Брайан Фриман – Ночная птица (страница 58)

Истон вылез из машины. Джесс уже ждала его. Они подергали дверь – та была заперта на мощный висячий замок. Дождь так громко стучал по металлическим крышам, что казалось, будто где-то забивают гвозди. Джесс вытерла лицо и прокричала, чтобы Фрост услышал ее в этом шуме:

– Как ты думаешь, что внутри?

– Люси Хаген, – ответил он. – Я надеюсь.

Лейтенант вгляделась в него, пытаясь прочесть что-то по его глазам. Своим видом она демонстрировала твердое намерение проникнуть внутрь секции. Сальседа подала знак, и из полицейской машины вылез дородный коп. Джесс подняла руки над головой и постучала нижней частью ладоней друг о друга. Коп достал из багажника мощный болторез и перекусил дужку замка с той же легкостью, будто резал масло. Замок упал на землю, доступ в секцию был открыт.

Фрост колебался, в глубине души боясь увидеть то, что внутри. Он надел перчатки, наклонился и дернул дверь. Та с лязганьем поехала вверх. В секции было темно, и он нащупал выключатель. На потолке загорелись две люминесцентные лампы.

Фрост не смог скрыть своего разочарования.

Внутри ничего не было.

Помещение было небольшим, всего десять на двадцать футов. Вдоль окрашенных в ярко-желтый цвет стен, почти до потолка, стояли упаковочные ящики. Такими же ящиками был заставлен и пол. У дальней стены Фрост заметил дубовый стол, над которым висело зеркало. В секции стоял странный тяжелый запах чая, и когда он сдвинул в сторону крышку на одном из ящиков, внутри оказались упаковки китайского чая.

В дверном проеме он увидел Фрэнки. Она не переступала порог.

– Вы уверены, что Даррен заходил сюда? – спросил инспектор. – Вокруг много других секций, вы могли и ошибиться…

– Это та самая, Фрост.

Он открыл следующий ящик. Там тоже был чай. Истон сунул руку глубже, до самого дня, но и там смог нащупать лишь упаковки с чаем. Теперь его рука пахла корицей и вишней. То же самое повторилось и со следующим ящиком. И с еще одним.

– Какой любитель чая, – сказала Джесс, внимательно разглядывая ящики. – Подождите-ка… Дайте мне болторез.

Офицер в форме протянул ей инструмент, и Джесс сунула его в ближайший ящик. Отметив на ручке верхнюю линию стенки, она вытащила болторез и приложила к стенке снаружи.

– Разница в шесть дюймов. У ящиков двойное дно.

Фрост перевернул один из ящиков и вывалил на пол упаковки чая. Потом болторезом несколько раз ударил по дну ящика, расщепляя деревянные планки. Расширив отверстие, он просунул в него руку. Нащупав вакуумные упаковки, вытащил одну.

В стерильном пластмассовом пакете было запаяно шесть пластмассовых пузырьков.

– Оксикодон, – сказала Джесс, прочитав этикетки. – Ньюман контрабандой ввозит рецептурные обезболивающие.

Фрост оглядел пространство, как будто оно могло дать новые ответы. Он сомневался, что секция арендуется только ради таблеток.

– Когда Ньюман был здесь, он что-нибудь загружал или разгружал? – спросил инспектор у Фрэнки.

– Этого я не видела. Он вошел внутрь, пробыл там пятнадцать минут или около того и вышел.

– И что же он там делал? – спросил Фрост.

Никто из присутствующих не ответил. Истон прошел в дальний конец секции и сел на стул, стоявший у стола. В зеркале напротив отразилось его лицо. Странно это. Зеркало… Зачем Даррену Ньюману понадобилось смотреть на свое отражение, спросил он себя.

И тут его осенило: «Он хочет видеть, не зайдет ли кто-нибудь в секцию позади него».

Фрост осмотрел стол, на котором ничего не было, если не считать яркой лампы, ножа для бумаги и лупы. Затем открыл ящики, но нашел там лишь ордерные векселя и инвойсы. И все они были на чай. К Люси это его никак не приближало.

– Что же Ньюман здесь делал? – снова вслух спросил Фрост.

Он открыл нижний ящик, оборудованный для вертикального хранения папок. Вынув все папки, стал изучать дно.

– Второй раз тебе меня одурачить не удастся, – сказал Истон.

С помощью ножа для бумаги он поддел дно ящика и легко приподнял его. В тайнике лежал конверт из манильской бумаги. Фрост взял его, открыл и высыпал содержимое на стол.

У него за спиной охнула Джесс.

– Вот подлец, – процедил Фрост.

Глава 43

Фотографии.

В конверте были десятки фотографий. Фрост раскладывал их рядами, и они заняли всю поверхность стола. На снимках было как минимум пять разных женщин. Все они были ему не знакомы, но Джесс, склонившаяся над его плечом, ткнула в одну из фотографий.

– Это Меррилин Сомерс, – сказала она.

У Ньюмана было по меньшей мере тридцать снимков его бывшей соседки. Он фотографировал ее везде, где бы она ни бывала. В кампусе Университета Сан-Франциско, за библиотечным компьютером, в церковном хоре, за чашкой кофе в компании друзей на Маркет-стрит. Мощный объектив схватывал все детали ее фигуры и лица, и интимность этих снимков вызывала ощущение неловкости. Внешность Меррилин отличали сияющие голубые глаза, красиво изогнутые тонкие брови, изящные бедра, обтянутые потертыми джинсами, и черные, как вороново крыло, длинные и прямые волосы.

Она была прекрасна. И привлекла внимание не того человека.

Были и другие фотографии Меррилин. Уже после. Обнаженная, она лежала на своей кровати. Мертвый взгляд ее голубых глаз был устремлен в никуда. Рот открыт. Там, где нож изувечил тело, кровь напоминала разлитую краску. Ньюман заснял ужасающие детали преступления с той же тщательностью, что и живую девушку.

– Джесс, ты знаешь других женщин? – спросил Фрост.

Она ответила не сразу. Ей трудно было оторвать взгляд от фотографий.

– Вон та, думаю, – девушка из Грин-Бей; ее убили, когда Ньюману было восемнадцать. Вот эта – его сокурсница по колледжу в Боулдере. Остальных не знаю. – Она склонилась над фотографиями. – Нет, постой… Вот эту девушку я тоже знаю. Она местная. Проститутка. Пропала девять месяцев назад, о ее исчезновении в полицию заявили другие девицы с улицы. Мы так и не нашли ее.

– Она в схему не вписывается, – сказал Фрост. – Вот ее снимки после убийства, а до убийства – нет. К тому же он спрятал тело, а не позволил нам найти его, как с другими. Интересно, почему…

– Я знаю, почему, – тихо проговорила Фрэнки.

Фрост обернулся. Он не слышал, как доктор Штейн подошла к нему и встала за спиной. Она с ужасом смотрела на фотографии, разложенные на столе, ее губы были плотно сжаты; с мокрых волос на металлический пол капала вода.

– Он обратил все это в шутку, – сказала она. – Он рассказал, как можно было бы использовать проститутку, чтобы получить образцы спермы Леона Уиллиса. И добавил, что если б он так сделал, то потом ему пришлось бы избавиться от нее.

– И вы решили, что эта информация не стоит того, чтобы поделиться ею с полицией? – ледяным тоном осведомилась Джесс; упавшие на лоб каштановые пряди почти закрыли ее глаза.

– Это не было признанием, он говорил в гипотетическом контексте. Исключительно в плане «а что, если». Этого было мало, чтобы нарушить врачебную тайну. Даже несмотря на то, что интуиция подсказывала мне: он говорит правду.

Джесс пошла прочь. Ее тяжелые шаги эхом разнеслись по секции. Фрост знал, что она плохо умеет прятать свой гнев.

– Я ничего не могла сделать, – сказала Фрэнки Фросту. – Сожалею.

– Что еще вы видите на фотографиях? – спросил он. – Что они вам говорят? Фрэнки, мне нужно понять этого человека. Выяснить, чего он на самом деле добивается.

– Ну теперь-то ясно, зачем он в тот вечер заезжал сюда, – сказала Фрэнки.

– Зачем?

– Он ехал в Беркли, чтобы переспать с Симоной. И заехал сюда, чтобы взглянуть на фотографии.

Ее слова озадачили Фроста, но потом он все понял.

– Господи… Так вот что его заводит.

– Да.

– Что еще? Залезьте в башку к этому типу.

Истон знал, что меньше всего ей хочется делать это, однако она все же наклонилась через его плечо и стала внимательно разглядывать снимки. Затем оглянулась и окинула взглядом секцию. Ящики. Желтые стены. Упаковки с чаем и пузырьки с таблетками. За открытой дверью стеной лил дождь.

– Что-то не так, – сказала доктор Штейн.

– Что?

– Не знаю.

– Вы написали то же самое в той записке, что я нашел в вашем кабинете. «Что-то не так». Что вы имели в виду?

– Только то, что я не могу сложить этот пазл. То есть бо́льшая часть встает на свои места, но есть один, который будто бы из другого пазла… Простите, я знаю, что все это вам не поможет.

– В настоящий момент меня не волнуют те кусочки, что не подходят, – сказал Фрост. – А что подходит?

Фрэнки колебалась.