Брайан Дир – Доктор, который одурачил весь мир. Наука, обман и война с вакцинами (страница 44)

Это соответствовало истории матери. Идеальная картина. Единственная загвоздка с заключалась в следующем: инструкция и педиатрическая статья сообщали не о MMR, а о совершенно другой вакцине. Крик был известной реакцией на прививку против дифтерии, столбняка и коклюша. Об этом заявили в суде над Лавдей. Это даже описали СМИ. Цитата из Еру Times в октябре 1987 года: «После третьей прививки ребенок непрерывно кричал в течение двух дней. Это был не обычный плач, а пронзительный крик».

«Высокий крик патогномоничен для АКДС, – подтверждает Дэвид Солсбери, бывший государственный служащий и педиатр, которому Уэйкфилд позвонил после отзыва прививок. – Любой, кто рассказывает, что это произошло в течение 48 часов после MMR, на мой взгляд, либо придумал это, либо где-то прочитал. Это классическая реакция на АКДС».

Я тоже помню «пронзительный крик», как и «четырнадцать дней». Они были ключевыми и незабываемыми моментами в деле, возбужденном против АКДС. Но так же, как временной критерий – две недели – переместился в исследование Уэйкфилда из статьи Уилсона, так и характерный крик, казалось, проник в рассказ Мисс номер Шесть.

Несущественная ошибка, если вы не связаны с медициной. Возможно, вы не знаете, чем отличаются вакцины. В то время прививка от коклюша была довольно грязным продуктом: крупная цельноклеточная бактерия, убитая формалином. Реакция развивалась в течение нескольких часов. Но вакцина против кори (как и против паротита, и краснухи) была «ослабленной», и компонентам требовалось несколько дней, чтобы активироваться в ткани реципиента.

В статье Lancet пронзительный крик не указан. Тем не менее (что странно, как и вся эта история) в отчете Ребенка номер Шесть этот симптом есть. Но не в побочных реакциях на MMR. По словам матери, до того, как она услышала об Уэйкфилде, этот инцидент якобы произошел за 10 месяцев до прививки, когда мальчику было всего четыре месяца.

«После третьей вакцинации АКДС [Ребенок номер Шесть] по словам [его матери] слишком много плакал и издал пронзительный крик через пять минут после вакцинации. Это продолжалось 12 часов».

Итак, из отчета следует, что это была АКДС.

Уэйкфилд убрал первоначальный диагноз, мать изменила вакцину.

В папке было спрятано еще много загадок. Я поделился своими впечатлениями и с руководителями Channel 4, которые планировали привлечь Уэйкфилда к ответственности. Мы согласились, что нам нужны полные неотредактированные записи о двенадцати детях, и подали заявление судье.

Мисс номер Шесть обратилась в суд, чтобы остановить нас. Но судья Иди отклонил ее попытку. «Я не хочу, чтобы родители решали, у кого и в каком виде находятся документы, – сказал он в ноябре того же года в 13-м суде. – Мне кажется очевидным, что эти медицинские записи имеют ключевое значение».

Итак, 2 января 2007 года я вернулся в Wiggin’s и под наблюдением юриста прочел содержимое двух огромных ящиков с клиническими документами. В тот день я пришел к выводу, что Уэйкфилду конец. Но я не могу рассказать в подробностях, что увидел. В отличие от плохо отредактированных отчетов, которые были распечатаны в США, когда он снова безуспешно подал на меня в суд в Техасе, просто чтобы сообщить людям, что он судится, эти документы должны оставаться медицинской тайной. Я тогда не знал, чем все закончится. Но, направляясь в тот вечер домой, почувствовал, как гора упала с плеч. Я не только узнал много секретов об этой статье, но и пустил в The Sunday Times новость, раскрывающую огромные суммы денег в сделке Уэйкфилда с Барром.

«Врач MMR получал тысячи фунтов юридической помощи».

Статья с картинками заполнила большую часть страницы 12.

Но едва я добрался до шестичасовых новостей, как зазвонил стационарный телефон. Это была Де Сильва. Пока я сидел в офисе с медицинскими записями, юристы Уэйкфилда подали уведомление о прекращении работы, отказавшись от его утверждений, что мои статьи его опорочили, и согласились оплатить наши расходы.

23. Улица Сезам

Маленькая девочка ждет свое любимое видео. Она не может отвести глаз от экрана. Она точно знает, что сейчас включится музыка и на экране появится Коржик, Большая Птица и другие ее любимые герои. Наверняка появятся, ведь так было всегда. Черноволосая девочка с латинскими корнями, одетая в розовое и белое, нервно раскачивается на высоком стуле. Ее зовут Мишель Седильо.

Ее мать Тереза наблюдает за этим в объектив, снимая все на камеру. И вот спустя 12 лет я могу наблюдать за этой девочкой из другого места – за четыре тысячи километров к востоку. Я сижу в кабинете 201, среди темно-вишневого классического великолепия, в здании национального суда имени Howard T. Markey. Здание находится внутри зеленой зоны Белого дома. Сегодня проходит заседание «суда по вакцинам», для чего собралось целое отделение Федерального суда США по жалобам. Вокруг меня в этой холодной комнате сидят юристы, родители, эксперты и публика. Все мы обращены лицом к высокой трибуне, с которой три судьи, или «специальные мастера», смотрят на мониторы.

Как и пресловутые «четырнадцать дней», и «пронзительный крик», этот суд был наследием кризиса АКДС, импортированного в США в апреле 1982 года вместе с программой Vaccine Roulette. В более жесткой американской культуре, с которой Джон Уилсон не сталкивался, эта программа вызвала лавину судебных исков: от трех в 1981 году до более двухсот в год в течение четырех последующих лет. Большинство производителей прекратили выпуск вакцины, и в ноябре 1986 года Рональд Рейган подписал закон о передаче подобных исков федеральным «специальным мастерам», а также закон о схеме компенсации.

С момента публикации статьи о двенадцати детях – а прошло уже девять лет – по всей стране было набрано почти пять тысяч семей с детьми-аутистами, из которых юристы выбрали Мишель. Она была американским Ребенком номер Два, лучшим шансом проверить утверждение о том, что персистенция вируса кори после прививки MMR является причиной эпидемии аутизма.

Музыка начинается. Мишель реагирует. А голос с мягким французским акцентом спокойно комментирует то, что видит каждый в комнате.

– Можно отметить, как девочка очарована «Улицей Сезам», – говорит специалист по аутизму из Монреаля Эрик Фомбонн, давая показания на шестой день этого двенадцатидневного слушания, случившегося в июне 2007 года. – Она очень взволнована. Мы видим все эти стереотипные движения, например рук, которые постоянно делают что-то вроде хлопков.

Прошло шесть месяцев с тех пор, как Уэйкфилд избежал судебного разбирательства по делу о клевете в Лондоне, но теперь его заявления дошли и до американского суда. Это дело Седильо против министра здравоохранения и социальной службы, которая несет ответственность от имени правительства за выплату любой возможной компенсации. По подсчетам сотрудников Министерства юстиции, в случае победы Мишель может рассчитывать примерно на 15 миллиардов долларов.

Мать девочки, Тереза, впервые услышала об Уэйкфилде в 1997 году, после его появления на обложке журнала Бернарда Римланда Autism Research Review International. Затем, в декабре 1998 года (всего через два месяца после того, как Ричард Барр подал иск), она подала в суд, объявив, что ее дочь пострадала от вакцины. Воодушевленная статьей о двенадцати детях, она наконец встретилась с Уэйкфилдом в Сан-Диего в октябре 2001 года. Подобно Джейн Джонсон из Thoughtful House, Тереза посетила конференцию Римланда «Победить аутизм сейчас!», на которой выступил харизматичный британский доктор. Он рассказал родителям о своем открытии – «аутистическом энтероколите» – и утверждал, что почти нашел причину. Когда он выходил из зала, Тереза поспешила за ним.

В ходе перекрестного допроса на второй день судебного заседания она рассказала, чем закончился этот контакт.

– Вы когда-нибудь обменивались электронными письмами с доктором Уэйкфилдом? – спросила ее Линн Риччиарделла, адвокат Министерства юстиции.

– Да, – ответила Тереза с места для свидетелей.

Это была дама 45 лет, в очках, с красивыми серьгами и копной черных кудрей. Изысканная. Стильная. Как Мисс номер Два.

– Примерно сколько писем вы ему отправили?

– Боже, я не считала.

– Больше десяти?

– Да, больше десяти.

– Больше пятидесяти?

– Наверное, больше сотни. Но меньше 150.

Девочка на высоком стульчике – единственный ребенок Терезы – родилась в больнице недалеко от дома в Юме, штат Аризона, в двадцати минутах от границы с Мексикой. Сразу после рождения – 30 августа 1994 года – ребенок получил вакцину против гепатита В, а через месяц ей ввели еще одну дозу. Через два месяца ей сделали два укола: тройную АКДС и прививку от Haemophilus, добавив еще пероральную иммунизацию от полиомиелита. В декабре и марте следующего года все три прививки повторили, а затем ввели третью дозу против гепатита. В сентябре 1995 года девочку вакцинировали от ветряной оспы. А в среду, 20 декабря, в возрасте 15 месяцев она получила MMR.

На тот момент это был типичный для США календарь прививок. Тем не менее Тереза и ее муж, Майкл Седильо, заявили через юристов, что тимеросал, консервант вакцины на основе ртути (в те дни добавлявшийся в вакцины от гепатита и АКДС), повредил иммунную систему Мишель, что сделало ее уязвимой для ослабленного вируса кори в вакцине MMR.