Брайан Герберт – Увидевший Дюну (страница 2)
Сегодня городок Берли, в котором осталось всего несколько домов, универмаг, общинный центр и почтовое отделение, является лишь тенью прошлого. Большинство зданий, включая мельницы, отель и сигарную фабрику, давно разрушены. Многие дома, построенные без бетонных фундаментов, провалились под землю.
В тысяча девятьсот пятом году Отто и Мэри, теперь уже с шестью сыновьями, а также младшим братом Отто, Фрэнком, отправились на поезде из Иллинойса по Великому Северному маршруту в штат Вашингтон, затем через недавно открытый перевал Стэмпид в Такому. В Такоме они быстро переправились через Нэрроуз в Гиг-Харбор, после чего проехали на конной повозке шесть миль через густые девственные леса. Отто и его брат получили небольшой правительственный грант на землю недалеко от Берли и решили присоединиться к общине. С помощью брата Отто построил двухэтажный бревенчатый дом, и в конечном счете Герберты купили недвижимость в самом Берли – участок земли, огибающий лагуну.
Берли, который местные жители называли Серкл-Сити из-за зданий, расположенных полукругом у артезианского колодца, претерпел крупные экономические изменения незадолго до прибытия семьи Гербертов. Благодаря поправкам к уставу общины жителям разрешили брать в частное владение землю и промышленные предприятия. «Братство» сохраняло контроль, а доход распределялся между всеми в равных долях. Но это уже не было той социалистической утопией, которую первоначально предполагали осуществить ее основатели. На деле это оказалась любопытная смесь социализма и капитализма, которая просуществовала еще восемь лет, прежде чем полностью распалась.
Но даже после ухода «Братства» в тысяча девятьсот тринадцатом году в городке осталось много жителей, бывших членов общины. Земля в долине, темная и плодородная, отлично подходила для сельского хозяйства. Другие члены общины занимались лесозаготовками, содержали молочные фермы и разводили птиц. На протяжении многих лет Берли оставался центром интеллектуальной и социальной активности в округе.
В моей семье было трое Фрэнков Гербертов. Первый, брат Отто, в конце концов отказался от своего земельного участка близ Берли и начал выступать в цирке и водевилях под псевдонимом Профессор Герберт, став знаменитым исполнителем силовых номеров, гимнастики и акробатических трюков. Следующий Фрэнк Герберт, известный в последующие годы как Ф. Г., третий сын Отто, родился в декабре тысяча восемьсот девяносто третьего года в округе Баллард, штат Кентукки. У Ф. Г., в свою очередь, родился сын, Фрэнк-младший, который впоследствии стал моим отцом и одним из самых известных писателей в мире. В Берли Отто, Мэри и их дети преуспевали, постепенно увеличивая размеры семейных владений. В течение многих лет Отто управлял универмагом «Лавка Герберта». В заведении, по словам одного старожила, продавалось все – от шин до зубочисток: сено, зерно, корм для коров и кур, одежда, лекарства, посуда, мелкий инвентарь и почти все остальное, что только можно представить. Полки ломились от товаров и уходили под потолок. Исключение составляла «зеленая бакалея»: скоропортящихся продуктов сада и огорода не было. Местные жители сами выращивали овощи и фрукты и консервировали их. На стене за кассовым аппаратом висели кредитные квитанции.
Сыновья Отто работали вместе с отцом в лавке, а когда выросли, основали компанию «Братья Герберт», которая управляла семейным магазином, автозаправочной станцией, мастерской по ремонту автомобилей и электрооборудования, станцией дилижансов и лесозаготовительным предприятием.
Суровый коренастый мужичок Отто был бесспорным правителем в своем доме. Он дал имена всем шестерым сыновьям и, говорят, сделал это без участия Мэри. Мальчики воспитывались в строгой «немецкой дисциплине», как позже назвал это мой отец, и такое же воспитание он в свою очередь получил от собственного отца.
Восьмого октября тысяча девятьсот двадцатого года в семь часов тридцать минут утра в больнице Святого Иосифа в Такоме родился Фрэнк Герберт-младший. Он появился на свет в девятнадцатый день рождения своей матери и в последующие годы часто шутил, что никогда не забывал про ее день рождения.
На момент рождения сына Ф. Г. и его жена Эйлин жили в Такоме, но при каждой возможности навещали семью, проживающую в Берли. Они хранили теплые воспоминания об этом маленьком городке на берегу лагуны, и эти безмятежные времена несомненно оказали влияние на юного Фрэнка Герберта. На момент рождения Фрэнка его отец руководил транспортной компанией, занимающейся перевозками между Такомой и Абердином на юге, – ответвлением успешной семейной дилижансной линии, которая проходила между Берли и Гиг-Харбором.
Однако бизнес стал убыточным, и к тысяча девятьсот двадцать третьему году Ф. Г. торговал в Такоме электрооборудованием. Потом занялся продажей автомобилей. Затем устроился мотопатрульным в недавно открывшееся отделении дорожной полиции штата Вашингтон. Он работал на маршруте «Маунт Рейнир» от восточного округа Пирс до подножия горы и получал тридцать долларов в неделю.
К тысяча девятьсот двадцать пятому году семейные поездки в Берли стали проще. Современный автомобильный паром перевозил их из Такомы в Гиг-Харбор, а оттуда они ехали в Берли по прекрасному новому шоссе.
Мать Фрэнка, Эйлин Мари Герберт, по прозвищу Кроха, в девичестве носила фамилию Маккарти. В ее семье насчитывалось тринадцать детей, в большинстве девочки. «Они были красивыми рыжеволосыми ирландскими девушками», – расскажет мне отец много лет спустя. Дед Крохи, старший сын старшего сына, принадлежал к ирландской королевской линии, что делало его прямым наследником престола и сулило замок Бларни в графстве Корк, который они называли Замок Маккарти.
Но под британским управлением родословная утратила значение для прадеда Крохи. Он участвовал в мятежнем ирландском католическом движении, действовавшем в графстве Корк и других графствах в середине девятнадцатого века. Повстанцы предприняли попытку свергнуть британское правление, но полиция подавила восстание. Маккарти бежали из своего дома в Ирландии как раз перед тем, как их схватили британские власти. Семья переехала в Канаду, затем в Соединенные Штаты, в Висконсин, где и родилась Кроха. Ее отец, Джон А. Маккарти, работал горным инженером.
В романе «Белая чума», опубликованном моим отцом много лет спустя, он написал об одной из историй, которые его дед по материнской линии, Джон А. Маккарти, обычно рассказывал за обеденным столом. Вот отрывок из книги, с реальными именами, поставленными вместо вымышленных:
Самые ранние воспоминания Фрэнка Герберта относятся к тысяча девятьсот двадцать первому году, когда ему не исполнилось и года. Он гостил в доме своей бабушки Мэри в Берли и вспомнил, как прошел под деревянным обеденным столом, покрытым белой скатертью.
В мае тысяча девятьсот двадцать третьего на отца, ему было два с половиной года, набросился злобный аляскинский маламут. Отец чуть не ослеп, над правым глазом на всю жизнь остался шрам, задевающий веко и бровь. Он не погиб только потому, что собака, сидевшая на цепи, отбросила его так далеко, что не могла до него дотянуться. Ужасающий образ разинутой пасти маламута, полной острых зубов, остался с отцом на всю оставшуюся жизнь, и он с трудом справлялся со страхом перед агрессивными собаками.
Когда Фрэнку исполнилось пять лет, его дядя Эйд (Адриан) Маккарти, промышлявший охотой, подарил ему щенка бигля, который сразу полюбился отцу. Он назвал его Буб. Собака была небольшой и совсем не свирепой. Дядя пообещал ему, что пес поможет в охоте на кролика, когда мальчик подрастет и сможет держать в руках винтовку.
Однажды на пляже в Такоме Фрэнк с отцом копали моллюсков[3]. Буб ткнулся мордой в ямку, и моллюск брызнул ему в глаз жгучей соленой водой. Собака взвизгнула и в бешенстве выкопала обидчика из песка. С тех пор Буб всегда рычал на плюющихся моллюсков и выкапывал их для мальчика. Маленькому Фрэнку это казалось ужасно забавным. В течение многих лет он называл Буба «псом-который-ненавидит-моллюсков» и даже упомянул о нем в «Капитуле Дюны».
Отец рано увлекся книгами и в возрасте пяти лет мог прочесть бо́льшую часть газеты. Быстро усваивал все, что его окружало, обладал отличной памятью и продолжительной концентрацией внимания. Навыки счета проявились у него рано, и он обожал головоломки.
Его интересовало все. В возрасте десяти лет он скопил достаточно денег, чтобы купить фотоаппарат «Кодак-бокс» со вспышкой. Начал фотографировать семейные мероприятия, которые обыкновенно включали в себя походы, плавание на лодке или рыбалку. В раннем подростковом возрасте приобрел один из «новомодных» складных фотоаппаратов, и вскоре после появления цветной пленки в середине тысяча девятьсот тридцатых годов обзавелся миниатюрной камерой и начал проявлять свои снимки. Оборудовал фотолабораторию в подвале родительского дома. Фотография останется для него любовью на всю жизнь.