Брайан Грин – До конца времен. Сознание, материя и поиски смысла в меняющейся Вселенной (страница 83)

Тем не менее увидеть нашу ситуацию в контексте означает понять, что наше существование поразительно. Повторите Большой взрыв заново, чуть сдвинув положение этой частицы или величину того поля, — и практически для любого пустячного изменения новое космическое развертывание не будет включать вас, или меня, или биологический вид человека, или планету Земля, или вообще все, что мы глубоко ценим. Если бы какой-нибудь сверхразум взглянул на новую вселенную в целом, примерно как мы смотрим на набор брошенных монет или воздух, которым дышим, он пришел бы к выводу, что новая вселенная очень похожа на оригинал. Для нас же она сильно отличалась бы от оригинала. В ней не было бы никаких «нас», чтобы заметить это. Выводя из фокуса внимания мелкие подробности, энтропия дает нам необходимый организующий принцип для понимания крупномасштабных тенденций в трансформации вещей. Но если нам, как правило, неважно, эта ли монета легла орлом, та ли — решкой, или где именно находится в данный момент конкретная молекула кислорода, существуют определенные тонкие подробности, которые нам небезразличны. Глубоко небезразличны. Мы существуем, потому что наши конкретные конфигурации частиц выиграли сражение против поразительного множества других конфигураций, которые тоже стремятся быть реализованными. Но по милости слепого шанса, направляемого законами природы, мы здесь.

Эта реализация отдается эхом на каждом этапе человеческого и космического развития. Подумайте о том, что Ричард Докинз описывал как почти бесконечное множество потенциальных людей, возможных носителей почти бесконечного множества пар оснований в молекулах ДНК, которые никогда не родятся. Или подумайте о мгновениях, составляющих космическую историю, от Большого взрыва через ваше рождение и до сего дня, наполненную квантовыми процессами, неумолимый вероятностный ход которых на каждой из почти бесконечного множества развилок мог выдать в итоге тот результат вместо этого, отчего появилась бы столь же разумная вселенная, но вселенная, где нет вас и меня 10. И все же, при поистине астрономическом числе возможных вариантов, ваша и моя молекулярные конфигурации существуют в данный момент. Как чертовски маловероятно! Как волнующе великолепно!

Строго говоря, дар на самом деле еще больше: наши конкретные молекулярные комбинации, наши специфические химические, биологические и неврологические конфигурации дают нам завидные возможности, занимавшие в значительной степени наше внимание в предыдущих главах. Если в большинстве своем жизнь, чудесная сама по себе, накрепко привязана к настоящему моменту, мы можем выйти за рамки времени. Мы умеем думать о прошлом и воображать будущее. Мы можем взять Вселенную и проанализировать ее, мы можем исследовать ее сознанием и телом, разумом и эмоциями. Из нашего уединенного уголка космоса мы, воспользовавшись творческим началом и воображением, формируем миры, и образы, и структуры, и звуки, выражая через них свои стремления и разочарования, свои расстройства и откровения, свои неудачи и триумфы. При помощи изобретательности и упорства мы пытаемся прикоснуться к самым пределам внешнего и внутреннего пространства, открывая фундаментальные законы, по которым светят звезды и движется свет, идет время и расширяется пространство, — законы, которые позволяют нам заглянуть в прошлое, в кратчайшее мгновение после начала Вселенной, а затем перевести взгляд, чтобы увидеть ее конец.

Эти головокружительные озарения сопровождаются глубокими и настойчивыми вопросами. Почему существует нечто, а не ничто? Что зажгло первую искру жизни? Как появилось осознанное восприятие? Мы рассмотрели целый ряд предположений, но определенные ответы от нас упрямо ускользают. Возможно, наш мозг, хорошо приспособленный для выживания на планете Земля, по структуре своей просто не приспособлен для разгадывания этих загадок. Или, может быть, поскольку наш интеллект продолжает эволюционировать, в будущем наши отношения с реальностью приобретут совершенно иной характер, в результате чего сегодняшние неразрешимые вопросы потеряют смысл. То и другое вполне возможно, но тот факт, что мир, каким мы его сегодня знаем, оставаясь загадочным, сохраняет при этом полную математическую и логическую согласованность, подсказывает мне, что на самом деле неверно и то и другое. Мы не страдаем недостатком интеллекта. Мы также не смотрим в стену Платоновой пещеры, не подозревая об истине радикально иного рода, которая находится совсем рядом и способна неожиданно дать нам поразительную новую ясность.

Двигаясь полным ходом к холодному бесплодному космосу, мы должны принять тот факт, что никакого величественного замысла не существует. Частицы не наделены целью. Нигде в глубинах космоса не существует окончательного ответа, ожидающего своего открытия. Вместо этого имеются особые наборы частиц, способные мыслить, чувствовать и рассуждать, и внутри собственных субъективных миров они могут создавать для себя цели. Так что единственное направление, в котором мы можем двигаться в попытке познать природу человека, — это внутрь себя. Это благородное направление поиска. Это направление, которое отказывается от готовых ответов и обращается к очень личному пути построения собственного смысла. Это направление, которое ведет в самое сердце творческого самовыражения, к источнику наших самых звучных историй. Наука — мощный изысканный инструмент познания внешней реальности. Но в рамках этого направления, в рамках этого понимания, все остальное — это самопознание человеческого вида, пытающегося разобраться, что нужно ему для продолжения пути, и рассказывающего историю, которая реверберирует в темноте, историю, высеченную в звуке и выгравированную в молчании, историю, которая в лучших своих проявлениях волнует душу.

Благодарности

Я благодарен множеству людей за ценные советы и консультации, полученные мною во время написания книги «До конца времен». Рафаэль Ганнер, Кен Вайнберг, Трейси Дей, Майкл Дуглас, Саакши Дулани, Ричард Истер, Джошуа Грин, Венди Грин, Рафаэль Каспер, Эрик Лапфер, Маркус Посель, Боб Шайе и Дорон Вебер вдумчиво прочли мою рукопись, иногда не по одному разу, и высказали свои мнения, замечания и предложения, существенно улучшившие результат, за что я им глубоко благодарен. За тщательное прочтение и оценку конкретных разделов и глав, а также за ответы на мои вопросы я благодарен Дэвиду Альберту, Андреасу Альбрехту, Барри Бэришу, Майклу Бассету, Джесси Берингу, Брайану Бойду, Паскалю Буайе, Вики Карстенс, Дэвиду Чалмерсу, Джудит Кокс, Дину Элиоту, Джереми Ингленду, Стюарту Файрстейну, Майклу Грациано, Сандре Кауфман, Уиллу Кинни, Андрею Линде, Ави Лёбу, Самиру Матуру, Питеру де Менокалу, Брайану Метцгеру, Али Моусами, Филу Нельсону, Молику Париху, Стивену Пинкеру, Адаму Риссу, Бенджамину Смиту, Шелдону Соломону, Полу Стейнхардту, Джулио Тонони, Джону Вэлли и Алексу Виленкину. Я благодарен всей команде издательства Knopf, включая выпускающего редактора Эми Райан, помощника редактора Эндрю Вебера, дизайнера Чипа Кидда, технического редактора Риту Мадригал и моего редактора Эдварда Кастенмейера, которые сделали много глубоких продуманных предложений и вместе с моим агентом Эриком Симоноффом всесторонне поддерживали проект на всех этапах его реализации. Наконец, я сердечно благодарен за преданную любовь и поддержку моей семье: маме Рите Грин; сестрам Венди и Сьюзен Грин и брату Джошуа Грину; детям Алеку Дею Грину и Софии Дей Грин; и моей жене и дражайшему другу Трейси Дей.

Об авторе

Брайан Грин — профессор физики и математики в Колумбийском университете, известен многочисленными прорывными открытиями в области теории струн. Автор бестселлеров по версии The New York Times — «Элегантная Вселенная», «Ткань космоса» и «Скрытая реальность». Грин был ведущим двух отмеченных премиями минисериалов студии NOVA, основанных на его книгах, является одним из создателей Всемирного фестиваля науки. Грин с женой и детьми живет в Эндесе (штат Нью-Йорк) и в Нью-Йорке.

Примечания

1. Это слова моего давнего наставника, аспиранта на кафедре математики Колумбийского университета в 1970-е гг., Нила Беллинсона, великодушно тратившего свое время и уникальный талант на обучение математике молодого студента — меня, — которому нечего было предложить взамен, кроме сохранения страсти к учению. Мы тогда обсуждали работу о человеческой мотивации, которую я писал для курса психологии в Гарварде. Курс вел Дэвид Басс, работающий сейчас в Университете Техаса в Остине.

2. Шпенглер О. Закат Европы. — М.: Попурри, 2019.

3. Там же.

4. Otto Rank, Art and Artist: Creative Urge and Personality Development, trans. Charles Francis Atkinson (New York: Alfred A. Knopf, 1932), 39.

5. Сартр излагает эту точку зрения через размышления приговоренного к казни героя рассказа «Стена» Пабло Иббиеты. Jean-Paul Sartre, The Wall and Other Stories, trans. Lloyd Alexander (New York: New Directions Publishing, 1975), 12.

1. Джеймс У. Многообразие религиозного опыта. — М.: Наука, 1993. С. 114 [В русском переводе, выполненном для издания 1910 года, дословность этой цитаты нарушена «.и для нас уже отравлены все источники радости». Однако выражение Джеймса про «червя в сердцевине» стало важной цитатой в англоязычной культуре. Поэтому в основном тексте перевод дается по: Шермер М. Небеса на земле. — М.: Альпина нон-фикшн, 2019. — Прим. науч. ред.]