Брайан Ламли – Исчадие ветров (страница 63)

Именно в это время, когда до Гористого острова было рукой подать, а видимость упала настолько, что дальше пяти футов ничего нельзя было разглядеть, Харальд принял решение разделаться с так называемыми посланцами Итаквы. Это надо было сделать именно сейчас, под покровом тумана, — тогда Тонйольф, старый пес с дурацким понятием чести, никогда не узнает правды, а уж потом Харальд выдумает для него приемлемую байку. За своих бойцов он не беспокоился, ибо отлично знал, как запугать их чуть ли не до полной немоты. А еще давным-давно Харальд решил, что уж если кто и заслужит милость Итаквы, выкрав Морин с Гористого острова, то это именно он, а не какие-то сомнительные чужаки.

Силберхатт спал на корме, а де Мариньи сидел рядом, охраняя его. Сон Вождя был беспокойным, он метался и стонал, и де Мариньи уже хотел его будить, но подумал, что не стоит этого делать, и пусть лучше Силберхатт нормально выспится, какие бы там кошмары его ни мучили.

Но в следующую секунду он передумал — в воздухе внезапно повисло зловещее, чуть ли не физически давящее напряжение. Полускрытые клубящимися облаками тумана фигуры сидящих рядом викингов за круглыми щитами, обрамлявшими борта корабля, на миг показались безжалостными рогатыми призраками, а их угрюмое молчание лишь усилило в душе де Мариньи чувство близящейся беды.

Он не успел протянуть руку и тронуть Силберхатта за плечо, как ясно и четко услыхал какой-то звук. Звук, который не спутаешь с чем-то другим; он шел из странно спокойного моря, и не с других судов, что покачивались на волнах справа и слева, а откуда-то сверху, из нависшего тумана над головой. В тумане хлопали огромные крылья — зловеще и неустанно.

Де Мариньи вздрогнул, его сердце колотилось где-то в районе горла, и тут Силберхатт схватил его за руку:

— Анри… я… я спал? Что это было?

— Тебе снился кошмар, — ответил де Мариньи напряженным шепотом. — А вот это уже не сон, чем бы это ни было. Слышишь?

Однако Вождю не надо было ничего объяснять — он уже уставился вверх.

— Хлопают крылья летучих мышей, как наша милая старушка и говорила, — припоминал он вслух, — но я не уверен, что она сказала нам все, а мы забыли спросить!

Крылья в тумане услышал и Харальд. Он как раз шел в сторону чужаков и на тот момент был уже в середине прохода — рука на мече, двое приспешников по бокам, третий сзади. Он резко остановился, его налитое кровью лицо побледнело, а свиные глазки расширились.

— Явились, — сказал он каркающим шепотом, — ладно, что ж. Но пока крылатые твари нас не схватили, разберемся с самозванцами. — Он повысил голос: — Вперед!

Пригнувшись, он ринулся в туман, чтобы вероломно напасть на путешественников, и его дружки последовали за ним.

Харальд и его подельники вынырнули из шевелящегося тумана и атаковали, напугав не только путешественников, но и своих же викингов, ибо являли собой устрашающее зрелище. Харальд был без шлема, и его отсыревшие волосы облепили голову, словно водоросли. Рот его был искривлен злобным ревом, огромный рост, мощная комплекция и поднятый вверх тускло сверкающий пятифутовый меч заставили всех замереть от ужаса.

Вот тут-то Харальду бы и осуществить свои кровавые намерения, но вмешались непредвиденные обстоятельства. Во-первых, Харальд ошибся, позволив своим дружкам идти по бокам от него, — в узком проходе втроем было не развернуться, тем более здоровенным викингам. Они рванулись к путешественникам, но тут Харальдов спутник справа поскользнулся на мокрых досках, потерял равновесие и упал, прихватив с собою того, который шел сзади, и весь эффект внезапности был потерян — де Мариньи и Силберхатт вскочили на ноги, обнажили оружие и рефлекторно приняли защитную стойку.

Во-вторых, неожиданно вмешалась третья сторона. Из тумана над головой посыпались порождения кошмара — с кожистыми крыльями, острыми ушами и дьявольски острыми клыками, с которых капала слюна. Это были летучие мыши — мех на животе, желтые глаза, морщинистая кожа на мордах, — но при этом они были ростом почти с человека!

Влетев между нападающими и обороняющимися, одна из летучих мышей чиркнула когтем задней лапы по лицу Харальда, оставив на его щеке кровавую полосу. Он выругался и замахнулся на тварь своим длинным мечом, но летучая мышь была такой же проворной, как и ее мелкие земные родственницы, и без труда уклонилась от меча викинга.

Харальд снова и снова пытался достать мечом летучую мышь, но вдруг она сама, только что увернувшись от удара, спикировала вниз, схватилась когтями за лезвие меча возле гарды и вырвала оружие из руки викинга. Харальд разразился проклятиями, а летучая мышь, пронзительно взвизгнув от радости, выкинула меч в море.

Харальдов приятель слева, ранее отступивший на шаг и давший тем самым командиру место размахнуться, снова пошел в атаку. Он высоко подпрыгнул, стараясь достать летучую мышь, однако промахнулся и, приземлившись на согнутых ногах, переключился на путешественников. Выпрямившись, он замахнулся мечом на де Мариньи, однако тренировки на плато не прошли для землянина даром. Он пригнулся под смертоносной стальной дугой и, сделав выпад в сторону противника, полоснул концом лезвия по его горлу. Тугой струей хлынула алая кровь, огромный викинг издал булькающий крик и опрокинулся головой за борт.

Из нависшего тумана пикировали новые и новые летучие мыши. Они кружились над головами викингов, терзая своими жуткими острыми когтями тех, кто пытался встать со скамей, и люди падали на пол. Все смешалось в клубящемся тумане, воздух звенел от визга летучих мышей и громких криков боли и гнева — это рукокрылые твари использовали свой фактор внезапности, чтобы рвать и терзать.

Меж тем первая из летучих мышей до сих пор кружила вокруг оставшегося без оружия Харальда, и когда она снова устремилась к нему, де Мариньи шагнул вперед и попытался вмешаться. Он был вовсе не заинтересован в спасении шкуры Харальда, но ясно понимал, что, если летучих мышей не отогнать, на корабле погибнут все.

Но ударить он не успел — Вождь, до этого момента неизвестно почему бездействовавший, поймал его руку и удержал.

— Анри, не надо! — крикнул он. — Оставь ее. Если мы не будем их трогать, они к нам не полезут. Им нужны викинги!

Однако Харальд не нуждался ни в какой помощи, пусть даже и идущей от чистого сердца. Потеря меча не сломила его дух, и когда летучая мышь нацелилась когтями в его грудь, он встретил ее мощным ударом сцепленных кулаков в лицо. Контуженое создание рухнуло на палубу, а сын вождя заорал:

— Парни! Видите, что эти самозваные посланцы Итаквы делают? Это они обрушили чудовищ на наши головы! Они заодно с ними, ясно вам? Вставайте и деритесь, псы моря, а когда покончим с чудовищами, возьмемся за предателей!

Пока он кричал, сбитая летучая мышь начала приходить в сознание. Растопырив крылья, она неуклюже бросилась на викинга, пытаясь сбить его с ног. Харальд, увидев это, дико зарычал, увернулся от крыльев и схватил летучую мышь за незащищенную глотку. Повернув голову твари с ужасными клыками набок, он сжал толстые пальцы на ее шее изо всех сил.

Оставшиеся двое его дружков, занятые другими летучими мышами, поспешили к нему на помощь. Они вдвоем набросились на поверженную тварь, их мечи проткнули ее перепончатые крылья и вонзились в мягкое туловище. Из ран и широко раскрытого рта животного густым фонтаном хлынула кровь, обрызгав Харальда с головы до ног. Харальд же перекинул тело летучей мыши через борт и выпрямился, весь красный от крови, его лицо искривилось в злобной гримасе — ярость берсерка завладела им.

Туман немного рассеялся, и вместе с ним отступили летучие мыши. После них осталось около дюжины убитых и раненых викингов. Но и команда судна не теряла время зря — палуба была усыпана раскромсанными телами рукокрылых тварей, и тех из них, кто еще не умер, викинги добивали.

— Пора убираться отсюда, Анри, — сказал Силберхатт, видя, как разгорается ярость в поросячьих глазках Харальда. — Большой дядя распробовал мясо, и мы — следующее блюдо в меню. Сможешь нас вытащить? Летучие мыши ждут нас.

— Ждут нас? — переспросил де Мариньи. — Тогда, может, лучше останемся здесь?

— Нет, ты не понял. Они ждут, чтобы провести нас на Гористый остров, в большую пещеру, где живут люди, — к Морин.

— Но как ты это…

— Анри, все потом. Сюда идет Харальд, берегись!

Кипя гневом, Харальд рванулся было вперед, но тут понял, что остался без оружия, и выхватил меч у одного из викингов. В это же время де Мариньи сбросил меховую жилетку, и сложенный до поры летающий плащ лег ему на плечи.

Лишь только пальцы землянина легли на декоративные шипы, управляющие полетом, как Силберхатт крикнул:

— Пошел, Анри, быстрее! Я схвачу тебя за ноги!

— Они сматываются! — С ревом Харальд бросился вперед, крутя мечом. Де Мариньи был уже в воздухе, когда Силберхатт и сын вождя сошлись между собой, однако поединок закончился, не успев начаться — с лязганьем и искрами столкнулись меч и топор, и так велика была сила обоих бойцов, что их оружие раскололось на куски!

Отступив назад, Харальд вновь ринулся на врага, целя тяжелым зазубренным черенком меча ему в лицо, однако Силберхатт уклонился от смертельного выпада, шагнул к викингу и ударил его обломком топора по шее, словно дубиной. Дюжий викинг рухнул на колени, а техасец, подпрыгнув, схватился за лодыжки де Мариньи, одновременно ухитрившись впечатать колено в лицо Харальда. Такая мощная комбинация ударов отправила бы любого к праотцам, но когда Силберхатт, уже вися высоко в небе и крепко держась за ноги товарища, посмотрел вниз, он увидел, как сбитый им человек пытается встать на ноги.