Брайан Ламли – Исчадие ветров (страница 30)
— Так все и должно было случиться. Больше того, я рад, что так случилось. У меня появилась возможность раз и навсегда проявить себя перед народом Плато и перед тобой. Ты же знаешь, что это значит для меня. — Я заставил себя почти непринужденно улыбнуться, как будто все обстояло благополучно, и поцеловал ее в лоб.
— Хэнк, может оказаться, что у нас с тобою будет мало времени, — сказала она, прильнув ко мне. Голос ее звучал, как золотой колокольчик. — Вот что меня пугает больше всего.
— Мы и так потеряли очень много времени, — ответил я; в моей ледяной крови вспыхнул огонь.
Армандра оттолкнула меня и вдруг залилась румянцем.
— Когда закончишь разговор со старейшинами, возвращайся ко мне, — скороговоркой выпалила она. — Назначь кого куда следует… сделай то, что нужно… и возвращайся. — Она открыла мне свое сознание:
— Армандра, я твой воин, твой спутник, но пока еще не совсем твой муж. Как же законы Плато? Древние обычаи?
Краска схлынула с ее лица, уступив место удивлению: Армандра как будто не верила собственным ушам. На лоб набежали тучи, в глазах полыхнули молнии.
— Ты смеешь искать причины для отказа, когда я…
— Но как же древние обычаи? — воскликнул я, уже не в силах сдержать смех.
— Обычаи?! Законы?! — начала было заводиться она, но тут поняла, что я шучу, и расхохоталась. Потом мы оба враз посерьезнели, и я увидел в ее глазах невыразимо чувственный призыв; они походили на ледниковые озера, под дном которых рокочет вулканическое пламя.
— Хэнк, нам придется забыть о законах.
— Армандра…
— Нет! — Она поспешно отстранилась. — Иди к старейшинам, а потом возвращайся ко мне.
По дороге в Зал старейшин я обратил внимание на двоих крепких поджарых индейцев, неотрывно следовавших за мной на некотором расстоянии. Я встревожился: ведь Нортан вполне мог оставить здесь парочку своих приверженцев, чтобы они в конце концов расправились со мною.
Мы уже преодолели полпути к месту назначения, и тут мне показалось, что расстояние между мною и моими тенями стало понемногу сокращаться. Я метнулся им навстречу, с размаху вонзил локоть в живот того, который оказался справа от меня, и выхватил у него из-за пояса топорик. Воин сложился вдвое, его сразу вырвало. Я же принял стойку и приготовился нанести смертельный удар второму, но застыл на месте, увидев, как тот простерся ничком на каменном полу тоннеля!
Отобрав у него топорик, я вздернул его на ноги и потребовал объяснить, что происходит. Он, как оказалось, неплохо владел английским, и быстро мне все объяснил, пока его напарник медленно приходил в себя. Они оказались моими личными телохранителями, и приставила их ко мне Унтава.
Я попросил у ребят извинения и неловко попытался почистить пострадавшего. Он же принялся уверять меня в том, что считает себя удостоенным великой чести — как же, он видел и испытал на собственном опыте громовую ярость «Зиль-бер-хут-те». Обо мне будут рассказывать дети его детей, а он, Касна’чи, тоже войдет в легенды, связанные с моим именем. Он еще долго продолжал бы этот монолог, если бы я не остановил его. Довольно неуютно себя чувствуешь, узнав, что ты стал живой легендой!
Так, в сопровождении Касна’чи и Госан-ха, я, в конце концов, прибыл в Зал старейшин. Индейцы остались ждать за дверями, я же отправился к старейшинам и пленнику. Кроме десяти старейшин в грандиозной пещере присутствовали двое стражников-эскимосов и между ними белый, похоже, франко-канадского происхождения. Стражники не столько удерживали, сколько поддерживали его. Об этом человеке можно было говорить только в прошедшем времени, потому что он просто-напросто уже был никем, даже ничем, и уж, конечно, вовсе не был тем, кем прежде.
По его фигуре трудно было определить возраст, но лицо было густо изрезано глубокими морщинами, а в волосах обильно блестела седина. Пылающие глаза неподвижно смотрели куда-то в одну точку, лицо было искажено вялой не то гримасой, не то ухмылкой, нижняя губа отвисла, по подбородку текла слюна. Он что-то негромко, бессвязно бормотал себе под нос. Армандра оказалась совершенно права. От этого человека уже никто и никогда не смог бы получить никаких сведений.
Я распорядился увести его. Стражники должны были передать его в руки тех, кто сделает для этого человека то, что можно сделать. Какой смысл наказывать человека, который не помнит своего преступления, не помнит ровным счетом ничего…
После этого я обратился к старейшинам, сделав упор на почти полной неприступности плато, постарался приуменьшить потенциальную опасность, которой грозила нам измена Нортана, и заявил, что теперь, без него, всем нам будет гораздо лучше. Очень сомневаюсь, сказал я, в способности бывшего главнокомандующего быстро организовать нападение на нас, и потому в ближайшее время нам нечего бояться. Во время своей речи я заметил пристальный взгляд Чарли Такомаха; как только я закончил, он отозвал меня в сторону.
— Я понимаю, что ты делаешь, — сказал он, — и в целом одобряю. Надеюсь только, что в твоем поведении нет самообмана. Нортан, как-никак, знает о плато все в мельчайших подробностях, его неприступные места и слабости. Пока что нам везло, потому что подавляющее большинство воинов Итаквы люди слабовольные и невежественные. Нортан, к сожалению, не таков. Так что у Итаквы появился союзник, который сможет оказаться полезным ему.
— Но ведь у меня, Чарли, тоже есть союзники, — ответил я. — Например, ты. Старейшинам придется теперь обходиться без тебя. В прошлом ты был штабным офицером, специалистом по военной тактике, вот и вернешься к этому делу. Мне ты принесешь гораздо больше пользы, чем твоим коллегам-старейшинам.
— И что я буду должен делать?
— Лучше всего будет, если ты начнешь с тщательного анализа оборонительной системы Плато. Сообщи мне обо всех слабых местах и придумай, как лучше их защищать. Еще я хотел бы ознакомиться со всеми наблюдательными пунктами и входами в пещеры, которые можно сделать неприступными для нападающих, но пригодными для вылазки хорошим, сильным отрядом. Мне все это необходимо для того, чтобы составить полноценный план обороны. Если уж напрямоту, я хотел бы, чтобы такой план составил ты, и чем скорее ты возьмешься за дело, тем лучше.
Чем больше я говорил, тем ярче блестели его глаза; в них появился новый, неизвестный мне прежде блеск.
— Ты считаешь, что вскоре следует ждать нападения?
— Как только Нортан сколотит из сброда Итаквы войско. У волчьих воинов немало недостатков, однако все они поддаются исправлению. Я видел их в бою, и они произвели на меня серьезное впечатление. А во главе с Нортаном, под прикрытием дьявольского могущества Шагающего с Ветрами… Да, Чарли, именно это нас и ждет. Я лишь хочу, чтобы мы были готовы к такому столкновению. Если бы мы могли получить обратно звездные камни…
Чарли покачал головой.
— Если они действительно, как мы опасаемся, попали в запретный тоннель, то добраться до них нет никакой возможности. Они… они просто… будто их и не было у… — Он осекся на полуслове, его лицо прояснилось. — Хотя, погоди! Разве твоя сестра не говорила, что…
— И думать забудь! — рявкнул я. — Может быть, она и не боится тоннеля, а вот я точно. Боюсь и тоннеля, и за Трейси. Раз в этой дыре сидит нечто такое, что способно сотворить такое с совсем не слабым мужчиной… нечто такое, из-за чего у меня колени подкашивались, хоть я даже не сунулся в его берлогу, только у входа постоял… Нет, я ни за что не стану просить сестру иметь дело с этим не знаю чем!
— Ну, конечно, нет, — поспешно ответил Чарли. — Прости, глупость спорол. — И добавил после паузы: — У меня вдруг образовалось множество дел, а ты будешь занят еще сильнее. Если позволишь…
— Конечно, Чарли. И постарайся как можно быстрее сделать то, что я просил.
Чарли удалился. Я перекинулся еще несколькими словами со старейшинами и отправился сам искать Уайти. До меня вдруг дошло, что я не видел его четыре, а то и пять дней. Теперь я гадал о том, чем он был занят, и с нетерпением ждал его советов. Он, как-никак, мой прорицатель, а мне сейчас, как никогда, требовались весомые предсказания будущего.
Мои мысли как-то сами собой сползли к одному вопросу: а каков, вообще, Уайти как прорицатель? О да, он не единожды предупреждал меня насчет Нортана, но ведь не говорил ничего определенного — так, в общем. Возможно, Уайти потерял свою хватку. И очень скоро я выясню, прав ли я в своих домыслах.
Потом я сообразил, что теперь мне вовсе не обязательно бегать самому в поисках Уайти. Я поручил это дело Касна’чи и, оставив при себе Госан-ха, отправился на крышу плато глотнуть свежего воздуха.
Просторное плоскогорье со всех сторон окружали мощные укрепления, выдолбленные в монолитном камне. Между ними с интервалом в сотню ярдов друг от друга расположились наблюдатели, внимательно изучавшие все, что происходило на лежавшей внизу белой равнине. Открывавшийся сверху пейзаж, то ли несмотря на его монохромную стерильность, то ли, напротив, благодаря ей, казался мне очень красивым. Лишь одна деталь омрачала его — непристойно торчащие к свинцовому небу тотемы, окружавшие пирамидальный алтарь, словно танцоры, застывшие во время какого-то гнусного ритуала.