Брайан Эвенсон – Катализатор (страница 33)

Капитан философски заметил:

– Думаю, простая удача.

– Простая удача? Ну да! Прежде тебе в жизни никогда не везло.

– Так, может, пришло наконец и мое время?

– Или же эти парни просто знали, что ты умеешь молчать, – заявил Свансон и хлопнул приятеля по спине.

Капитан, казалось, не заметил хлопка и со значением произнес:

– Однако не все, кто сейчас здесь находится, это умеют.

Швед, похоже, намек понял и болтать перестал.

Они продолжили попойку. Больше всех пил Свансон, за ним – капитан. Йенси свою норму знал и сейчас был самым трезвым из троих. Он сидел и внимательно наблюдал за капитаном – взгляд у того становился все менее осмысленным, а рука со стаканом ощутимо тряслась.

Наконец Свансон сполз со своего ящика, растянулся на полу и отключился. Капитан поставил стакан, поднялся и поправил китель, собираясь уйти, но Йенси его остановил:

– В бутылке еще осталось. Зачем пропадать добру.

Где-то на половине следующей бутылки Йенси удалось разговорить капитана. Тот не произнес впрямую название «Аспера», но достаточно намекнул и про тюрьму, и про государственную измену, и про то, что их обоих может ожидать в случае, если Йенси станет болтать о том месте, куда они направляются. Йенси все подливал капитану в надежде выведать максимум подробностей, но либо тот хорошо умел держать язык за зубами, либо действительно почти ничего не знал об Аспере. Да, он доставлял на планету различные грузы, но сам всегда оставался на орбите, а вниз опускались только пилоты шаттла.

– И в нашем случае это будет один Свансон, – предупредил он Йенси. – Если ты тоже спустишься на планету, об этом немедленно станет известно кому следует, и нас всех будут ждать серьезные неприятности. Ты можешь заниматься погрузкой на корабле, но вниз я тебя не пущу.

После ухода капитана Йенси принялся хлопать храпящего шведа по щекам, пытаясь привести его в чувство и отвести в каюту. При этом он ломал голову над неожиданно возникшей проблемой. Теперь придется придумывать, как попасть на планету. Можно, скажем, подготовить большой ящик и спрятаться в нем. Или Свансон может заболеть, и тогда высаживаться на Асперу придется Йенси. Но в первом случае риск очень велик, особенно если его схватят, и во втором он также привлечет к себе ненужное внимание.

Кое-как Йенси удалось пробудить приятеля к жизни, так что тот смог внятно рассказать о процессе разгрузки на планете, правда, приходилось периодически трясти шведа за плечо, чтобы он снова не отключился. Йенси надеялся, что Свансон наутро не вспомнит ничего из рассказанного, и, судя по тому, как он выглядел после предыдущей пьянки, надежды могли оправдаться. А процесс заключался в следующем: сначала «Эйбон» связывался с находящимся на орбите военным кораблем, с которого поступало разрешение на спуск либо отказ в высадке на планету. Получив разрешение, начинали погрузку в шаттл. Как правило, садился он за пределами тюрьмы, в небольшом куполе с пригодной для дыхания атмосферой, после чего Свансон и Талбот приступали к разгрузке. Обычно к этому времени рядом оказывался военный катер с двумя солдатами, которые забирали грузовую декларацию и тщательно сортировали полученное на две части.

– Почему на две? – поинтересовался Йенси.

Свансон хмыкнул:

– А пес его знает. Хотят разделить груз на две кучи, пускай делят, это их проблемы. А начну расспрашивать, они еще заставят меня коробки им двигать. Нет уж.

Он поглядел на Йенси с таким видом, будто ждал ответа.

– Понятно, – не зная, что еще добавить, сказал наконец Йенси.

Такая реакция, похоже, удовлетворила Свансона, и он продолжил:

– Талбот тоже не спрашивал. Но много думал об этом.

– И что же Талбот думал?

– Ха, тут особо и гадать-то не нужно. Когда мы готовились к посадке, то всегда видели и другое скопление огней. На планете есть еще один корпус, помимо тюрьмы.

– И что это? Вторая тюрьма?

Свансон небрежно махнул рукой:

– Да зачем им здесь две тюрьмы? Нет, Талбот так не считал. Он говорил: это должно быть что-то другое.

– Что именно?

– А кто ж его знает.

Глаза у Свансона начали закрываться, и Йенси пришлось потрясти его за плечо.

– Что такое? – дернулся швед.

– Если это не тюрьма, то что еще? Что думал Талбот?

– Не знаю. Но рассуждал он примерно так: нам велено садиться возле этой тюрьмы и здесь же разгружаться. Не рядом с тем сооружением, хрен его знает, что оно такое. А это может значить только то, что его хотят сохранить еще в большей тайне, чем тюрягу.

«Вероятно, это сооружение связано с какими-то спецслужбами, – подумал Йенси. – Но еще более секретное, чем тайная тюрьма, в которой незаконно содержат политических преступников и, возможно, даже пытают их. Что же это может быть?»

Что бы это ни было, уровень его секретности явно зашкаливал, и лучше всего было бы держаться от него подальше.

– Кстати, а где Талбот? – вдруг спросил Свансон.

– Талбот? Он не смог полететь.

Свансон усмехнулся, пробормотал: «Это плохо» – и уснул.

Йенси снял с приятеля ботинки, подоткнул одеяло и задумался. Значит, легально попасть на борт грузового шаттла он не может. И даже если сможет, внизу рядом с ним будут находиться двое военных, которые, несомненно, проследят за тем, чтобы он после разгрузки сразу вернулся на «Эйбон». Если спрятаться в одном из ящиков, то с вероятностью пятьдесят процентов он окажется не в тюрьме, а на загадочном секретном объекте. А самое главное, что до прибытия на Асперу оставался всего один день. Максимум два.

– Что именно вы ищете? – спросил Генри.

– Узнаем, когда найдем, – бросил Брайден.

– По крайней мере, он на это надеется, – сказала Кэлли Декстер и подмигнула.

Всего ученых прибыло шестеро – Брайден и Декстер были за старших. Объявились они всего через пару часов после звонка коммандера и притащили с собой целый катер всяческого оборудования, которое принялись немедленно расставлять и настраивать, причем в помещении операторской, где обычно находился Генри. Кто-то из прибывших уселся прямо на пол, другие бродили между штативами и треногами. Брайден сразу же оккупировал стол и стул Генри, так что тому пришлось наблюдать за мониторами стоя. Впрочем, нормально выполнять свою работу он все равно не мог, поскольку приходилось ежесекундно отвлекаться на беспокойных непрошеных гостей.

– Насколько они опасны? – поинтересовался Брайден. – Это убийцы или кто?

– Несколько недель назад я бы ответил, что они вообще не представляют опасности. Почти все они не насильники и не убийцы, а политические. Конечно, сильно повернутые на своих убеждениях, или что там у них, но в остальном совершенно обычные люди.

– Вы сказали «несколько недель назад». А что сейчас?

Генри вздохнул:

– А сейчас не знаю. Они стали беспокойными, с ними что-то происходит. Я не могу предугадать их поведение.

Брайден как-то странно на него посмотрел, потом подошел ближе, взял за руку и негромко спросил:

– Как вы себя чувствуете?

Генри удивился вопросу:

– Я? Да нормально вроде.

Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не отвести взгляд. А вдруг это ловушка? Если все специально подстроено, чтобы он угодил в западню? Может, поэтому проект и засекречен? Генри постарался прогнать прочь дурные мысли и судорожно сглотнул.

– Вы не испытываете чувства тревоги? – спросил Брайден, приблизившись вплотную и прищурив глаза.

Генри не знал, как лучше ответить, помялся немного и наконец произнес:

– Я в полном порядке. Просто время сейчас тяжелое.

Брайден приподнял одну бровь.

– Да, я вижу, вы это чувствуете. – И добавил уже более доброжелательно: – Скажите, вы верите?

– Во что? – не понял Генри.

Брайден сунул руку в вырез рубашки и вытащил медальон в форме двух переплетающихся рогов – символ Церкви юнитологии.

– Хвала Олтмэну, – почтительно произнес он.

– Извините, нет, – ответил Генри, пожалуй, чересчур поспешно. – Я не верю в это. Но и не имею ничего против.

Брайден медленно спрятал медальон обратно и сказал, по-прежнему улыбаясь:

– Вы уже чувствуете, но еще не готовы это признать.

С этими словами Брайден отошел от Генри и принялся отдавать распоряжения своим людям, которые продолжали устанавливать и настраивать оборудование. Озадаченный Генри стоял и не знал, что делать.