Брайан Фриман – Ночная птица (страница 23)

Мертвая женщина на улице была ее пациенткой, Кристи Парк.

Ночная Птица убил ее.

Глава 17

– Ночная Птица, – сказал Фрост.

Он смотрел на Франческу Штейн, которая не могла отвести взгляд от места аварии. Было холодно, поэтому доктор Штейн накинула на плечи спортивную куртку инспектора.

– Да, все верно, – проговорила она. – Так он называет себя в своих сообщениях.

– И вы думаете, что этот человек каким-то образом программирует женщин?

Фрэнки отключила телефон от зарядки и протянула его Фросту.

– Можете сами взглянуть на его электронные письма. Он знал, что она сорвется с катушек в полночь. И хотел, чтобы я увидела, как это случится.

Фрост стал просматривать сообщения на телефоне Штейн. Он увеличил фото из бара, однако в лице Кристи Парк не увидел ничего, что могло бы навести на мысль о случившемся.

Как и у Моники Фарр. Как и у Бринн Лэнсинг.

Полиция перекрыла перекресток. Судмедэксперт осматривал тело. Грузовик, сбивший Кристи Парк, стоял посреди проезжей части, и на решетке его радиатора была видна кровь. Фрост смотрел, как одетый в форму офицер берет показания у водителя, и понимал, что водитель ничего не мог сделать, чтобы избежать столкновения. У полицейского ограждения толпились зеваки, из окон жилого дома выглядывали люди. Уже прибыли представители СМИ – Фрост заметил видеокамеры с эмблемами местных новостных каналов.

Штейн вдруг посуровела. Она тоже увидела камеры. Ее имя снова зазвучит со всех экранов. И опять оно будет связано с несчастьем.

– Как он это делает? – спросил Фрост. – Как это работает?

– Не знаю.

Истон отдал ей телефон.

– Можете переслать мне эти сообщения?

– Конечно, только сомневаюсь, что это поможет. Я уже просила одну частную компанию по безопасности изучить эти письма, и они не смогли отследить их.

– У нас есть свои специалисты, – сказал Фрост. – И если вы получите новые…

– Вы первым узнаете о них, инспектор, – закончила за него Штейн.

На ее лице отражалась целая гамма эмоций. Растерянность. Замешательство. Страх. Досада. Ее взгляд то и дело возвращался к перекрестку, как будто она мысленно прокручивала в голове момент аварии. Удар. Шум. Человек, увидевший смерть другого человека, не остается прежним. Мертвое тело всегда оставляет свою отметину.

Первая осталась от Кейти.

Разгуливавший по улице ветер бросал в лицо Штейн пряди каштановых волос, но она этого, кажется, не замечала. Привалившись к каменной стене здания, стояла с закрытыми глазами. Опущенные уголки рта красноречиво говорили о печали.

– Он издевается над вами, он целится в ваших пациентов, – сказал Фрост. – Совершенно очевидно, что здесь нечто личное.

– Да, очевидно.

– У вас есть предположения, кто это может быть?

Врач открыла глаза. И посмотрела, но не на него, а мимо него. Она что-то скрывает.

– Я не могу ничего рассказывать вам. Извините.

– Потому что вы ничего не знаете или потому что это затрагивает ваших пациентов?

Психиатр молчала.

– Обязательство хранить врачебную тайну теряет силу, если становится известно, что пациент представляет собой опасность для других, – добавил Фрост.

– Я отлично осведомлена о своей юридической ответственности, инспектор.

– Тогда объясните, зачем кому-то понадобилось все это делать?

– Чтобы погубить меня, – ответила Штейн.

– Думаете, что все ради этого?

Ее взгляд стал жестким.

– Да, я так думаю.

– Этот человек вам как-то угрожал? – спросил Истон.

– Он сказал, что хочет увидеть, как я умру. Это считается угрозой?

– Жаль, что вы не рассказали мне об этом сразу. – Фрост покачал головой.

– Мне и раньше угрожали, инспектор, и от полиции не было никакой помощи. Извините, но такова реальность. Закон охраняет преследователей, а не жертв.

– Вы ломитесь в открытую дверь, – сказал Истон и спросил: – Если б именно вы захотели с кем-то так сделать – заставить человека совершать экстремальные, нестандартные поступки, – у вас это получилось бы?

– Зависит от человека – но да, получилось бы.

– Как?

– С помощью препаратов и гипнотического воздействия.

– Так же, как при работе с памятью? – уточнил Фрост.

– Да.

– Значит, некто, прошедший через ваше лечение, знал бы, как все это работает?

– Вероятно, да, – ответила она. Ее голос был бесстрастным, лишенным какой-либо эмоциональной окраски.

– А какие конкретно препараты вы используете?

– Зависит от пациента. Обычно седативные, вроде амобарбитала. Как ни грустно, мало у кого возникает трудность с тем, чтобы раздобыть его на улице.

– Значит, наркотик ослабляет контроль со стороны мозга и открывает дорогу гипнозу?

– В основном да.

– Вам от этого не страшно? – спросил Фрост.

– Страшно от всего, что неправильно применяют.

– Ясно. Это верно.

– Что вам от меня еще нужно, инспектор? Я хотела бы вернуться домой.

– Еще один вопрос. От чего вы лечили Кристи Парк? В чем была ее проблема?

Штейн ответила не сразу, но все же ответила:

– Иголки.

– Она боялась иголок?

– Боялась до ужаса.

Фрост кивнул. Заметив, что врач оглядывает толпу, он сказал:

– Доктор Штейн, давайте я попрошу, чтобы кто-нибудь отвез вас домой. Едва ли вам будет приятно подвергнуться нападкам.

– Спасибо.