Брайан Дир – Доктор, который одурачил весь мир. Наука, обман и война с вакцинами (страница 12)

«Меня убедили», – сказал Паундер в своем августовском интервью BBC. «Почти все» данные выглядят «биологически правдоподобно», – так он подтвердил, что «вирус существует». Это было сказано публично. Между тем в частном порядке не один, а даже два документа с результатами пилотного исследования были отправлены в The Lancet. Один был клинической статьей под названием «Новый синдром: энтероколит и регрессивное поведенческое расстройство» с «нейропсихиатрической патологией», «отклонениями» и т. д. Там значился Уэйкфилд и одиннадцать соавторов. Другой был «научным» обоснованием, в основном иммуногистохимическим, с добавлением множества молекулярных данных.

Спектакль прошел на ура. Он снова сделал это. Даже у открывших H. pylori Робина Уоррена и Барри Маршалла никогда не было двух статей в The Lancet. Теперь, будучи отцом четверых детей (последнему из них, Корину Джон Огиливи, исполнилось лишь четыре месяца), Уэйкфилд ждал решения журнала.

Никто не сомневался, что будет дальше. Уэйкфилда сопровождал попутный ветер славы. Всплеск известности несомненно привлечет Ричарда Хортона, бывшего главного редактора Royal Free. Расчеты влияния его журнала, основанные на популярности среди исследователей, показали, что он конкурирует с лидером сферы, New England Journal of Medicine. Уэйкфилду повезло еще больше: Хортон поручил пустить статью в печать редактору – шутливому семейному врачу, 54-летнему Джону Биньяллу, который на тот момент был в ударе, так как быстро отследил серию случаев редкого заболевания мозга (нового варианта болезни Крейтцфельдта – Якоба). Он был сторонником политики, которую коллеги назвали «правилом Биньялла»: если что-то обсуждается более 10 минут, значит это интересно и должно быть напечатано.

Однако за каждую принятую статью можно потерять баллы. Успех нельзя принимать как должное. Многое зависит от экспертной оценки. И снова Уэйкфилду сопутствовала удача. В середине ноября 1997 года Биньялл отправил оба документа профессору детской гастроэнтерологии Дэвиду Кэнди, который работал в 100 километрах к юго-западу от Лондона. Он никогда раньше не рецензировал статьи для The Lancet. Наставником Кэнди был тот самый Джон Уокер-Смит. «Я знал, что все, написанное Джоном, хорошо и достоверно», – рассказывает Кенди.

Земля круглая.

Больница и медицинская школа начали подготовку. Это будет величайший момент Royal Free за последние пару десятилетий. Уэйкфилд и Паундер встретились с менеджерами и убедили их организовать еще одну пресс-конференцию, даже большую, чем прошлую, посвященную статье с вопросительным знаком. «Доктор Уэйкфилд подчеркнул, что с ним связались все крупные новостные организации», – сказала декану Ари Цукерману пресс-атташе больницы, Филиппа Хатчинсон.

Шестидесятипятилетний Цукерман был не только профессором микробиологии и редактором журнала J Med Virol. Этот высокий плотный мужчина в очках, напоминающий сову, стремился к известности. Он возглавлял ВОЗ и был резко настроен против вакцинирования от гепатита В. На всякий случай он решил описать предстоящее мероприятие не как пресс-конференцию, а как брифинг, фокусируя внимание СМИ на определенных «желудочно-кишечных изменениях», о которых сообщалось в клиническом исследовании.

Цукерман будет впоследствии сильно сожалеть об этом. Он предполагал, что ему, как декану, необходимо управлять средствами массовой информации, а не просто озвучить выводы Уэйкфилда. Этот пресс-релиз, в котором результаты описывались как «противоречивые», по его мнению, должен был ослабить пыл репортеров. «До тех пор, пока соответствующие национальные и международные органы, включая ВОЗ, не решат пересмотреть политику, касающуюся иммунизации MMR, Royal Free будет продолжать поддерживать текущую программу», – говорилось в его сообщении.

Несмотря на осторожность Цукермана, была развернута серьезная PR-компания, и на планирование этого брифинга ушли месяцы. Размер батареи тогда все еще ограничивал функциональность мобильных телефонов, поэтому для журналистов были установлены дополнительные стационарные телефоны. Механические автоответчики лишь усиливали общественную реакцию. В планах также была репетиция и беспрецедентный 21-минутный пакет видеороликов для телевидения.

Никто из участников потом не сможет поручиться, что они не предвидели последствий. Общественный страх, вызванный публикацией статьи с вопросительным знаком, привел к падению использования MMR, и каждый год показатели иммунизации ухудшались. Через несколько дней после статьи в Pulse больница была «наводнена» (цитата Уэйкфилда) семьями, которые задавали вопросы о MMR. А в пакете видеороликов, заказанных больницей, он утверждал, что результаты у дюжины детей оправдывают приостановку введения тройной вакцины в пользу одиночных прививок.

«Я достаточно обеспокоен долгосрочной безопасностью поливалентной вакцины, то есть комбинированной MMR. По моему мнению, ее следует приостановить, – сказал он в одном из четырех вариантов одного и того же записанного сообщения. – Я считаю, что моновалентные, одиночные вакцины против кори, эпидемического паротита, краснухи, в этом контексте, вероятно, будут более безопасными».

Его наставник Паундер (надеясь на продвижение в коллегии врачей) предупредил правительство о грядущих событиях. Хотя второе, «научное» исследование было отклонено The Lancet (в более позднем судебном иске Уэйкфилд утверждал, что у него даже не было копии), клиническая статья должна была вызвать бурю негодования. «Мы полагаем, что в настоящее время доступно лишь ограниченное количество моновалентной противокоревой вакцины, и ваше ведомство, возможно, пожелает изучить эту потенциальную проблему», – написал Паундер главному врачу Англии Кеннету Кайману.

Однако у профессора гастроэнтерологии были проблемы и поважнее: какие преимущества получит его отделение в результате публикации его протеже? В рамках национальной программы государственные деньги предназначались для наиболее успешных отделений, причем публикации опять же были ключевой мерой оценки. Грубо говоря, это мероприятие могло принести прибыль не только для медицинской школы, но и для гастроэнтерологии. Действительно, годы спустя, когда я спрашиваю ученого, работавшего в Royal Free, «что объясняет этот феномен», который я к тому времени исследовал, она отвечает двумя словами: «Рой Паундер».

Итак, все было готово: переполненный зал, кофе и печенье на пятьдесят человек, и в четверг, 26 февраля 1998 года, в 10:00, была озвучена последняя статья Уэйкфилда. Место проведения мероприятия, то, что в больницах называется атриумом, было расположено на первом этаже, рядом с главным входом в здание. Комната размерами 15 на 30 метров, без естественного света, освещалась белыми неоновыми лампами, которые даже мотылек не принял бы за солнце. Продолговатый пол из твердых пород дерева был обрамлен семью колоннами и застлан ковром, как бальный зал в отеле средней ценовой категории.

К 10:00 репортеры, продюсеры и операторы собрались на стульях с жесткими спинками. Они смотрели на стол с синей скатертью, за которым должны были сидеть непосредственные виновники торжества, и на деревянную кафедру, где должен был стоять Цукерман. Times, The Guardian, the Daily Telegraph и The Independent, все были здесь. Как и Mail on Sunday, Express и Practice Nurse. Телевиденье представляли Channel 4, Channel 5, BBC и Sky News. Приехали представители радиокомпаний Press Association и Reuters. Pulse отправили два человека, The Lancet – трех. Команда Уэйкфилда насчитывала почти дюжину докторов.

За месяцы, прошедшие с момента первого поступления в журнал, статья существенно изменилась. Был добавлен автор – патологоанатом по имени Сьюзен Дэвис, и теперь под заголовком насчитывалось тринадцать фамилий. После обсуждений было решено раздать журналистам в руки и рассыпать по стульям эти пять страниц под двухстрочным заголовком готическим шрифтом:

«Гиперплазия лимфоидных фолликулов подвздошной кишки, неспецифический колит и нарушение развития у детей».

Вряд ли кто-нибудь без медицинского образования смог бы разобраться в этом названии. Но выводы статьи, содержащиеся в разделе «Интерпретация», были достаточно простыми для понимания даже простому обывателю.

«Мы изучили ассоциированные желудочно-кишечные заболевания и регресс в развитии в группе ранее здоровых детей, которые, как правило, демонстрирвали временную связь с возможными триггерами окружающей среды».

Из этого текста явно следует, что ничего не доказано. Но эти триггеры, описанные как «очевидные ускоряющие события», фактически сами просились в новости. На второй и третьей страницах были приведены две таблицы, по два столбца каждая, с перечислением фактов о детях. Пациенты были анонимны, пронумерованы от 1 до 12: одиннадцать мальчиков и одна девочка в возрасте от 3 до 9 лет. Ни у кого не было диагностировано заболевание Крона.

Таблица 1 была сложной. Даже опытным медицинским журналистам сложно расшифровать такие термины. Каждому пациенту были присвоены строки «аномальные лабораторные тесты» плюс «эндоскопические» и «гистологические» результаты. Почти в каждой строчке были одни и те же загадочные фразы – хронический неспецифический колит, воспалительное заболевание толстой кишки, лимфоидная гиперплазия подвздошной кишки, отек слизистой тонкой кишки.