Брайан Дир – Доктор, который одурачил весь мир. Наука, обман и война с вакцинами (страница 9)
Фактически он был вторым (отсюда «Ребенок номер Два»), после того, как его мать позвонила Уокер-Смиту в мае того же года и записала его на исследование. Уэйкфилд поддержал эту идею, ведь вне зависимости от того, есть ли у мальчика болезнь Крона или нет, при колоноскопии все еще может выявиться слабое хроническое воспаление кишечника. Уокер-Смит согласился и встретился с этим пациентом и его матерью. Он заказал анализы крови на воспаление (которого не было обнаружено), а два месяца спустя, в воскресенье 1 сентября, поместил Ребенка номер Два в Малкольм Уорд.
Это было через пять недель после того, как был обследован Ребенок номер Один: 3-летнего мальчика привезли за пару сотен километров, но он разочаровал врачей. Даже после сильного слабительного у него был такой запор, что эндоскопист не смог добраться до его тонкого кишечника. И через три дня врач снова потерпел неудачу.
Затем обследованию по протоколу Уэйкфилда подвергся сын Мисс номер Два. В палате на шестом этаже больницы младший врач Дэвид Кассон собрал у матери анамнез, и она отметила связь заболевания с вакцинацией.
Мисс номер Два рассказала, что в 13 месяцев ребенок получил вакцину
То же самое она сказала детскому психиатру Марку Береловицу, который осматривал маленьких пациентов.
[Мисс номер Два] повторила, что [ребенок] начал трясти головой примерно через две недели после
На следующее утро после прибытия маленького пациента повезли в эндоскопический кабинет, расположенный на четыре этажа выше Малкольм Уорд. Когда седативные препараты мидазолам и петидин подействовали, его перевернули на левый бок, чтобы ввести эндоскоп. Согласно этическим нормам, процедуру относят к «высокому риску», но большую часть своей карьеры Уокер-Смит посвятил гибким оптоволоконым эндоскопам, достаточно тонким для использования в педиатрии. Тем не менее, после колоноскопии по протоколу Уэйкфилда кишечник одного из детей оказался перфорирован в двенадцати местах, что заставило больницу выплатить его родителям более полумиллиона долларов.
Чтобы добраться до подвздошной кишки (в которой для осмотра обычно доступны лишь несколько сантиметров), инструменту нужно пройти приличное расстояние. Сначала он должен минуть прямую и сигмовидную кишку (слегка S-образной формы), а затем пройти с левой стороны тела по нисходящей ободочной кишке до селезеночного изгиба. Там эндоскоп резко поворачивают и заводят в поперечную ободочную кишку, которая идет горизонтально к другому изгибу, печеночному. На правой стороне тела инструмент снова поворачивают в восходящую ободочную кишку и ведут по ней вниз к слепой кишке (расположена примерно в трех пальцах от бедренной кости), где отходит червеобразный отросток, аппендикс. Тут приходит время для еще более сложного маневра – прохождения илеоцекального клапана. Здесь толстая кишка, работа которой заключается в обратном всасывании воды из формирующихся каловых масс, переходит в подвздошную – участок тонкого кишечника, где всасываются питательные вещества, например, витамин B12. Именно в этом отделе болезнь Крона проявляется хуже всего.
Обычно процедуру назначал Уокер-Смит. Но сам он не вводил эндоскоп. В случае Ребенка номер Два процессом руководил Марч. Он наблюдал за инструментом с помощью видеомонитора, установленного на уровне лица в эндоскопическом кабинете. Марчу недавно исполнилось сорок, и он, как и его коллеги, был джентльменом с хорошими манерами. Он увлекался греблей и с гордостью заявлял, что может успешно пройти в тонкий кишечник ребенка в девяти удачных попытках из десяти.
Марч надел на рубашку и галстук зеленый одноразовый хирургический фартук и приготовился к обследовани Ребенка номер Два. Его руки были плотно обтянуты латексными перчатками, левая при этом сжимала пульт управления, а правая – корпус педиатрического колоноскопа
Справа от Марча стояли две медсестры. За картинкой на мониторе наблюдали Мисс номер Два и Уэйкфилд, а также светловолосый молодой ученый по имени Ник Чедвик. Он был «координатором молекулярных исследований», поэтому ждал, пока заберут биоптат, чтобы проверить ткань на наличие вируса кори.
Добравшись до илеоцекального клапана, Марч почувствовал облегчение. Именно здесь случилось фиаско с Ребенком номер Один. И, совершив последний поворот, аппарат вошел в подвздошную кишку, осветив ее, ее как факел гробницу фараона. Вот и цель: хранилище сокровищ. По крайней мере, на это надеялся Уэйкфилд.
Думаю, мы никогда не узнаем его реакцию на то, что они увидели. Но Мисс Два призналась, что испытала ужас, когда инструмент достиг своей цели. В свете линзы поблескивали какие-то узелки: бледные и припухшие, проступающие через слизистую. Они выглядели мерзко, злобно, неправильно. Она никогда не видела и не слышала ничего подобного. Но даже пребывая в шоке, она увидела доказательство.
– Врачи сказали, что это свидетельство воспалительного заболевания кишечника, – рассказала она Лоррейн Фрейзер, медицинскому корреспонденту M
Из головы «змеи» показались «челюсти» зубчатого пинцета, которые откусили крохотный фрагмент ткани. Затем аппарат отступил, прихватив еще пять кусочков из слепой кишки, восходящей, поперечной и нисходящей ободочной, а также из прямой кишки. Позже каждый из них их разделили для проведения анализов. Один набор зафиксировали в формалине и отправили в патогистологическое отделение на второй этаж больницы, где ткань нарезали, поместили на предметные стекла и окрасили. После этого врач провел микроскопическое исследование полученных образцов. Другой набор отправился с Чедвиком в лабораторию на десятом этаже, где ткань заморозили в жидком азоте при температуре минус 70 °C и начали искать в ней следы вируса.
Но неделя не закончилась, последовали новые тесты. Ребенка номер Два возили из Малкольм Уорд на люмбальную пункцию, МРТ головного мозга, анализ крови на B12, электроэнцефалограмму, анализы мочи и т. д. Все результаты были в норме. Однако патогистологи, изучавшие биопсию Ребенка номер Два, обнаружили слабое воспаление. Их ремеслом было микроскопическое исследование образов тканей, которые в данном случае будут пересматриваться и анализироваться по мере роста и падения карьеры Уэйкфилда.
«Фокусы незначительного повышения количества воспалительных клеток с формированием лимфоидных скоплений и фолликулов не очень специфично, но могут соответствовать слабовыраженному неактивному хроническому воспалительному заболеванию кишечника», – ответили патогистологи через три дня после колоноскопии.
Опять эврика? Конечно, именно так посчитала команда Уэйкфилда. С учетом этого заключения Уокер-Смит поставил предварительный диагноз болезни Крона. Казалось бы, они нашли то, что искали.
Болезнь Крона у восьмилетнего мальчика: мрачный диагноз и не менее мрачные перспективы. Мало того, что Ребенок номер Два столкнется с проблемами развития, его кишечник, скорее всего, будут воспаляться и изъязвляться. Этот пожизненный диагноз (со всеми своими периодами ремиссии и рецидивов) чаще всего подразумевает длительную и жесткую медикаментозную терапию, а также повторяющиеся операции. Как с этим справится глубоко аутичный человек? А ведь прогноз бывает еще хуже. Болезнь Крона повышает риск множества других состояний, включая депрессию, артрит, глазные болезни и рак. Некоторые виды лечения приводят к остеопорозу.
Позже Мисс номер Два сообщила мне (и это было ее впечатление, а не моя выдумка), что профессор не мог скрыть своего волнения. «Он прыгал по палате, как двухлетний ребенок», – описывает она визит Уокер-Смита в Малкольм Уорд, когда он сообщили о том, что у ее ребенка может быть болезнь Крона. Она цитирует: «Мисс [номер Два], Вы оказались правы».
5. Ребенок номер Четыре
Спустя годы представители американской организации «Мамы на борьбе с аутизмом» воспользовались возможностью подробнее узнать об Уэйкфилде. Его любимый фильм? «Доктор Живаго». Его любимый актер? Джек Николсон. Его любимая песня?