Брайан Фейган – Малый ледниковый период. Как климат изменил историю, 1300–1850 (страница 6)
Изобилие трески и несколько веков необычайно мягкого климата позволили гренландцам путешествовать в Северную Америку и свободно торговать с Исландией и Норвегией моржовой костью, шерстью и даже соколами. Их корабли часто перевозили ценные экзотические грузы. В 1075 году купец по имени Аудун доставил из Гренландии живого белого медведя в подарок датскому королю Свену II Эстридсену. Четыре столетия спустя никто не отважился бы везти подобный груз на восток. Если бы не средневековый климатический оптимум, возможно, прошли бы сотни лет, прежде чем кто-то колонизировал бы Гренландию и отправился дальше, за пределы ее фьордов.
В те времена, когда установился средневековый климатический оптимум и викинги добрались до Гренландии и Северной Америки, Европа представляла собой пеструю мешанину из феодальных государств и враждующих аристократов, объединенных только христианской верой. Король Карл Великий основал Франкскую империю в 800 году. В 962 году возникла Священная Римская империя, которая, однако, еще не могла обеспечить надежную защиту своих границ. Более двухсот лет норманны опустошали северное побережье Европы и в конце концов приобрели налет культуры тех стран, где успели обосноваться. Кнуд Датский, или Кнуд Великий (правил Англией в 1016–1035 годах), известный своими попытками повелевать приливами[16], правил Империей Северного моря, в которую входили Британия и Дания. Вильгельм Бастард, герцог Нормандии, завоевал Английское королевство в 1066 году (и стал Вильгельмом I Завоевателем). Он разделил новые владения между нормандскими аристократами и создал феодальное государство – плотную сеть договорных отношений, связывающих все слои населения, от высших до низших. Капризы погоды отнюдь не благоволили Вильгельму. Из-за неослабевающих северо-западных ветров ему пришлось отложить поход через Ла-Манш до октября. К тому же после двух веков теплого климата уровень моря заметно повысился. Неглубокий фьорд тянулся вглубь Восточной Англии до самого Нориджа. Болотистые английские низины превратились в лабиринт из мелких протоков и островов. Захватчикам было настолько трудно его преодолеть, что англо-датскому населению города Или, возглавляемому Херевардом[17], удавалось сдерживать нормандцев еще пять лет после 1066 года.
Несмотря на все завоевания и открытия, Европа оставалась сельскохозяйственным регионом. Задолго до того, как 2000 лет назад римляне покорили Британию и Галлию, европейская экономика была крепко привязана к земле и морю, а внезапные наводнения, засухи и суровые зимы серьезно сказывались на благосостоянии жителей. Несколько дождливых весен и холодных лет подряд, череда жестоких зимних штормов и наводнений, двухлетняя засуха – даже столь непродолжительные климатические отклонения угрожали жизни людей. От ежегодных урожаев зависело благополучие всех: от монархов и баронов до городских ремесленников и крестьян. Стабильная в целом погода периода средневекового климатического оптимума была безусловным благом для сельской бедноты и мелких фермеров[18].
Лето за летом теплая погода устанавливалась в июне и продолжалась в июле и августе, а также в беспокойные дни страды. Средневековая живопись рассказывает нам о щедрых урожаях. Во французской книге того времени изображены мужчины и женщины на мартовских полях в тени мощных крепостных стен. Небольшие поля во многих местах разделены на полосы. Женщины и дети, склонившись над пашней, выпалывают сорняки перед началом сева. На переднем плане мужчина в кожаной шляпе и в чулках пашет землю плугом с железным отвалом, который тянут два невозмутимых вола. Пастух с собакой гонят стадо овец через залежную землю к замку, а на огороженном участке под стенами замерли безлистные виноградные лозы. В нижнем углу картины крестьянин сыплет в мешок семена для посева.
Бедняки кормились от земли, ловили рыбу и охотились в густых лесах. Для богатых же охота была чем-то вроде спорта. «Книга об охоте» Гастона Феба, написанная во Франции в 1387 году, восхваляет мастерство автора в охоте на оленей с собаками. На иллюстрациях к ней изображены аристократы, преследующие добычу в лесах, и их собаки, бросающиеся на жертв. На других картинках сам Феб ловит сетями зайцев и лисиц, а его слуги старательно вьют тонкие веревки и плетут сети разных видов – самые мелкоячеистые использовались для ловли голубей и даже певчих птиц. После охоты аристократы собирались на изысканное пиршество под открытым небом; неподалеку паслись их лошади, а собаки подбирали объедки. Знатные люди особенно любили охотиться с ловчими птицами. На иллюстрации в книге о соколиной охоте, изданной на Сицилии в середине XIII века, два сокольничих в толстых кожаных перчатках демонстрируют своих птиц, одна из которых клюет свою опутенку (ремешок привязи на лапе).
Несмотря на войны, крестовые походы, церковный раскол и прочие неурядицы, период средневекового климатического оптимума был для Европы благодатным временем. В деревнях год за годом текла размеренная крестьянская жизнь, привязанная к бесконечным чередованиям времен года, посевам и сборам урожая, циклам хороших и плохих лет и неизменным отношениям между феодалами и крепостными. Бесчисленные деревеньки, по большей части самостоятельно обеспечивавшие себя всем необходимым, ютились в труднодоступных долинах и на окраинах дремучих лесов. Люди в них жили в тесной близости к природе: их кормила земля, их благополучие зависело от обилия летних урожаев.
Годы, как правило, выдавались урожайные, и еды хватало. Летние температуры в среднем были на 0,7–1 °C выше, чем в XX веке. В Центральной Европе летние месяцы были еще более жаркими – на 1,4 °C теплее нынешних. Майские заморозки, опасные для теплолюбивых культур, практически не случались между 1100 и 1300 годами. Летние месяцы выдавались настолько теплыми и сухими, что по всей Южной и Центральной Англии вплоть до Херефорда и границы Уэльса разрастались виноградники. Винодельческие хозяйства процветали на 300–500 км севернее, чем в XX веке. В эпоху климатического оптимума многие аристократы ценили превосходные английские вина, а французы даже пытались заключать торговые соглашения, чтобы не допускать их ввоза на континент.
В Средние века сельское и городское население резко увеличилось. На прежде не освоенных землях возникли новые деревни. Тысячи гектаров леса пали под топорами фермеров в ходе расчистки земель под пашню. Благодаря мягким зимам и теплым летним месяцам небольшие общины выращивали культурные растения даже на неплодородных почвах и на возвышенностях, например на высоте 350 м на холмах Дартмура на юго-западе Англии, на Пеннинских торфяниках на северо-востоке, где пастухи в XIII веке жаловались на попытки распахать ценные пастбища, и на вершинах Ламмермурских холмов на юго-востоке Шотландии (320 м над уровнем моря). Сегодня земли Дартмура и Пеннин малопригодны для растениеводства, а в Ламмермуре зерновые выращивают на куда меньших высотах, чем в 1250 году. В 1300 году у одной фермы, принадлежавшей аббатству Келсо в Южной Шотландии, было более 100 га возделываемой земли, 1400 овец и 16 пастушеских хозяйств – и все это на высоте 300 м над уровнем моря, гораздо выше нынешних границ земледелия. К тому времени тысячи фермеров обосновались на возвышенностях и неплодородных землях по всей Англии и Шотландии, тем самым рискуя разориться в случае неурожая.
В Скандинавии, в частности в Центральной Норвегии, поселения стали строиться в долинах и на склонах холмов на 100–200 м выше того уровня, который оставался неизменным более тысячи лет; там же расчищались леса и развивалось сельское хозяйство. Пшеницу выращивали в районе Тронхейма, а более выносливые злаки, такие как овес, – еще севернее, в Малагане, на 62° 30’ северной широты. Изменение высоты поселений и пахотных земель указывает на повышение летней температуры примерно на 1 °C, аналогичное тому, что происходило на другом берегу Северного моря, в Шотландии. Сельское хозяйство на Шотландском нагорье значительно упростилось, а леса постепенно распространились на прежде безлесные территории. Далеко на юге, в Альпах, границы леса резко поднялись, и фермеры начали уходить все дальше в горы. В доисторические времена в Альпах было множество медных рудников, но затем их накрыли наступающие льды. В позднее Средневековье, когда ледники отступили, некоторые из горных выработок были открыты вновь. На большей части Южной Европы и Западного Средиземноморья возросло количество атмосферных осадков. В результате некоторые сицилийские реки стали судоходными, что сегодня трудно себе представить. Над многими из них до сих пор стоят мосты, построенные в Средневековье (вроде того, что можно увидеть в Палермо), но теперь эти мосты кажутся слишком длинными, ведь 900 лет назад реки были шире.
В теории средневековое общество подчинялось строгому порядку. «У каждого человека должен быть сеньор», – гласил Верденский договор 843 года. Исключениями из этого правила были только римский папа и император Священной Римской империи в Константинополе: они считались вассалами Бога. На практике же иерархическое феодальное общество было чрезвычайно сложным и запутанным, со множеством противоречивых связей и зависимостей, с бесчисленными исключениями и освобождениями от обязанностей, из-за которых велись постоянные тяжбы. На местном уровне сеньор предоставлял каждому из своих крепостных земельный надел в обмен на неоплачиваемый труд в его имении. Закрепощение подразумевало контракт, по которому земля обменивалась на услужение, а покровительство – на лояльность. Социальный статус почти каждого сельского жителя в Европе был обусловлен сложными отношениями юридической и моральной зависимости, которые обеспечивали относительную безопасность, но не личную свободу. А благополучие всех людей, от знати до простолюдинов, зависело от хорошей погоды и урожаев, которые они приписывали Божьей милости.