Брайан Фриман – Ночная птица (страница 66)
– Что, опять в тебе вылезает таксист? – спросила Джесс.
– Именно так. Когда работал в такси, я часто заезжал туда часа в четыре утра, чтобы поесть. Это «У сироты Энди» в Кастро. – Он протянул Фрэнки руку: – Предлагаю съездить за выпечкой. Вы как?
Кафе находилось на Семнадцатой улице между магазином открыток и тату-салоном. Несмотря на поздний час, там было полно народу. Они нашли два свободных места за прилавком под низко висящей лампой в стиле «тиффани». Фрост заказал горячий банановый пирог, а Фрэнки, обнаружив, что дико голодна, – французские гренки с начинкой. Она наблюдала за Фростом, который оглядывал кафе со смесью ностальгии и любопытства.
– Ничего не изменилось, – сказал он. – Хотя я не вижу Вуди. Интересно, он все еще работает здесь? Вуди – это тот самый парень с бородой. Его нельзя не заметить.
Фрэнки подумала, что Фрост чувствует себя здесь как рыба в воде. Знает, что говорить, на кого смотреть, что заказывать, как шутить. Он вообще обладал умением вписываться в любую среду, и ее восхищало это качество. Она же всегда испытывала неловкость за пределами своей зоны комфорта. Поэтому-то обычно бывала только в хорошо известных местах.
Фрост подозвал стоявшего за прилавком юношу – на вид тот был не старше девятнадцати. Фрэнки описала Тодда, но юноша не узнал его. Для психиатра в этом не было ничего удивительного. Тодд ухитрялся сливаться с фоном; можно было часами стоять рядом с ним и не вспомнить, как он выглядит.
– Что теперь? – спросила она у Фроста.
– Теперь мы будем есть, – ответил он.
Каким-то образом ему удавалось оставаться нормальным в этом хаосе. Он вел себя так, будто ничего особенного не случилось; возможно, для него это действительно было так.
Еду подали быстро. Фрэнки до последнего кусочка съела гренки, которые были начинены сливочным сыром и пряными яблоками и которые сразу же придали ей сил. За то время, что они просидели в кафе, Фрост выпил три чашки кофе. Наблюдая за ним, Фрэнки вспомнила, как впервые встретила его в «Зингари». Она тогда еще подумала, что он умен и красив. Что у него потрясающая улыбка и глаза, в которых можно утонуть. Что он молод, но в лице чувствуется зрелость. Она не испытывала дикого влечения к нему и сомневалась, что он испытывает нечто подобное к ней, но ей было очень хорошо в его обществе. Возможно, потому, что он находился за пределами ее зоны комфорта.
Сидя среди ночи в забегаловке и болтая с Фростом, Фрэнки на несколько коротких минут позабыла о Тодде Феррисе.
Однако Ночная Птица продолжал действовать.
– Прошу прощения, – услышала она позади себя женский голос.
Фрэнки повернулась и увидела девушку. Она почувствовала, как насторожился Фрост. Его взгляд заскользил по кафе. Все новое, все неожиданное несло с собой угрозу.
У девушки были вьющиеся ярко-рыжие волосы и веснушчатая кожа. Она широко улыбалась, не пряча слегка искривленных зубов. На ее щеках играл румянец, а дыхание отдавало алкоголем.
– Вы Фрэнки? – спросила она.
– Да.
– Один парень снаружи попросил меня передать вам вот это.
Она протянула конверт. Фрэнки увидела свое имя, написанное черными чернилами.
– А где сам парень? – тут же спросил Фрост, однако ответа ждать не стал.
Он вылетел на улицу. Фрэнки увидела, как инспектор, стоя на тротуаре, вглядывается в прохожих. Перебежав улицу, он понесся к заправке. Но было поздно. Тодд уже уехал.
Фрэнки уставилась на конверт, боясь открыть его. Девушка с рыжими волосами нашла себе место у другой части прилавка и, громко смеясь, принялась флиртовать с юношей. Через пять минут Фрост вернулся и сел на свое место. Его волосы успели намокнуть и были всклокочены, вид у него был раздосадованный.
– Я его не нашел.
Фрэнки отодвинула грязные тарелки и положила конверт на прилавок.
– Открывать?
– Он именно этого и добивается, – сказал Истон.
Поколебавшись, доктор Штейн отодрала клапан. Внутри была открытка. Когда она доставала ее, из конверта что-то выпало. Фрост наклонился и поднял это с пола, держа за краешек двумя пальцами. Фотография четыре на пять дюймов.
– Хор? – сказала Фрэнки. В ее голосе прозвучал вопрос.
На снимке был хор. Судя по возрасту детей, хоровая группа старших классов.
– Это тот же хор, то же место, что и на видео Тодда? – спросил Фрост.
Врач помотала головой:
– Нет.
– Что насчет детей? Узнаете кого-нибудь?
Она вгляделась. Лица вышли мелкими, поэтому разобрать детали было трудно. Все дети выглядели одинаково. Одинаковые улыбки. Одинаковые волосы. Одинаковая форма. Затем ее внимание привлек высокий мальчик в заднем ряду. Она узнала мягкую линию подбородка и отстраненное выражение на лице. За долгие годы, что прошли с момента, когда был сделан снимок, эти черты не изменились.
– Вот Тодд, – сказала она, указывая на мальчика.
– Уверены?
– Да.
Фрэнки сосредоточила свое внимание на Тодде и не сразу заметила очаровательную чернокожую девочку, стоявшую рядом с ним. А когда заметила, то уже не могла отвести от нее взгляд. Лицо было знакомо. Она эту девочку никогда не знала. И не встречалась с ней. Однако узнала эту гордую улыбку, потому что видела ее на других фотографиях.
– О боже, – пробормотала она. – Это Меррилин Сомерс.
Фрост склонился к снимку и чертыхнулся. Перевернув фотографию, он увидел надпись на обратной стороне. «“Соловьи”. Рино».
– Они пели в одном хоре, – проговорила Фрэнки.
Фрост покачал головой:
– Думаю, тут нечто большее. Джесс сказала, что Меррилин была обручена с мальчиком из своего класса. Взгляните на эту парочку. Они же влюблены друг в друга.
Фрэнки ощутила, как в душе разлилась боль.
– Даррен убил его невесту. Неудивительно, что Тодд все это совершил. Наверное, он обезумел от горя. Хотел отомстить Даррену, причем стократно.
– Не только Даррену, – тихо напомнил Фрост. – Но и вам.
Фрэнки вспомнила об открытке в конверте и взяла ее в руку. На ней была акварель, изображавшая побережье Калифорнии. На берег обрушивались высокие волны, над узкой полоской песка поднимались крутые утесы. Она развернула открытку и увидела единственное предложение.
– Фрэнки? – позвал ее Фрост.
Она не смогла ответить ему. Слова не складывались в фразы.
– Фрэнки, что там?
Ей показалось, будто ее мир сделал полный оборот вокруг своей оси. Все, что в ее жизни шло не так, было заключено в единственном предложении из открытки. В единственном предложении, которое жгло ей глаза. В единственном предложении, имевшем значение только для нее. Тодд знал правду. Тодд знал все, что она забыла.
Глава 50
Она знала, где искать Тодда. Она знала, что утром он будет там, ждать ее.
К ясному и холодному утру дождь закончился. Пропитанная водой земля была мягкой. Далеко внизу волны с грохотом бились о высокий берег, сердито разбрасывая в стороны пену и, как из года в год, откусывая крохотные куски суши. Фрэнки шла по тропе, которая вилась то среди деревьев, то по открытой местности, где ветер пытался сбить ее с ног. Он хлестал ее по щекам, пока те не онемели, и пихал в спину с такой силой, что она едва не падала.
Ее отец тогда шел вот по этой тропе. И не вернулся.
Фрэнки поглубже засунула руки в карманы. Она была одна, только это одиночество не было полным. Через «затычки», вставленные в уши и прикрытые теплыми наушниками, с ней говорил Фрост.
– Его видно?
– Нет, – стараясь не шевелить губами, ответила она.
– Извините, вы пропадаете. Из-за ветра ничего не слышно.
– Нет, – повторила она. – Я его не вижу.
Тодд мог быть где угодно. В его распоряжении, чтобы спрятаться, были многие мили лесопарка. После восхода она шла уже полчаса, ожидая, когда же состоится встреча лицом к лицу. Если он здесь, то наблюдает за ней молча. И даже если так, рано или поздно он все равно выйдет из своего укрытия и встанет у нее на пути.
– Вы вовсе не обязаны делать это, – опять заговорил на ту же тему Фрост. Он уговаривал ее не ехать всю ночь до Пойнт-Рейес.
– Нет, обязана.
Истон ничего не сказал. Они с Джесс находились на тропе в полумиле от нее. Еще одна группа офицеров, одетых как обычные туристы, шла с севера. В двух милях на склоне холма полицейский вертолет ждал команды на взлет. Выходы на тропы были перекрыты; за ночь все палаточные лагеря эвакуировали. Полиция расставляла сети, однако Тодд отлично знал, что пришли за ним.