потолок и был высоким, Итакве пришлось нагнуться, чтобы пройти в украшенный ледяными фестонами тоннель, при каждом шаге его огромная, напоминающая кляксу голова раскачивалась. Он приближался к массивной глыбе льда, за которой прятались его жертвы.