Братья Швальнеры – Расеянство (страница 8)
– Послушай, – Катя уж и придвинулась к нему поближе, и за руку взяла – ну, чтобы доверительнее слова ее звучали, чтоб из ушей прямо в сердце шли, – этому обществу глубоко плевать на свое здоровье и свою жизнь уже давно. С тех самых пор, как несколько лет назад Белый дом расстреляли… Тебе одному больше всех надо! Пора думать по-новому…
– А воспитывали меня по-старому, – не унимается Мойша. – Чтобы о других сперва, а потом уж о себе…
Ласково посмотрела Катя на Мойшу – упертый ей достался паренек. Однако сразу же подумала она, таким и должен быть настоящий мужчина. Пусть таким и остается до поры. А там – перевоспитаю. Улыбнулась. А руку все ж не отпускает. Так и ведет до самой больницы. И ему вроде как по дороге светлее стало, надежнее, спокойнее. Только вот у входа расцепиться все же пришлось – мало ли чего больные могли подумать.
Как раз в канун праздновали день рождения Виктора Акимова. Пользуясь временным отсутствием больных, решил Мойша навестить своего нового товарища на рабочем месте.
А у того все кипело – одна операция за другой, сложно было застать его в ординаторской без дела сидящим. Не отрывался от производственного процесса молодой доктор, все горело в руках.
– Что у тебя за ажиотаж с утра? – спрашивал Мойша.
– Да черт знает что. Третий бомж уже поступает с признаками отравления алкоголем.
– Вот те раз. Каким?
– А ты не понимаешь? Боярышником!
– Что за напасть? А раньше такого не было?
– В том-то и дело, что нет. Раньше они спокойно столовались в тех забегаловках, ну… ты понял, в каких. Там наливали дешевую водку. Хреновая конечно, в рот взять нельзя, а все же акцизами облагается, и за качеством администрацию следить заставляли. Ну, одним словом, не сдохнешь. А сейчас…
– То есть, как по-твоему, выходит, что я оказался виновником смертей этих несчастных?
– Да нет конечно, что ты. Их бы и без тебя закрыли, закрывали ведь уже раньше, так что дело времени… Просто понимаешь… В нашей стране существует правило круговой поруки. Или, как писал Тютчев, «нам не дано предугадать, как наше слово отзовется». Ты-то за благое дело ратовал, и предвидеть не мог тех последствий, которые наступили, а оно вишь как все…
Не много оптимизма вселили слова коллеги в Мойшу. Видя это, Виктор похлопал парня по плечу.
– Пустяки. Не грузись. Слушай, мне к тебе заскочить надо, проконсультироваться по одному вопросу. Тебе когда удобно?
– Да хоть когда.
– Нет, мне так, чтобы народу не было.
– Давай ближе к пяти.
– Договорились. А пока, старик, извини, в оперблок надо.
День разгорался – к Моисею Самуиловичу потянулись больные.
Первым на пороге показался местный адвокат, заведующий юридической консультацией. Ему и представляться не надо было – молодой доктор сразу понял, с кем имеет дело. Еще бы, не каждый ведь является в больницу в пенсне и с кожаным портфелем под мышкой. Да еще в галстуке-бабочке.
– Не удивляйтесь, молодой человек, – забормотал посетитель. – Это у нас в диковинку, а на западе уже давно принято представителям моей профессии носить галстуки-бабочки и пенсне.
– Простите, не знал, но как бы то ни было, очень и очень стильно.
– Благодарю покорно. Вы знаете, у меня проблемы по Вашей части.
– Я догадался, что Вы не чаю попить зашли.
– Что-то очень чешется в паху и даже, кажется, какой-то фурункул образовался…
Осмотрел доктор пациента – и сразу разочаровал.
– Должен Вас огорчить. Это не фурункул. Это твердый шанкр!
– Простите?
– Первый признак сифилиса.
– Бытового?
– В паху? Шутить изволите? Венерического конечно!
– Однако! – искренне удивился адвокат. – Откуда бы ему взяться?
– Я, конечно, не знаю всех подробностей, но мне кажется, что Вы недавно побывали в одном учреждении, хоть и новом, но уже хорошо мне знакомом…
Тот спрятал глаза.
– Я хочу просить Вас, чтобы это осталось между нами.
– Врачебная тайна для меня закон, но я все-таки поостерегся бы на Вашем месте…
По глазам адвоката Мойша понял, что его услышали.
– …Ахахахаха!!! – на всю ординаторскую раздавался смех коллег-врачей, когда Мойша рассказал им о своем утреннем пациенте. В обеденный перерыв сотрудники поликлиники собрались здесь, чтобы перекусить, перекурить, поиграть в шахматы, а также поделиться врачебными сплетнями – какая профессия без них.
– Ну что Вы! – обижался и недоумевал молодой доктор. – Я ведь не для этого! Я к тому, что эпидемия шагает по городу, а мер никаких не принимается!
– Да ты не обижайся, парень, – похлопал его по плечу заведующий отделением кардиологии. – Мы без злобы. Это ведь дальше стен больницы никуда не уйдет. А все же этому старому жидовскому прохиндею так и надо… Знаешь, сколько он народу объегорил? Ничего, пускай теперь помучается, с него не убудет…
Мойша надулся. Доктор не понял, что обидного он сказал, пока Виктор на ухо не шепнул ему, что тот, мол, тоже еврей.
– Тьфу ты, сынок. Я ж без задней мысли, – пустился в извинения старый врач. – Везде люди есть, и везде они разные. Ты вот хороший парень, а этот ну… жид какой ни на есть, проходимец редкий. Ты на свой счет не принимай! А все же хорошо, что он намотал…
Мойша был несколько удивлен такой постановкой предложения, но промолчал.
После обеда явился к нему сантехник в прошлом, а ныне – замглавы городского ЖКХ Буравлев. Грубый, посредственный, хамоватый, он даже не соизволил представиться.
– Мне наверное того… анализы наверное надо? Заболел я.
– Чем, простите?
– Вши вроде, – вполголоса, слово стесняясь, проговорил Буравлев.
– На голове?
– Нет… тама…
– Понятно. Как диагностировали?
– Да ты чего?! Что ж, я не вижу или не понимаю?
– Что ж, сдайте анализы и приходите…
– …Есть Бог на небе! – ударил ладонью по столу Витя Акимов.
– Чего ты?
– Этот Буравлев людям столько крови попил. Стольких обобрал, еще будучи простым сантехником, а уж когда должность дали, тут уж совсем берега видеть перестал…
– И ты тоже считаешь, что в болезнях Циммермана и Буравлева есть социальная справедливость?
– Ну знаешь… Я такого не сказал, но уж из-за этих двух подлецов явно не стал бы землю рыть.
– Ладно, учту. Что с тобой такое?
– Щепетильная история…
У Мойши похолодели руки. Начало было интригующее и пугающее. Доктору казалось, он знал, что его коллега произнесет в следующую минуту.
– Я тут давеча перед днем рождения подарок решил себе сделать. Ну и посетил одно место прекрасное… И, по-моему, хламидиоз… Чешется жуть. И боли при мочеиспускании…
– У меня к тебе только один вопрос.
– Валяй?
– У кого ты был в тот день?