Брайан Кин – Убить Уайти (страница 36)
- О чем ты думаешь? - спросила Сондра.
Я покачала головой. Мы зашли гораздо дальше, чем я думал. Канализационные туннели привели нас на окраину озера Пинчот и государственного парка, менее чем в миле отсюда. Я много раз плавал и рыбачил там. В последнее время возникли некоторые разногласия, потому что местность вокруг озера была перезонирована под жилую застройку. Люк, из которого мы вынырнули, был установлен в поле как точка доступа для работников коммунальных служб, вероятно, с намерением в один прекрасный день превратить этот участок в жилой комплекс.
Я встал и смахнул с головы сорняки, поморщившись, когда рука коснулась кожи головы. Я был настолько спокоен, что забыл об ожогах. Теперь они не болели, только когда я прикасался к ним. Я задумался, хорошо это или плохо. Под кончиками моих пальцев появились волдыри, из которых потекла жидкость. Мои пальцы были скользкими.
Я протянул Сондре вторую руку и помог ей подняться. Затем я указал на крышку люка.
- Помоги мне вернуть крышку на место.
Мы наклонились и просунули пальцы в отверстия, но прежде чем мы смогли сдвинуть ее с места, раздался выстрел. На дне шахты появилась вспышка. Пуля вонзилась в стену, расколов бетон. Мы с Сондрой пригнулись.
- Черт побери!
- Убью... обо... ихх, - закричал Уайти. - Уви... дите! Убью... обо... ихх.
Я не был уверен, были ли его слова английскими, русскими или какой-то причудливой смесью того и другого, но в конце концов, думаю, это не имело значения. Уайти говорил на языке ярости. Он был лингвистом насилия. В его тезаурусе была тысяча разных слов для обозначения смерти и убийства, и я не сомневался, что он намеревался использовать каждое из них против нас.
Раздался еще один выстрел. Мы промчались через поле, направляясь к лесопилке. Высокая трава и сорняки цеплялись за ноги, и нам приходилось бороться, чтобы не споткнуться и не упасть. Насекомые взлетали, потревоженные нашей атакой. Кузнечик приземлился в волосы Сондры. Она схватила его, раздавила в кулаке и отбросила в сторону. Думаю, она даже не осознавала этого. Зеленый сок насекомого стекал между ее пальцами.
Может быть, мне показалось, но мир словно затаил дыхание. Птицы затихли. Писк прекратился. Я слышал только вздохи Сондры и свой собственный флегматичный хрип. Мои легкие болели, как и все остальное тело.
Позади нас раздалось еще несколько выстрелов, но прицел Уайти, похоже, был таким же поганым, как и его голос. Когда снова остановились, я рискнул посмотреть назад. Уайти волочил за собой левую ногу. Она была согнута под неестественным углом ниже колена, скрюченная и кривая, как сломанная ветка дерева. Он спотыкался за нами, отбросив в сторону пустой пистолет. Я подумал обо всех пустых пистолетах, которые мы оставили после себя. Они рассказывали историю, в которую никто никогда не поверит.
- Убью... вассс...
- Господи, Уайти, - крикнул я, - да брось ты это дело!
- Нико... оогдаaa!
Мы с Сондрой врезались в забор из цепей высотой восемь футов, который окружал склад пиломатериалов. С другой стороны были высокие штабеля древесины и строительных материалов - блоки для террасы, камень для кладки и кучи мульчи. За ними я услышал шум грузовиков и погрузчиков. Выстрелы, вероятно, заглушались моторами или не принимались во внимание. Мы перелезли через забор и перемахнули через него, спрыгнув на землю. Затем мы шныряли между полозьями железнодорожных столбов и балок для строительства и пытались затерять Уайти в лабиринте. Забор грохотал позади нас, когда он врезался в него.
Запах сосны и дуба наполнил мои ноздри, что было приятной переменой дыму и канализации. Мы вышли на широкую, покрытую черным асфальтом площадку. Двое мужчин стояли у неработающего бортового грузовика, пили кофе из пенопластовых стаканчиков и над чем-то смеялись. Оба они были в желтых касках и оранжевых защитных жилетах. На поясах у них висели кожаные пояса для инструментов, нагруженные молотками, ножами, рулетками и другим мелким оборудованием. Нас они не заметили. Из выхлопной трубы грузовика валил дым.
- Пойдем, - шепнул я Сондре, - пока эти парни нас не увидели.
Когда мы перебегали дорогу, Сондра вскрикнула. Я обернулся. Она стояла на руках и коленях. Она споткнулась, ободрав кожу на руках и локтях. Кровь капала из нескольких неприятных на вид порезов. Я подбежал к ней и помог подняться. Она стояла на одной ноге, раскачиваясь взад-вперед. Я заметил, что порез на ее ноге снова открылся.
- Ты в порядке?
Сондра покачала головой.
- Очень больно.
- Я и сам не в лучшей форме, но мы должны идти дальше. Ты можешь идти?
- Ньет. Не в этот раз. Моя лодыжка. Острая боль, как от ножа.
Двое рабочих по-прежнему не замечали нас. В соседнем ряду погрузчик двигал салазки, и шум двигателя перекрывал крики Сондры. Я подумал о том, чтобы привлечь их внимание. Может быть, использовать их, чтобы отвлечь Уайти. Но потом я решил отказаться. На моей совести и так было слишком много трупов. Мне не нужны были еще два. Кроме того, эти парни не были замешаны. Это было несправедливо.
Я присел и осмотрел лодыжку Сондры. Она не выглядела сломанной, но была опухшей и в синяках. Когда я потрогал ее указательным пальцем, Сондра чуть не упала.
- Ничего хорошего, - всхлипывала она. - Я не могу так бежать. Одна нога вывернута, а другая порезана.
Уайти с торжествующим ревом выскочил из-за штабеля дубовых панелей. Он опирался на свою единственную здоровую ногу. Шагнув к Сондре, я встал лицом к ней. Опять. Возможно, мне следовало бы удивиться, что он сумел перелезть через забор, особенно с его испорченной ногой. Но я не удивился. Это становилось уже привычным. Я смирился с этим и приготовился. Мои руки сжались в кулаки. В висках пульсировало.
- Чего ты хочешь?! - кричал я. - ? Все кончено, Уайти! Смирись, блядь!
Русский улыбнулся, а затем откинул голову назад и рассмеялся. Когда он это сделал, я наконец-то понял, почему его голос стал неразборчивым. Его язык отсутствовал. Все, что осталось, - это красный, кровоточащий обрубок, болтающийся в его разбитом рту. Он был похож на сырой кусок печени. Он откусил остаток, когда мы уронили на него автомат с газировкой. Потом я заметил, как двигалась его челюсть. Она была сломана.
- Яaa... толь... ко наaaa... чал, Мишер Гибшон.
- Только начал? Ты что, с ума сошел?!
Ухмыляясь, он кивнул.
- Ладно, ублюдок, - сказал я, отвечая на вызов. - Тогда давай закончим это дерьмо раз и навсегда.
22
бросился в .
Ну, я думаю, "бросился в - не самое подходящее слово. Атака подразумевает скорость, а он не был быстрым. Больше похоже на пошатывание. Этот сукин сын едва мог идти, не говоря уже о беге. Он тащил свою раздробленную ногу за собой, как валежник.
- Дааа... ваиии, Мишер Гибшон.
Я начинал понимать его, несмотря на его новый дефект речи.
- Беги, Сондра! - я не оглянулся на нее. Вместо этого я сосредоточил свое внимание на Уайти. - Найди помощь.
- Но как же полиция?
- Хорошо, - сказала я, все еще не оборачиваясь. - Не ищи помощи. Прячься. Делай что угодно. Просто не лезь на рожон. С меня хватит этого дерьма.
Сондра не ответила. Не ответил и Уайти. Он улыбнулся мне, его кривая челюсть сделала его щеку выпуклой. Его голова была наклонена набок, и он с трудом пытался ее поднять.
- Посмотри на себя, - сказал я. - Ты даже не можешь правильно держать голову. Ты должен быть мертв. Сдавайся, парень. Если ты получишь еще больше повреждений, от тебя ничего не останется. Ты этого хочешь?
Он не ответил мне.
- Она того стоит? - спросил я. - Стоит ли Сондра всего этого?
- За... даaaй се... бе тот зе воooo... проoс.
Уайти приближался, и с каждым медленным, неуверенным шагом оставлял за собой частички себя. Он оставлял за собой след ДНК. Мне пришла в голову безумная мысль, что если мы заставим его преследовать нас достаточно долго, он просто развалится у нас на глазах - распадется на желе. Я чувствовал его запах, когда он приближался. От него воняло кровью, дерьмом и заразой. Ходячее убийство на дороге, жаждущее мести.
- Забудь об этом, - сказала я. - Даже если бы ты получила ребенка сейчас, было бы слишком поздно. Не так ли? Конечно, может быть, ты сможешь пережить отравление или огнестрельное ранение. Но
- Тыыы бу... де... шшш удиии... влен. Ниии... кооо... гда неее поoo... здно.
Я стоял на своем, испытывая отвращение к тому, что приближалось ко мне, но в конечном счете не боясь. Уайти теперь был безоружен. Ни пистолетов, ни ножей, ни мафиозных дружков. Он даже не мог ударить меня ногой. Может, он и был несокрушим, но это больше не означало, что его невозможно остановить. Все, что у него осталось, - это желание продолжать, и я намеревался отнять у него эту возможность. Я присмотрелся к нему, планируя атаку. Если я смогу отбить ему вторую ногу - сломать ее или отрезать эту чертову штуку, - он никак не сможет идти за нами, разве что ползти на руках. Так что, возможно, я отрублю и их. И зачем останавливаться на этом? Обезглавливание звучит как отличная идея.