Брайан Фриман – Голос внутри меня (страница 32)

– Ладно. Пойду проверю.

– Спасибо. Надеюсь, я не оторвала тебя от чего-то важного. Например, от свидания с Иден Шей.

Это была шутка, но шутки от Джесс всегда были со злым подтекстом. Он понимал, на что она намекает. Она отдавала ему себя, предлагая переспать, а он оттолкнул ее. Ей хотелось знать, поступил ли он так же с Иден. Да, как полицейский, Джесс была крутой и жесткой, однако при этом она оставалась женщиной, и он ранил ее чувства. К тому же сейчас в ее жизни была черная полоса, и она искала, на ком бы сорвать свою злость.

– Я был с родителями, – сказал Фрост.

– Да? И как они?

– Ну все очень хрупко.

– Прости, что оторвала тебя.

– Ничего, я рад, что ты вытащила меня. Я был не в настроении вести с ними серьезные разговоры. А почему бы тебе не вернуться домой? Тебе здесь больше нечего делать.

Джесс помотала головой.

– Я понаблюдаю, пока ты там. Хочу оказаться на месте на случай, если он сбежит.

– И что тогда? Ты же не сможешь задержать его.

Истон увидел, как омрачилось ее лицо. Опять забыла. Двадцать лет работы в полиции просто так не проходят.

– Я могу проследить за ним, – ответила Джесс. – Так, чтобы он меня не увидел. Мы хотя бы будем знать, куда он ходил и один ли он.

Фрост понимал, что спорить бессмысленно. Салседа упряма и будет делать что хочет.

– Ты что-нибудь выяснила о той девушке из бара? – спросил Фрост.

– Каштановые волосы, много косметики, черное платье.

– Здорово сужает поиски.

– На Каттере шляпа. Двойная желтая лента.

– Как у половины хипстеров в городе, – сказал Фрост.

– Кто бы говорил, Джастин Тимберлейк, – съязвила Джесс.

Фрост рассмеялся. Он не обиделся, хотя понимал, что Джесс пытается показать свою безжалостность. Он уже начинал терять с ней терпение. Из-за того, что ее жизнь перевернулась вверх тормашками, она переживала сильнее, чем можно было предположить, однако если ей хотелось жалеть себя, то тут он ничем не мог ей помочь, кроме как позволить барахтаться в своих страданиях. Она сама навлекла на себя все эти неприятности, и оба понимали это.

– Я пошел, – сдавленным голосом произнес Фрост. – Будь начеку.

Джесс не ответила. Она курила с напускным безразличием, словно ей на все было плевать. Ее глаза были холодными, как дождь.

Наклонив голову, Истон пошел через Филлмор-стрит к концертному залу. Изнутри доносилась музыка и вопли зрителей. На таких концертных площадках присутствовало некое звериное начало. Загнать толпы людей в помещение, включить звук погромче, выключить свет и оглушить диким шумом. Тут не разберешь, где охотник, а где дичь.

Эта мысль навела Фроста на еще одну: ведь можно приставить пистолет к груди Руди Каттера, нажать на спусковой крючок, и никто ничего не узнает.

Все это плохие фантазии.

Он вошел в концертный зал.

Глава 24

Музыка, громкая и дикая, бухала у него внутри, как второе сердце.

Сотни людей, вплотную прижатые друг к другу, вопили и махали руками над головой. Софиты, как сияющие глаза, пробивали клубившийся туман и отбрасывали оранжевые блики на толпу, которая раскачивалась в унисон, словно единый живой организм. Сверху свисали элегантные люстры, казавшиеся здесь неуместными. Создавалось впечатление, будто в королевский дворец ворвалась армия революционеров. Пол дрожал. Музыканты господствовали.

Руди не танцевал, как остальные. Он стоял на своем месте, неподвижный, как деревянная статуя, и лишь поворачивал голову, в двигающих лучах света изучая лица и контролируя выходы из зала. Прятался за маской из темных очков. Руки держал в карманах. У него с собой не было ничего, кроме мелочи; рюкзак он спрятал в переулке в двух кварталах отсюда. Когда ему понадобится то, что в рюкзаке, он без труда его заберет.

Рядом с ним Магнолия сунула два пальца в рот и засвистела, но ее свист потонул в диком грохоте. Она трясла головой в такт музыке, ее длинные волосы под шляпой мотались туда-сюда. Лоб испещрили капли пота. Она подпевала одними губами, но Каттер не мог разобрать слов.

Во время танца у нее с одного плеча сползла бретелька. Руди пришел в восторг от вида обнаженной кожи и изящного изгиба ее шеи. Она заметила, что он наблюдает за ней, и что-то прокричала, но он ничего не расслышал. Тогда она обхватила его за талию, прижалась к нему и стала его целовать, просовывая язык ему в рот. Он видел ее глаза, огромные и пьяные. И гадал, а не разжилась ли она таблетками у кого-нибудь из толпы.

Так это же замечательно. Будет только проще.

Губы Магнолии добрались до его уха.

– Ты прикольный! – прокричала она, и спутник едва расслышал ее.

Она точно пьяна. И точно под кайфом. Руди провел рукой по ее спине.

– Ты тоже, – одними губами произнес он. Он не знал, поняла ли она его, но в ее глазах вспыхнул огонь возбуждения.

– Мне так здесь классно. Музыка потрясная. – Она еще сильнее прижалась к нему и задышала ему в ухо. – Хочешь словить кайф?

Руди всего лишь усмехнулся, и она воодушевилась. Она снова стала целовать его, а ее рука опустилась вниз, туда, где вокруг них дергались бедра совершенно чужих людей, и проскользнула в карман его свободных брюк. Ее пальцы сжимались и разжимались. Ласкали и гладили. От того, что она делала с ним, у Каттера перехватило дыхание. Он понимал, что скоро кончит, но когда она, дразня его, подвела его к крайней черте, ее рука вдруг исчезла. Он попытался удержать ее за запястье, но она молча увернулась и похлопала его по щеке. Лукаво улыбнувшись, она покачала головой. Ее лицо было всего в дюйме от его, и он по губам прочитал:

– Прибереги на потом.

Она не знала, что никакого потом не будет.

Песня закончилась. После секунды полной тишины зал взорвался криками. У Руди звенело в ушах.

– Мне надо выпить, – сказала Магнолия.

– Я схожу.

– Мне надо сначала пописать, – сказала она.

– Ладно, выпьем, когда вернешься. Любишь шампанское?

– Обожаю.

– Какое?

– Самое дорогое.

Он улыбнулся.

– Естественно.

– А что, если я тебя потеряю?

– Не потеряешь.

Она порылась в своей сумочке, достала визитную карточку и сунул ее в карман его куртки.

– Мой адрес на карточке.

Магнолия, поворачиваясь, сделала шаг и натолкнулась на двоих мужчин. Если бы столкновение было сильнее, последовал бы эффект домино. Обернувшись, она помахала Руди и исчезла в толпе. Он следил за ней, наблюдая, как движется в толпе его шляпа, но все же потерял ее из виду.

«Джапандроиды» заиграли, и острый как лезвие свист зрителей потонул в музыке. Пульсирующий ритм гитар отдавался в голове Руди рыком чудовища. Он бросил взгляд на часы и еще раз медленно осмотрел зал. Выходы. Балконы. Охранников с настороженными взглядами. Если они и искали его, если и была объявлена тревога, они этого не показывали.

И все же шестое чувство не давало ему покоя. Именно оно спасало его в тюремном дворе. Кто-то наблюдает за ним.

Руди осторожничал, он не стал вычислять, кто это. Он сделал вид, будто погружен в музыку. Выбрасывая вверх сжатую в кулак руку, он кричал вместе с толпой. Никто его не слышал. С потолка, будто влажное облако, опустилась новая порция тумана и прикрыла его. Он медленно повернулся вокруг своей оси, оглядывая лица позади себя. Лица то появлялись из белой дымки, то исчезали в ней.

Вот она.

Незнакомка, менее чем в десяти футах. Буквально сверлит его взглядом.

У нее были светлые волосы, на вид ей было лет двадцать пять. Одета она была как для вечеринки: в коротенькое золотистое платье и туфли на высоченных шпильках.

Он увидел, как ее губы произносят два слова, как будто она разговаривает с самой собой. Руди Каттер.

В ее глазах он не видел страха, и знал почему. Она была с приятелем. Ростом не менее шести футов и пяти дюймов, крупный, широкоплечий, как защитник в бейсболе, он на целую голову возвышался над толпой. Она потянула его за руку, и он наклонился. Она заговорила, и его взгляд заскользил по толпе, пока не уперся в Руди и не замер на нем. Выражение на его лице стало жестким.