Брайан Кин – Тёмная лощина (страница 8)
Между домом Мерла и нашим стояло здание, которое разделили на квартиры: одна наверху, другая внизу. Кори Питерс жил на первом этаже. Неплохой парнишка, около двадцати, высокий и худой, со следами подростковых прыщей на лице, склонностью носить бейсболки задом наперед и слишком низко спускать джинсы. Он забросил учебу и работал в местном «Уолмарте», где частенько давал нам скидки на бакалейные товары. Кори слишком много играл в видеоигры и коллекционировал фильмы о Джеймсе Бонде на DVD. А еще он хуже всех имитировал британский акцент. Хуже всех в мире!
Над ним жил Клифф Свансон. Клифф был дважды разведенным убежденным холостяком сорока лет. Он работал на мебельном заводе в Балтиморе и ездил на «Харлее», если позволяла погода. Клифф держал свой байк в нашем гараже просто потому, что в его доме не было места для мотоцикла. У Клиффа были длинные волосы, всегда собранные в хвост, и сексуальная жизнь, которым я завидовал, а также мрачное одиночество, наблюдая которое, я радовался всему, что имею. Иногда я размышлял, чья жизнь лучше, но так и не пришел к однозначному ответу.
Среди наших соседей был и Дейл Хобнер, живущий в доме справа от нас. Он был отставным инженером, только-только перевалившим за шестьдесят, с неизбывным желанием подкинуть мне идею-другую для рассказа. Откровенно говоря, он и его жена Клодин стали для нас кем-то вроде суррогатных родителей. Летом я помогал Дейлу с лужайкой, зимой — со снегом. Хобнеры частенько делились с нами овощами со своего огорода и присматривали за Тарой и Большим Стивом, когда мне приходилось уезжать в очередной писательский тур или ехать в Нью-Йорк на встречу с издателем. Мы настолько доверяли друг другу, что у нас были ключи от домов друг друга.
Это был хороший район, и у нас были хорошие соседи. Конечно, Мерл брал у меня фильмы и не возвращал, а иногда слишком грубо шутил, Клифф любил напиваться, а потом гонять на «Харлее» по аллее, или хвастаться своими дикими сексуальными подвигами, Дейл каждую субботу вставал ни свет ни заря и приступал к своим отнюдь не тихим занятиям, не обращая внимания на пытающихся выспаться соседей, а у Кори была дурная привычка сообщать людям, что он не только на короткой ноге с Адамом Сенфтом, писателем детективов, но и знает, где тот живет (Тара и я ценим нашу частную жизнь, но из-за того что Кори тяжело держать язык за зубами, к нам несколько раз стучались незнакомцы — охотники за автографами). И больше всего соседи любили донимать меня во время выборов, так как все они были республиканцами, а я — демократом (кроме Кори, которому на последних выборах был трудно назвать даже одного из кандидатов, не говоря уже о том, чтобы размышлять о предвыборных программах). Но это мелочи, и, несмотря на них, а, может быть, и именно благодаря им, мне очень нравились наши соседи. Сегодня вам повезло, если вы знаете хотя бы фамилию людей, которые живут по соседству. Может быть, вы улыбаетесь и киваете, когда проходите мимо друг друга, обмениваетесь приветствиями или новостями, но этим всё и ограничивается. В нашем же случае соседи были друзьями, и мне нравилось жить рядом с ними. Мы были маленьким счастливым сообществом на углу Мэйн-стрит.
Смех Мерла закончился вздохом. В руках он держал две банки пива.
— Я тут подумал завлечь тебя одной из моих подружек.
— Правильно подумал, — я взял банку. Она была холодной и влажной, а тихий хлопок прозвучал как музыка для моих ушей. Одним махом влив в себя половину, я приложил металлическую стенку к разгоряченному лбу.
— В точку.
— Нет ничего лучше холодного пива в теплый весенний день, — согласился Мерл, сделав хороший глоток. — И до чего же тепло! Не помню, когда в последний раз жара приходила так рано. Почти лето!
Я кивнул.
— Да, да. Надеюсь, холода уже не вернутся.
— Поверь мне, это будет странная весна, — он сделал еще один глоток и рыгнул.
— Да неужели? — спросил я.
— Конечно. В «Фермерском альманахе» так написали, а там никогда не ошибаются.
— И ты в это веришь?!
«Фермерский альманах» — это толстый ежегодник, в котором печатают сборную солянку из фольклора, отчетов об урожаях и советов по садоводству. Очень популярное чтиво в таких сельских городках, как наш.
— Конечно, — сказал Мерл. — Зима была ветренная, а это значит, что весна будет теплой. Были и другие признаки. Помнишь луну на прошлой неделе? Такая ясная, белая. Это знак. Сверчки просыпаются рано, и паутина в траве по утрам. И мои рододендроны.
— Что с ними? — я попытался скрыть ироничную усмешку.
— Они уже цветут. Листья полностью раскрылись. Верный признак теплой погоды.
— Согласно «Фермерскому альманаху»?
Он кивнул.
— Да, это и другое. Старожилы знают.
— Как? — спросил я. — Пау-вау?
Мерл подмигнул.
— Ага. Когда я был ребенком, я помню, бабушка ворожила. И она никогда не ошибалась.
Я знал всё об искусстве пау-вау. Центральная Пенсильвания — это культурный «плавильный котел», заселенный в основном немцами, англичанами и ирландцами. Одной из самых заметных особенностей этих людей была вера в пау-вау. Это своего рода деревенская мешанина из белой и черной магии, фольклора и Библии. На Юге нечто подобное называют «худу» (не путать с «вуду»), но здесь — пау-вау. Я уже рассказывал историю про мою бабушку: она заставила меня съесть листочек ядовитого плюща, и теперь я невосприимчив к его укусам. Пример небольшого пау-вау. Вероятно, такая ворожба похожа на пережитки дремучего прошлого, но она всё еще практикуется в некоторых отдаленных уголках страны.
Коренные жители нашего района, индейцы Саскуеханнок, практиковали шаманизм. Прибывшие немецкие поселенцы принесли свою форму волшбы — магическую дисциплину браухери. На протяжении многих лет они смешивались и в итоге стали известны как пау-вау. У него даже есть свод правил — «Давно Потерянный Друг» Джона Джорджа Хомана. Книгу напечатали в 1819 году, и она стала Священным Писанием пау-вау. Мне приходилось встречать копию этой книги: она была очень дорогая, к тому же хранилась за стеклом, так что творение Хомана я так и не прочел.
Предположительно книга ссылалась на разные источники, включая еврейскую каббалу, африканские племенные верования, немецкий мистицизм, цыганские знания, церемонии друидов и древнеегипетские учения. Она представляла собой странную энциклопедию, в которой были собраны рецепты лекарств, заклинания и оберегов. Знахари, которые лечили пациентов по методикам «Давно Потерянного Друга», были распространены в округе до конца шестидесятых годов, и даже сегодня некоторые из пожилых жителей сначала обращались к ним, а потом уже к квалифицированным врачам.
— Значит, адепты пау-вау способны предсказывать погоду? — спросил я.
Мерл пожал плечами.
— Думаю, да. Я знаю, что моя бабушка могла.
— Да ладно, — я сделал паузу, чтобы прикурить. — Не нужно практиковать магию, чтобы предсказывать погоду. У моего отца был осколок в ноге со времен Вьетнама, и он говорил, что рана всегда болела перед грозой.
— Да, — согласился Мерл. — Можно и так.
Я пригладил волосы и вытер пот со лба.
— Ну, в одном ты прав: сегодня жарко.
— Смотрю, сегодня не пишешь, — заметил Мерл, кивая банкой на газонокосилку. — Наверное, тебе стоит вернуться к работе.
— Да нет. Не думаю, что смогу сегодня закончить хоть что-то.
— Почему?
Я вздохнул.
— Странное утро.
Настала одна из тех неудобных пауз, когда слушатель хочет узнать больше, а рассказчик не особо настроен рассказывать. Мы заполняли тишину, потягивая пиво. Я копнул землю ногой.
— Слушай, Мерл, хочу тебя кое о чем спросить?
— Валяй.
— Ты знаешь Шелли Карпентер, живет на Форрест-авеню?
Его лицо посветлело.
— Девушка? Бегает здесь каждое утро? С симпатичной задницей?
— Та самая.
Мерл снова рыгнул.
— Ну и?
— Есть ли... Не знаешь, есть ли у нее парень?
Он нахмурился.
— Парень? Мы с ней не так хорошо знакомы, Адам. Я просто смотрю на ее задницу, когда она бегает.
— Ну ладно.
Я закончил свое пиво и смял банку.
Мерл уставился на меня с похабной полуулыбкой.
— А что? Она тебе нравится? Собираешься попасть в списки бестселлеров и завести себе молоденькую цыпочку?
— Нет, — я ощетинился. — Не будь мудаком. Я просто видел ее вместе с парнем в лесу этим утром. Выглядело странновато.
Мерл засунул указательный палец в нос и вытащил «приз». Он вытер его о рубашку и посмотрел на меня.
— Что ты делал в лесу? И коль на то пошло, что она там делала?
— Я гулял с Большим Стивом, как обычно. Не знаю, что там делала Шелли. Поэтому и спрашиваю.
— Не знаю, приятель, — Мерл нахмурился. — И не хочу знать.
— Что ты имеешь в виду?
— Это значит, что я не хочу знать, кто с кем спит на этой улице. Это не мое дело, и ни к чему хорошему такое любопытство не приводит.
— Мерл… — я стиснул зубы. — Перестань. Я не вожу шашни с Шелли Карпентер. Я же сказал, мы с Большим Стивом видели ее с парнем этим утром. Мне просто было любопытно.
— Не знаю, зачем ты вообще ходишь гулять в этот лес. Меня он пугает.