Брайан Кин – Черви-Завоеватели (страница 19)

- Не так давно я прошел ускоренный курс по оружию.

- Хорошо. Возьми вот это.

Я думаю, он увидел в моих глазах, что что-то не так, потому что он сказал:

- Ты видел их, не так ли?

- Видел что, сынок?

- Эти твари снизу. У вас они тоже здесь есть, на суше, не так ли?

- Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь, Кевин, но да, мне кажется, я что-то слышал. Мы все это слышали. Не знаю, что это такое, но мне не нравится, как оно звучит.

Он оглянулся на линию деревьев, а затем, не говоря ни слова, подвел Сару к Солти.

Я проверил импровизированный жгут раненого, а затем мы с Карлом направились к сараю.

- Тедди, ты действительно думаешь, что нам следует перевозить этого старика? Он очень сильно ранен.

- На самом деле, я не знаю, - я ответил ему короткими вздохами, запыхавшись от последних нескольких минут напряжения. - Но я не вижу, какой у нас есть выбор. Если мы перенесем его, есть шанс, что мы причиним ему еще большую боль, чем сейчас. Я не думаю, что в этих краях есть врачи, которые могли бы его вылечить, и я не уверен, что мы можем сделать, кроме как зашить его иглой с ниткой. Но если мы оставим его здесь, он наверняка умрет от пневмонии.

- Так что же нам делать? Каков наш план?

- Ну, я думаю, мы возьмем немного клейкой ленты из сарая и немного растопки из поленницы и сделаем шину. Потом возьмем тачку и отвезем его прямо в дом, после того как вернем эту кость на место.

Карла затошнило от перспективы вправлять сломанную кость.

- Ты знаешь, как это сделать?

- Не совсем.

- Но мы все равно попытаемся?

Я вздохнул.

- Давай будем честны. Что бы мы ни сделали, этот Солти, вероятно, умрет. Он потерял много крови, и даже если нам удастся вправить кость и зашить его ногу, у нас здесь нет ничего, чтобы бороться с инфекцией. У него может развиться гангрена. Но мы все равно должны попытаться.

- Мы могли бы ампутировать ее, - предложил Карл. – Отрезать ногу и прижечь рану, как это делают по телевизору.

- Ты действительно думаешь, что смог бы это сделать, Карл?

- Нет. Я не думаю, что смог бы.

- Я тоже.

- А как насчет Эрла? - спросил он. - Он не будет счастлив, когда наконец очнется. Я хорошенько его ударил. Не говоря уже о том, что мы помогли этим людям из Организации Объединенных Наций.

Я остановился как вкопанный.

- Карл, ты действительно думаешь, что эти бедняги там, сзади – войска вторжения ООН? Ради бога, вертолет даже не был черным.

Мокрые уши Карла покраснели.

- Нет, я думаю, что нет.

- Давай просто запрем Эрла в сарае, пока не решим, что с ним делать.

- Он этому не обрадуется. Он может сойти с ума еще больше, чем дикобраз в бочке с маринадами.

Я улыбнулся.

- По крайней мере, он будет в сухости.

Эрл лежал там, где мы его оставили, не двигаясь. Его вырвало грязной водой прямо на себя. Я проверил его пульс и почувствовал, как он бьется под его холодной, влажной, испещренной пятнами кожей. Карл схватил его за ноги, я потянул его за руки, и мы потащили его по грязи к двери сарая. Когда мы это сделали, я заметил, что дыра рядом с поленницей дров, которую мы обнаружили накануне, провалилась. Все, что осталось, это большая впадина в земле.

Карл возился с ржавой верхней защелкой на двери. Она со щелчком открылась, и он наклонился, чтобы отпереть нижнюю. Внезапно я вспомнил приглушенный шум, который слышал вчера из сарая, когда мы с Карлом возились с керосиновой бочкой.

- Карл, может быть, нам лучше...

Ветер вырвал дверь из рук Карла прежде, чем я успел закончить. Дверь хлопала взад-вперед на петлях, позволяя нам заглянуть внутрь.

Сарай стоял пустой. Ну, не пустой, заметьте. Просто не было того, что я себе навоображал. Мои косилка, сеялка и тачка, и бочка, полная очищенной кукурузы для кормушек для оленей и белок, рыболовное снаряжение, садовые инструменты, лопаты, кирки, мотыги и топоры, и верстак... но больше ничего. Ничего такого, что могло бы прорыть туннель под землей. На дубовом дощатом полу не было ни чудовищных червей, ни гигантских сурков.

Мы втащили Эрла внутрь.

Я снова почувствовал тот странный запах: влажный, землистый, как масло трески. Я задумался, не начинает ли весь мир пахнуть так же. Кряхтя от усилия, я отпустил ноги Эрла, и его ботинки глухо стукнулись об пол.

Мое дыхание стало прерывистым. Я жаждал немного табака. Мое тело взывало об одном. Тот старый телевизионный слоган из рекламы с Чарли Дэниелсом промелькнул у меня в голове. Всего лишь щепотка между щекой и десной...

На верстаке лежал рулон клейкой ленты. Я бросил его Карлу, и он начал связывать запястья Эрла за спиной. Я схватил несколько шпагатов и принялся за его ноги.

- Парень, - прошептал Карл, - я очень надеюсь, что он пока не очнется.

- Он и не собирается. Ты, должно быть, действительно хорошенько ему вмазал.

Карл оторвал кусок серой клейкой ленты.

- И я так думаю. Я ждал этого большую часть двух десятилетий. С тех пор, как он застрелил мою собаку, когда она гоняла кроликов за его домом. Мне следовало тогда надрать ему задницу и избавить нас всех от некоторых неприятностей.

Грудь Эрла вздымалась и опускалась. Его дыхание было тихим и неглубоким.

- Мы хотим быть осторожными, чтобы не вонзить тот кусок кости, торчащий из ноги Солти, - сказал я, развязывая связку бечевки. - Мы наложим шину на какую-нибудь из тех магазинных тряпок вон там.

Карл кивнул и закончил связывать запястья Эрла.

Именно тогда пол сдвинулся с места. Это не было внезапно. Не было ни взрыва, ни толчка. Деревянные доски, на которых мы стояли на коленях, начали медленно подниматься, поначалу почти незаметно. Три дюйма. Потом шесть. А потом снова вниз. Затем снова вверх, как будто пол дышал. Мы замерли. Не было слышно ни звука, кроме скрипа дерева и нашего собственного испуганного сердцебиения, пульсирующего в ушах.

Карл уставился на меня широко раскрытыми глазами, и я уставился на него в ответ, вероятно, выглядя так же.

Затем послышался какой-то влажный шорох; резиновый звук, похожий на то, как может звучать шуршащая бумага под водой. Я думаю, что "резиновый" не сочетается с "морщинистым", но я не знаю, как описать это лучше. Может быть, это не следует описывать. Может быть, этого вообще не должно быть. Как я уже говорил ранее, я не писатель. Все, что я знаю, это то, что я ни разу не слышал этот звук за всю мою жизнь, и это было самое неприятное, что я когда-либо испытывал. В сочетании с качающимся полом, который начал напоминать палубу корабля в море, и тем же рыбным запахом, который вернулся, меня внезапно затошнило.

Должно быть, это отразилось на моем лице, потому что выражение тревоги на лице Карла сменилось беспокойством. Я открыл рот, чтобы заговорить, а потом меня вырвало прямо на грудь и живот Эрла. Подавившись, Карл отвернулся.

Пол продолжал двигаться. Где-то в углу начали трескаться доски. Карл что-то крикнул, но от головокружения у меня зазвенело в ушах, и я не мог его понять.

Тошнота никогда не бывает приятной, и позвольте сказать, что она не становится легче после того, как вам перевалит за восемьдесят. Я ничего не мог сделать, кроме как лежать там, вцепившись руками в качающиеся и стонущие доски, в то время как мое собственное тело предавало меня. Теперь эта рыбья вонь стала невыносимой, и я думаю, что, должно быть, на секунду потерял сознание.

Следующее, что я помню, это как кричал Карл. Я поднял глаза и уставился в кошмар. Потом я тоже начал кричать.

Карл схватил мой двенадцатидюймовый[16] охотничий нож с замковым лезвием с верстака и, лежа на полу, снова и снова вонзал нож между трещинами в досках. Что-то дернулось под досками, когда лезвие снова исчезло в трещинах. Я видел это всего секунду, но то, что я увидел, заставило меня потерять контроль над мочевым пузырем.

Это было похоже на дрожащий комок серовато-белого желе, погребенный под половицами. Лезвие погрузилось в резиновую массу, как будто это был маргарин. Из раны потек коричневатый ихор, хлынувший из щелей в полу. Доски снова поднялись, раскололись, а затем замерли.

Тварь все это время не издавала ни звука, даже когда Карл бил ее ножом.

Он повернулся ко мне. Его лицо было бледным и покрытым потом.

- Давай убираться отсюда к черту, Тедди!

- Что это была за штука? - я запнулся, все еще слабый от приступа головокружения.

- Я не знаю. О, Господи, я не знаю. Давай просто уйдем! Пожалуйста? Давай просто запрем Эрла в сарае и уйдем.

Я, спотыкаясь, поднялся на ноги и схватил тряпки и клейкую ленту. Нож Карл оставил себе. Мы оставили Эрла лежать на полу и бросились обратно во двор. Ветер раскачивал дверь сарая взад и вперед, и я неуклюже закрыл ее. Потом я понял, что мы забыли тачку, чтобы втащить Солти.

Карл исчез за углом.

- Подожди меня, - крикнул я. - Карл!