Брайан Фриман – Голос внутри меня (страница 27)

– Я несколько лет назад общалась с ней, – ответила Иден. – Я знаю, что она была очень близка с Ниной.

– О да, они были как сестры. После Нины у меня родилось еще трое детей, но все мальчики. Думаю, девочке нелегко жить только с братьями, без сестры.

Фрост, для которого Кейти была самым близким человеком на свете, не счел нужным поправить ее.

– Сожалею, миссис Флорес, что вынужден вновь будоражить старые раны, но ваша дочь – важная часть этого расследования. Чтобы снова упрятать Руди Каттера в тюрьму – и добиться того, чтобы он больше никому не причинил вреда, – нам нужно понять, что в действительности произошло между ними и Ниной.

По усталому выражению на лице Гильды было ясно, что она уже много раз проходила этой дорогой.

– Да, знаю. Она была первой.

– Именно так.

– Не представляю, что еще могу вам сказать. Ничего из того, что я рассказала тогда, особой пользы не принесло.

– Сейчас мы знаем об этом деле – и о Руди Каттере – гораздо больше, чем тогда, – сказал Фрост.

– Может быть, но к тому моменту, когда мы узнали о Каттере, прошли годы. А к настоящему моменту еще больше времени. Что конкретно вы хотите?

– Я пытаюсь найти общие черты между Ниной и другими жертвами, – ответил Фрост. – Я знаю, что все эти годы семьи не раз собирались вместе. Вы не обнаружили, случайно, какие-нибудь личные связи между ними? Не было ли в вашей жизни каких-нибудь совпадений? Причем любых, даже самых тривиальных?

– Нет, мы с Тони никогда не были знакомы с другими семьями. Мы ходили на первые собрания группы, но потом решили в них не участвовать. Было слишком больно вспоминать.

– Можете рассказать о Нине что-то такое, что помогло бы мне? – спросил Фрост.

Гильда оглянулась.

– Хотите взглянуть на ее комнату?

– Да, хочу. Спасибо.

Мать Нины повела Фроста и Иден на второй этаж. Было очевидно, что Гильду сильно беспокоит бедро: она очень тяжело поднималась по ступенькам. На лестничной площадке она указала на закрытую дверь в конце коридора. На двери в рамке висела фотография Нины – та, где она на выпускном.

– Вон ее комната, – сказала Гильда. – Можете зайти. Простите, но я сомневаюсь, что у меня хватит духу зайти вместе с вами.

Фрост кивнул. Иден с сочувствием обняла Гильду за плечи. Когда хозяйка дома спустилась вниз, они прошли по коридору и открыли дверь. Солнечная улыбка Нины словно приглашала их в комнату. Истон включил свет, подошел к окну и раздвинул шторы. Иден осталась у двери.

– Вы здесь бывали? – спросил инспектор.

– Да.

– Все выглядит так же?

– Застывшим во времени, – ответила Иден.

Это была комната скорее девочки-подростка, чем взрослой женщины. Когда Нину убили, ей исполнился двадцать один год, но комната выглядела так, будто здесь живет школьница. Фрост увидел жизнь, которая строилась вокруг религии, семьи и друзей. Над двуспальной кроватью, аккуратно застланной красным в цветочек покрывалом, висело распятие. На стене – коллаж из фотографий Нины, ее родных братьев и двоюродных братьев и сестер. На канцелярской кнопке на шнурке висела оловянная звездочка с выгравированной надписью «Верь». Истон обратил внимание на выполненный чернилами прекрасный рисунок Гильды в больнице с новорожденной малышкой на руках. Рисунок был подписан: «Гильда и Нина». А ниже стояла дата: первое апреля, день рождения Нины.

Значки со вставленными в них фотографиями были, как горошины, разбросаны на кровати, рядом с ними лежала корона с числом «21», выложенным стразами. Фрост вспомнил, что в день своего рождения в кофейне на Нине были эти значки и корона.

Руди Каттер наверняка видел значки на футболке Нины. Они наверняка напомнили ему о том, что в тот год Рен тоже исполнилось бы двадцать один. Если бы его дочь была жива.

Фрост брал значки по очереди. Всего их было пять. Один был сделан из той же фотографии, что висела на двери в комнату. На другом была свадебная фотография родителей. Еще два снимка были с путешествий на каникулах: Нина в купальнике у бассейна одной из гостиниц Лас-Вегаса, Нина с братьями у края Большого каньона.

Последняя фотография была сделана здесь, в этой комнате. На заднем фоне Фрост видел стены, фотографии, чернильный рисунок и оловянную звезду. На переднем плане, прижавшись друг к другу щеками, стояли две девочки; они счастливо улыбались и сияли, как стоваттные лампочки. Две лучшие подруги. Нина Флорес и Табби Блейн.

За девять лет Табби не сильно изменилась. Ее самоуверенный вид резко контрастировал с обликом Нины, с ее образом невинной маленькой девочки. «Смотри на меня, – как бы говорило ее лицо. – Вперед, если не трусишь». Дразнящий взгляд зеленых глаз был устремлен в камеру. Веснушки вокруг ее изящного носика собрались в созвездия. Фрост заметил золотистые отблески в ее рыжих волосах.

Он достал телефон и крупным планом сфотографировал все значки, чтобы всегда можно было рассмотреть их в деталях.

– Значит, ваш брат встречается с Табби Блейн, – проговорила Иден, подходя к нему.

– Как насчет того, чтобы оставить эту подробность за кадром?

– Сожалею, Фрост, не могу. Два убийства, давшие жизнь истории любви. Это идеальный эпизод для книги о настоящем преступлении.

– Дуэйн и Табби просто встречаются. Я ничего не говорил об истории любви.

– Разве? А ваше лицо говорит обратное. Между ними все серьезно?

– Если хотите знать больше, говорите с ними. А не со мной.

Она прищурилась.

– Что-то вы раздражены. Что, ревнуете? Табби вам тоже нравится? Насколько я помню, она довольно мила.

Фрост пропустил мимо ушей ее вопросы, потому что не хотел признавать, что она попала в точку.

– Вы тогда брали интервью у Табби?

– Брала.

– Что она вам сказала?

– Немного. Сомневаюсь, что я ей понравилась.

– Надо же, какая неожиданность.

Иден посмотрела на него с насмешливым удивлением.

– Зачем вы так говорите? Я очень нравлюсь людям. Вот и миссис Флорес я нравлюсь.

– Миссис Флорес замужем. Сколько у вас незамужних подруг?

– Их количество близится к нулю, – призналась она.

– А друзей мужского пола?

– Не сосчитать. Ладно, я поняла вашу точку зрения.

Губы Фроста раздвинулись в улыбке. Теперь тревожный вид был у Иден. Ей нравится анализировать других, но едва ли она приходит в восторг, размышлял Истон, когда анализирую ее.

Он разложил значки на кровати, причем на прежние же места. Для Гильды они предмет поклонения, подумал Фрост, поэтому она и хранит их все эти годы. Однако если они и содержат в себе какую-то тайну, выяснить, в чем она заключается, ему так и не удалось.

– Наверняка здесь есть ключ к загадке, но я его не вижу, – сказал Фрост, с раздражением оглядывая комнату. – Вы бывали здесь раньше. Что вы думаете?

– Я просто писатель. – В ее голосе слышалось нетерпение. Надежды, которые она возлагала на Фроста, не оправдывались.

– Вы писатель, который все подмечает.

– Ну я вижу то же, что и вы. Сожалею. Если бы мне было известно больше, я бы, Фрост, обязательно вам рассказала.

Иден тряхнула головой, повернулась и вышла из комнаты, Истон не смог оторвать взгляд от ее длинных ног.

Неожиданно ему в голову пришла странная мысль: он все больше и больше времени проводит с Иден, однако это не меняет его решения. Он все равно не доверяет ей.

Глава 21

– Еще налить? – спросил бармен.

Руди держал в руке низкий широкий стакан. Некоторое время он смотрел на таявший на дне лед, а потом прокрутил стакан.

– Обязательно. Почему бы нет?

– То же самое?

– Ага. Джин с тоником.

– Сию минуту.