Брайан Ламли – Исчадие ветров (страница 125)

— Хм! — вмешался Эксиор. — Не забывайте, Ардатха, что они обращаются со словами не так, как мы. И мысли у них следуют более прямыми путями, нежели у нас.

Он был прав, и, пожалуй, не только в прямом смысле, но и мысли де Мариньи сейчас были направлены только к одной цели.

— Ардатха, — настойчиво сказал он, — вы знаете, зачем мы попали сюда. Вы сами находитесь здесь, как привет от Элизии. Если кто-нибудь и способен помочь нам попасть туда…

— Погодите! — перебил его Ардатха, вскинув шестипалую руку. — Не тратьте больше слов, Искатель, все это больше не зависит от меня — и от вас. Теперь мы можем только ждать.

— Ждать? — Де Мариньи удивленно взглянул на Морин, которая была так же растеряна. — Ждать здесь, на Лите? Но чего?

— Того, что произойдет, — ответил волшебник и, приложившись ухом к серебряной рукоятке своего жезла, несколько секунд терпеливо прислушивался к набиравшему силу пульсу ядра Лита. — Да, того, что, несомненно, произойдет. Я могу сказать вам, Искатель, только одно. — Он выпрямился. — Ждать придется недолго. Нет, совсем недолго. — Он не стал, не мог, не должен был добавить к этому что-то еще.

Де Мариньи спал и видел сон.

В отороченном фестонами морских трав лежащем глубоко на дне океана Р’льехе копошившиеся в воде лицевые щупальца Ктулху чуть не коснулись его, прежде чем он с воплем унесся прочь через время. Там его ждали перепончатокрылые, похожие на черные лохмотья зла Гончие Тиндалоса, слетевшие при приближении де Мариньи прямо со спиральных башен Тиндалоса. Чтобы спастись от них, он переместился из времени в пространство и оказался на берегу плескавшегося с омерзительным чавканьем озера где-то в Гиадах. Переведя взгляд с воды на небо, он увидел горевшие там черные звезды и сразу понял, куда попал. По суше вдоль берега к нему направлялось нечто желтое, а в воде шлепало какое-то другое чудовище! Де Мариньи поспешил покинуть это место как раз в то мгновение, когда поверхность озера Хали вскипела и из нее взметнулся лес ужасных хлещущих щупалец. По следу де Мариньи двинулся Хастур… Де Мариньи же теперь скитался совершенно один в каких-то диких параллельных измерениях неведомых времени и пространства. Впрочем, один он оставался лишь мгновение. Потому что в следующее мгновение из безымянного вакуума вывалилось пенящееся, текучее, оскверняющее бытие самим своим существованием бесформенное нечто, прятавшее свою истинную ужасную сущность за грудой разноцветных шаров и шариков — первозданное желе, вечно бурлящее «ниже самых нижних слоев» — Йог-Сотот, Надзиратель у Порога!

Де Мариньи снова закричал, когда чудовище навалилось на него, принялось вбирать в свою массу…

…И обнаружил, что лежит в объятиях Морин, а она прижимает его, как ребенка, к груди.

— Анри! Анри! — приговаривала она, баюкая его. — Что случилось? Сон приснился?

Он содрогнулся всем телом и сел в постели. Спали они в комнате, которую Ардатха и Эксиор сделали специально для них.

— С-сон? Кошмар! — Он обнял любимую и усилием воли усмирил дрожь. — Всего лишь кошмар. Да, всего-навсего… — Но в сознании у него еще звучало пискливое чириканье Гончих, черная бурлящая поверхность Хали, мерзкая пена Йог-Сотота и — смех, что ли? — Ктулху в его водяной гробнице. По мере того как он просыпался, звуки понемногу уходили из памяти.

— Я пришла разбудить тебя, — сказала Морин, — и обнаружила, что ты кричишь и мечешься. Анри, тебя зовет Ардатха. Говорит, что время уже почти подошло.

Де Мариньи вскинулся с кровати и, немного неуверенно держась на ногах, последовал за Морин в общую комнату. Ардатха Элл стоял посреди, приложив ухо к своей увеличенной волшебной палочке. Был здесь и Эксиор, но он держался поближе к Часам Времени. Было заметно, что оба волшебника очень взволнованы.

— Ардатха, — начал де Мариньи, — Морин сказала, что…

— Да, да, — без всякой вежливости перебил его волшебник. И добавил: — Присядьте, пожалуйста, оба. Сейчас я расскажу вам одну историю, которая сама по себе сможет послужить объяснением, если вы сможете разгадать ее, но времени на разгадку у вас будет ровно столько, сколько продлится рассказ. Звезды сходятся в нужное положение; де Мариньи, вам известно, что это значит?

Де Мариньи жадно глотнул воздуху и попытался выдохнуть как можно медленнее.

— Да, — ответил он. — Боюсь, более чем известно.

— Они сходятся… прямо сейчас, — Ардатха кивнул, будто подтверждая свои слова, — и случиться это может в любое мгновение. После того как мы узнаем об этом, времени у нас останется ровно вот столечко! — Он щелкнул пальцами.

Де Мариньи с совершенно одуревшим видом покачал головой.

— Я…

— Эта звезда, Лит, последняя точка в картине, — продолжал Ардатха. — Лит превратится в новую, может быть, сверхновую! — Пока он произносил последнюю фразу, дом покачнулся, и за затемненными стеклами из гейзеров, образовавшихся в расплавленном камне, взметнулись кипящие дымом и желтушного цвета газами фонтаны огня и пара. Как только пол выровнялся, де Мариньи вскочил на ноги, схватил Морин за руку и устремился к Часам.

— Погодите! — крикнул Ардатха Элл; его рот так и оставался тонкой четкой и неподвижной чертой на лице. — Вам не стоит бежать от этого, Искатель, если, конечно, вы хотите попасть в Элизию!

Де Мариньи остановился, повернулся и уставился на волшебника-великана тяжелым взглядом.

— Я бегу вовсе не для того, чтобы спасти свою шкуру. Вы, Ардатха Элл, пожалуйста, отложите это у себя в голове. И говорите лучше побыстрее, пока я еще здесь и могу слышать вас. Не знаю, как вы с Эксиором, но если это мертвое солнце вот-вот взорвется, то нам с Морин…

— Это и есть путь в Элизию! — снова перебил его Ардатха.

Де Мариньи открыл дверь часов, и оттуда хлынуло пурпурное сияние.

— Что ж, бегите! — громыхнул с закрытым ртом Ардатха Элл. — Времени вам, Искатель, на это хватит. Бегите — и потеряете все!

— Выслушай его, — сдавленным голосом выговорил Эксиор К’мул. — Хотя бы выслушай его, сын моих сыновей. Ты даже представить себе не можешь, сколько от этого зависит.

Де Мариньи крепко обнял Морин. Еще шаг, и они окажутся в Часах.

— Тогда валяйте, — сказал он. — Мы вас слушаем.

Ардатха вздохнул, на мгновение приложился ухом к сенсору и снова выпрямился. Дом снова качнуло, но уже не так резко. Ардатха подождал, пока качка прекратится, и лишь тогда начал.

— Когда-то давным-давно, там, где теперь рассыпался мириадами звезд Млечный Путь, не было ничего. И туда, в эту совершенно пустую область, явился Азатот.

Он, родившийся в миллиардах тонн космической пыли, в материи, образованной гравитацией, в медленном просачивании немыслимо тяжелых металлов в направлении всеобщего центра — он был Ядерным хаосом. И известие о его появлении разнеслось до самых далеких звезд, да так, что его отголоски до сих пор гуляют по вселенной! Но хотя Азатот принадлежал Природе и был чистой энергией, не обладавшей сознанием, он все же породил других, у которых сознание имелось: он был не только в определенном смысле отцом всей «жизни», какой мы ее знаем, но еще и определенных термических и даже, скорее, термоядерных существ. — Ардатха немного помолчал, передернул плечами и продолжил:

— Не стану углубляться в ядерную генеалогию; ваши ученые когда-нибудь установят ее по-своему и сумеют изложить в своей собственной системе понятий — если проявят необходимую осторожность. Главное, что разумность может присутствовать в воздухе, и в воде, и в земле, и даже в пространстве, и точно так же разумность может присутствовать и в огне. Увы, ядерное пламя преображает все на свете: металл в жидкость, или газ, или другие металлы, жизнь в смерть и наоборот. Его массированные выбросы искажают саму структуру пространства-времени. И термальные существа оно тоже преображает. Они изменялись сами в себе под действием своего собственного хаоса энергии. Здравый рассудок — в безумие! Они все сделались безумными и неуправляемыми, как и породивший их не наделенный сознанием отец. К счастью для всех и вся, их безумие саморазрушительно: они рождаются безумными и в первый же миг уничтожают сами себя — и, к сожалению, все, что оказывается рядом. По этой самой причине их боятся даже Существа из Круга Ктулху…

Так как же нам называть такие существа, которые, рождаясь или будучи «призваны», могут обращать в золу целые миры и умирающие звезды — в ядерные печи? В давно минувших эонах их называли Азати — Дети Азатота. Так вот, я только что сказал, что они умирают в самый момент своего рождения, что само собой разумеется. Но если их удается сохранять — или они сами себя сохраняют, — продлевая или затормаживая зародышевое состояние, то их «безумие», их энергию можно редуцировать и использовать. Люди делают это, пусть и почти не осознавая смысла своих действий, с тех пор, как научились строить первые ядерные реакторы, хотя, конечно же, это всего лишь синтетическое подобие настоящей жизненной силы Азатота, без сознания Азати. Но эту грандиозную мощь использовали — и используют — не только люди!

Ктулху многие века и эпохи тому назад увидел, как можно использовать эти первичные силы. Он вымерял углы между Нггр, Нннг и Ннг, рассчитал величину выброса энергии, необходимую для того, чтобы освободить из заточения его самого, его соплеменников и союзников. Затем он исследовал бездны времени и пространства в поисках нужного места и момента, когда звезды почти сойдутся в нужное положение, когда с помощью незначительного воздействия можно будет вынудить матрицу пространства-времени произвести такой выброс энергии, чтобы их узы распались. И в конце концов он отыскал здесь, в Андромеде, формирующееся именно такое почти идеальное расположение. Грандиозное уравнение, которое следует дополнить лишь двумя недостающими качественными или количественными элементами — силами, ввести которые в уравнение должен Ктулху собственной персоной. Это, естественно, Азати!