Брайан Фриман – Казино "Шахерезада" (страница 15)

– К тому времени они, похоже, еще не пронюхали, что я в Лас-Вегасе. Я лишь днем тут появилась.

– Кто еще знал, что вы собираетесь встретиться с Лейном?

Карин ненадолго задумалась.

– Моя ассистентка, она сейчас в Лос-Анджелесе. И мои родители. Они живут в Бока-Ратоне, во Флориде.

– С кем вы общались здесь?

– Со служащими «Оазиса», когда регистрировалась. Обычно, когда я хожу за покупками, меня сопровождает охранник, но его я вечером отпустила. В «Оливах» я бронировала номера для нас.

– Как вы думаете, Лейн мог сообщить кому-нибудь о вашей встрече?

– Не знаю. Вообще-то меня не интересует, кто и что кому говорит.

– Что вы можете сказать по поводу вашей видеозаписи? – спросил Страйд и пояснил: – Я имею в виду ту, что появилась в Интернете. Как подобное могло случиться?

– Вы хотите узнать, зачем я ее сделала? – отозвалась Карин, облизывая блестящие губы. – Желаете, чтобы я оставила автограф на вашей копии?

– Я хотел бы выяснить, как ее у вас украли.

Страйду показалось, что по губам Карин скользнула легкая усмешка.

– Представления не имею. Но я очень рада, что она появилась в Интернете. Из-за нее на мое описание, точнее, на описание моей задницы, извели больше чернил, чем на всех лауреатов «Оскара».

– А что говорил Лейн?

– Он был в восторге. До этой записи никто и не подозревал о его существовании.

– Давайте побеседуем о ваших вечеринках и посещениях казино. Вы употребляли наркотики?

Глаза Карин сузились.

– Мне начинает казаться, что с этого момента мне пригодился бы адвокат, – сухо произнесла она.

Продолжая стоять в дверях, Аманда вмешалась в разговор:

– Карин, мы в Лас-Вегасе. Запомни – мы много знаем, но мало говорим. Предъявлять тебе обвинение никто не собирается, нам просто нужно знать правду.

Карин внимательно оглядела Аманду, словно впервые ее видела, и согласно кивнула:

– Да, иногда баловались понюшкой.

– Кто приносил? Вы или Лейн?

– А вот это не мое дело. Если есть – я, как и многие, не откажусь нюхнуть, но бегать доставать не буду и продавать тоже.

– А Лейн?

– Для него купить наркотики никогда не являлось проблемой, но где он их доставал, не знаю.

– Какие-нибудь соображения на сей счет имеются?

Карин пожала плечами.

– Вам разве не известно, что купить наркотики здесь можно у кого угодно? У пушеров на панели. У таксистов. Даже у официантов. С такими деньгами, как у Лейна, можно ни о чем не беспокоиться. Кому нужно – сами найдут.

– Прошлой ночью его тоже находили?

– Я этого не видела.

– Какой образ жизни вел Лейн? – спросила Аманда. Она старалась выглядеть бесстрастно-циничной, но Страйд видел, что она смущается: внешность Карин и Аманду не оставляла равнодушной.

– Он везде был душой общества, – ответила Карин и пригвоздила Аманду к стене пристальным холодным взглядом. – С ним всегда бывало весело. Правда, и без него ничего не изменится. Хотите – присоединяйтесь, детектив.

– Спасибо, боюсь испортить вам компанию.

– Почему? Потому что вы – транссексуал? – произнесла Карин и рассмеялась, заметив, как вытянулось лицо Аманды. – Детектив, что же вас так изумило? Вы можете обмануть мужчину, но женщину – никогда. Она чувствует разницу. Но мне безразлично, а кое-кто в нашем обществе даже обрадуется разнообразию.

Страйд прервал ее:

– Мисс Уэстермарк, допустим, Лейн являлся душой общества, однако нашелся человек, который не оценил этого. Он долго следил за ним, подловил и прострелил череп. Похоже, за что-то рассчитался с ним.

– Не знаю, кто бы это мог быть, – промолвила Карин, неохотно отводя взгляд от лица Аманды и поворачиваясь к Страйду. – Лейн не любил долгов, всегда платил по счетам. Не понимаю, за что его подстрелили?

– Он ссорился с кем-нибудь?

– Нет, что вы! Лейн был невинной овечкой, безвредным дитем. Единственно, с кем он постоянно цапался, – с отцом. Они вечно о чем-то спорили.

– Его отец – кинопродюсер, живет в Канаде? – уточнил Страйд.

– Да, причем очень известный, – небрежно проговорила Карин. – Я и связалась-то с Лейном лишь потому, что надеялась: он шепнет обо мне папаше. Только я быстро выяснила, что со стариком он ни о чем ином, кроме денег, не беседует.

– О причине не догадываетесь?

– Нет. Правда, и насчет денег они постоянно собачились. Отец всем попрекал сына – и деньгами, и тем, что он живет в Лас-Вегасе. Примерно месяц назад, в квартире Лейна, я присутствовала при их телефонном разговоре. Услышав голос Уокера, Лейн прямо-таки взорвался. Общались они на очень повышенных тонах. Лейн разошелся не на шутку. Закончилось все тем, что он швырнул трубку об стену. Таким я его никогда не видела.

– Когда они в последний раз говорили?

– Прошлым вечером.

– О чем?

Карин скатала из кусочка бумаги шарик и принялась сжимать его пальцами с длинными ярко-красными ногтями.

– Не знаю. Но Лейн буквально озверел. Я, кстати, тоже. Мы решили отвлечься от игры и поднялись ко мне в номер. Хотели немного подурачиться. Я сильно понервничала за столом. Мне нужен был хороший трах, вы понимаете. Мы разделись, и вдруг раздался телефонный звонок. Это был Уокер. Несколько минут они орали друг на друга. От такого крика настроение у нас упало, и я ушла, посоветовав Лейну сначала подрасти.

– И что потом?

– Ничего. Я спустилась в клуб, где и пробыла часов до пяти утра. Я слышала, как Лейн подходил к столам, затем направился к бару. А вскоре он вышел на улицу поискать проститутку. Напрасно, правда? Останься он со мной, с ним бы ничего не случилось.

«Как знать. Возможно, трупов тогда было бы два», – подумал Страйд.

– Так о чем они спорили?

– Уже отвечала вам, что не знаю. Спросите Уокера. Только вот что я вам скажу: я слышала, как Лейн называл папашу. Забавное словечко, учитывая, что с ним самим вскоре произошло.

– Как же?

Карин улыбнулась мягко и ласково:

– Он называл Уокера убийцей.

Глава 7

Серена ощутила атмосферу горя сразу, как только Линда Хейл впустила ее в свой дом. Оно будто висело в воздухе, умножаясь и распространяясь, как вирус. Налипало на мебель, оседало на пушистый ворс ковра, тонкой пленкой облепляло светильники. В каждой комнате слышалось тонкое эхо потери, глубокой, душераздирающей. На полу в детской валялись игрушки, в углу лежал большой цветастый мяч. Рядом с ним – картриджи с видеоиграми и книга о Гарри Поттере. Супруги Хейл ничего не трогали, потому что одно прикосновение к детским вещам было для них невыносимым.

Больше всего угнетала тишина. Дом не привык к ней. Двенадцатилетние мальчишки обычно много шумят. Кричат. Включают на всю мощь звук в стереосистеме. Теперь дом затих. Исчезли веселье и смех. Серена подумала, что если бы сейчас по дому прошла маршем веселая карнавальная колонна, Линда Хейл даже не улыбнулась бы.

Они сидели на веранде, напротив кухни, за обеденным дубовым столом, поглядывая в окно на маленький аккуратный садик, где росли кактусы. Миссис Хейл ладонями обхватила чашку с кофе. На столе лежали семейные фотографии, сувениры, все бережно хранимые воспоминания, извлеченные из старой обувной коробки.

– Мы нашли автомобиль, который совершил наезд, – сообщила Серена.

Миссис Хейл безучастно кивнула. Она рассматривала фотографии, переводя поблескивавшие глаза с одного снимка на другой.

Ей было столько же лет, сколько и Серене. Светловолосая, с короткой стрижкой, удобной для домохозяйки – не нужно долго сушить. Из душа – сразу вместе с Питером на футбольную секцию. Косметикой она почти не пользовалась, но украшения носила – серебряные сережки и тоненькую, тоже серебряную, цепочку. Миссис Хейл была в модной блузке с завернутыми вверх манжетами.

– Ваш муж работает в казино «Харра»? – спросила Серена.