Брайан Эвенсон – Катализатор (страница 55)

Брайден беззвучно рухнул на пол, точно манекен, который никогда не был живым существом. Голова его вывернулась под немыслимым углом.

– Похоже, я оказался фальшивым пророком, – сказал Иштван мертвецу, но тот ничего не ответил.

Мысли, ненадолго ставшие такими ясными, теперь снова начали путаться, и Иштван не знал, как привести их в порядок. Он опустился на колени и дотронулся до разбитого лица брата. Стал массировать ему шею, пытаясь привести в сознание. Или вернуть к жизни?

Он задумался: «Может быть, Обелиск мне поможет? Может, он мне и не враг, а единственным врагом был Брайден».

Иштван покачал головой. Неужели он действительно в это верит? Нет. Но он опасался, что рано или поздно сможет убедить себя в этом.

Он продолжал разговаривать с Йенси, нежно дотрагиваться до него, и постепенно, очень медленно, брат задышал глубже и начал приходить в себя.

– Йенси, вернись, пожалуйста. Вернись ко мне.

И Йенси вернулся. Правда, один глаз у него полностью заплыл и не желал открываться, все лицо было в крови, а одна скула, похоже, сломана. Но, главное, он был жив.

– Брайдена больше нет, – сообщил Иштван, когда брат открыл здоровый глаз.

Йенси заморгал, повернул голову сначала в одну сторону, потом в другую и спросил:

– Что?

– Брайдена больше нет. То есть он мертв.

– Ты убил его?

– Я сломал ему шею, – как нечто само собой разумеющееся сообщил Иштван. – Щелк – и готово.

Но Йенси уже закрыл глаз. Иштвану пришлось легонько потрясти брата, чтобы тот снова на него посмотрел.

– Брайден мертв. Остались ты да я. Мы можем использовать Обелиск на благо. Его можно контролировать. Я знаю, как с ним разговаривать и как заставить его слушать тебя.

– Нет, этого нельзя делать, – сумел прохрипеть Йенси. – К нему нельзя прикасаться. Мы должны его уничтожить.

Иштван недоуменно уставился на брата.

– Нет же, Йенси. Ты просто не понимаешь. Он знает меня. Он вырос со мной. Он изменил меня. Все будет в порядке. – Иштван обвел помещение рукой. – Ты же сам видишь, как он защищает нас от существ, которых создал из нашей несовершенной плоти. Так же, как ты всегда защищал меня. Эти существа не могут к нам приблизиться. Он обучит меня, как их контролировать, и тогда мы сможем подчинить себе весь этот мир. – Он загадочно улыбнулся, при этом глаза его разъехались в разные стороны. – А потом… кто знает?

Йенси замотал головой, но Иштван уже не смотрел на него. Он мечтательно уставился на Обелиск.

– Он даст нам цель в жизни, брат. Поможет нам реализовать себя.

Он поднял руку, и Йенси внезапно ощутил приступ сильнейшей головной боли – ощущение было такое, словно голову медленно разрезают изнутри. Было ли это совпадением, или же Иштван каким-то образом инициировал импульс поднятием руки? Что, если брат действительно имеет власть над Обелиском?

А потом к боли добавились и иные ощущения. Казалось, будто кто-то вычищает его мысли и переиначивает их. Перед глазами промелькнуло испуганное лицо матери. Она смотрела прямо на него, а потом исчезла, и на ее месте возник Обелиск. Правда, не снаружи, а возник прямо в голове Йенси. Он видел, как появился Обелиск, видел, как он стал таким, какой есть. Кто-то словно бы давил на мозг все сильнее и сильнее, впихивал туда информацию, и как бы Йенси ни старался думать о других вещах, он все равно чувствовал эти чуждые образы. Он сжал голову руками – казалось, внутри его кто-то поселился. «Это все Обелиск, – подумал он. – Это Обелиск пытается взять меня под свой контроль». Когда он открыл глаза, то увидел настоящий, не иллюзорный Обелиск, громадой возвышавшийся над ним, жестокий и беспощадный. А привнесенные извне образы прочно обосновались в голове.

Йенси отвернулся, чтобы не смотреть на Обелиск, и увидел Кэлли, скорчившуюся на полу, на лице ее застыла гримаса страдания. Вот она поднялась на четвереньки, тихо простонала и поползла к стене. Затем принялась царапать ее обеими руками, словно хотела пройти прямо сквозь нее, но, убедившись, что ничего не получится, стала биться о стену головой.

Йенси вздрогнул, а в следующую секунду давление на мозг ослабло, и он почувствовал, что снова способен дышать. Импульс затихал. Мысли находились в полном беспорядке, голова гудела, но он оставался самим собой.

А Кэлли не останавливалась. Она продолжала биться головой, движения ее становились все более безразличными. На стене уже образовалось багровое пятно, кровь медленно стекала на пол.

– Нет, Кэлли! – крикнул Йенси.

Вернее, попытался крикнуть. Голос прозвучал не громче шепота, вряд ли она его услышала. Он перевернулся на живот и пополз по направлению к ней, хотя все тело ныло от боли. Но было уже поздно. Не успел Йенси преодолеть и половины пути, как Кэлли рухнула на пол.

Он продолжал ползти, но, когда наконец добрался до нее, сразу понял, что Кэлли мертва. Она не дышала, открытые глаза остекленели и уставились в потолок. Голова была свернута на сторону так же, как и у Брайдена. «Как жаль», – подумал Йенси и прикрыл ей глаза.

Отвернувшись от нее, он увидел стоявшего рядом брата.

– Он говорил с тобой.

– Я не понимаю, о чем ты.

– Он говорил с тобой. Теперь ты носишь в себе Его образ. – На мгновение Иштван застыл, как будто покинул собственное тело. Но вот он вернулся и, указывая рукой на изувеченное тело Кэлли Декстер, с неподдельным изумлением спросил: – Что с ней случилось?

– Ты ненормальный, – прошептал Йенси.

Брат не обратил внимания на его слова.

– Не все могут быть такими, как мы. Но нам нужны последователи. – Он прошел мимо Йенси и, дотронувшись кончиком ботинка до трупа Кэлли, хмыкнул: – Я ее помню. Она мне нравилась. Да, она может быть с нами. Она будет нашим последователем. Нужно только немного помочь ей. Мы отнесем ее подальше от Обелиска и положим там, где Он сможет дотянуться до нее, и тогда она вернется к жизни, станет одной из наших слуг.

Йенси перекатился на спину и прикрыл глаза. Он попытался выкинуть слова брата из головы, но не смог. Слишком глубоко они засели там. Теперь только он понял, что Кэлли была права: брату уже ничем не помочь, его не спасти. Он совершенно спятил и не может трезво оценить действия Обелиска, а до сих пор пребывает в заблуждении, будто тот помогает ему. Даже при том, что Обелиск пытается «перепрошить» всем людям мозги, превращает умерших в монстров и намерен уничтожить или изменить все вокруг себя. Он не друг людям, не друг даже Иштвану. Вовсе нет. Йенси подозревал, что на самом деле Обелиск видит в людях только материал для достижения своих целей.

А Иштван не мог этого понять. Слишком много времени провел он рядом с Обелиском, кроме того, с мозгами у него всегда было не в порядке, что, вероятно, усугубило ситуацию и сделало Иштвана очень опасным. Несомненно, с ним произошло то же, что и с Йенси: Обелиск показал ему себя, запечатлел свой образ в сознании брата и попытался распространить эту информацию. Скорее всего, другие обитатели исследовательского комплекса, так же как и люди, находившиеся в тюрьме, испытали то же самое и теперь несли в себе семя Обелиска.

Йенси содрогнулся. Что случится, если кто-то из этих людей покинет Асперу? Что, если Обелиск способен управлять ими даже на расстоянии? Вдруг они почувствуют неконтролируемое желание… какое? Поделиться тем, что узнали? Если дела обстоят именно так, то в скором времени Обелиск будет уже не один. Их станет много, а это означает конец человечеству.

А может быть, это ничего не означает? Возможно, образ Обелиска и его планы просто со временем забудутся и перестанут представлять опасность. Но готов ли он рискнуть?

Нет, это нужно остановить здесь.

И все же Йенси пытался убедить себя, что Иштван никогда не сделает ничего такого, что представляло бы угрозу для всех людей. Но сам понимал, что звучит это неубедительно. Может быть, если Иштван убедится… нет, даже в этом Йенси сомневался. Иштван уверен, что все понимает правильно, и не захочет прислушиваться ни к каким доводам, пока не станет слишком поздно.

И все же Йенси преодолел путь длиной в миллионы миль ради того, чтобы найти брата, защитить его, спасти. Что же ему сейчас делать? Да, он может защитить Иштвана, но для этого, возможно, придется пожертвовать всем и всеми. Не только собой, не только теми, кто уже погиб, но и жизнями всех людей во Вселенной. Он не хотел жертвовать всем этим ради спасения брата. Просто не мог так поступить. Но тогда возникает вопрос: чем он готов пожертвовать, чтобы спасти остальных?

– Ты со мной, брат? – спросил Иштван. Возможно, он это делал уже не в первый раз. Пока Йенси раздумывал, Иштван снова окликнул его: – Брат?

– Конечно. Когда это я не был с тобой? Мы ведь братья, верно?

Иштван широко улыбнулся:

– Братья навсегда.

– А где моя винтовка? Ты не видел?

– Зачем тебе винтовка? – удивился Иштван и взмахнул рукой в сторону Обелиска. – У нас есть кое-что мощнее любого оружия.

– Я просто привык носить с собой оружие, – заявил Йенси. – С ним мне спокойней. Можешь найти мою винтовку?

– Она тебе ни к чему. Я ведь уже объяснил.

Йенси в задумчивости поглядел на него и спросил:

– Иштван, ты сделаешь это ради меня? Как брат?

Иштван помедлил, затем кивнул и отправился на поиски.

Йенси выдохнул и закрыл глаза. «Пожалуйста, прости меня, – мысленно взмолился он, обращаясь в пустоту. – Пусть это будет быстро и по возможности безболезненно».