Братья Швальнеры – Расеянство (страница 4)

– Что заразились в одно и то же время.

– Странно, очень странно…

– Ничего странного, – Катя говорила резким и уверенным голосом, несмотря на присутствие больных в кабинете.

– У тебя, что, есть соображения по этому вопросу?

– А у кого их нет?

– Ладно, потом обсудим. Иди пока. А вам, товарищи, пропишу укольчики…

Взрослые мужики при этом слове замялись как дети.

– Может, без уколов, доктор?

– С уколами, с уколами. Здоровье штука серьезная. И впредь будьте аккуратнее.

Вечером Моисей Самуилович, по традиции, провожал Катю домой.

– И что это, по-твоему, такое было?

– Эпидемия хламидиоза.

– Ну, так уж и эпидемия. Три дурака подцепили каких-нибудь колхозных дур и айда…

– Если бы все было так просто… Вы заметили, что пришли одни мужики. Где дуры-то? Где разносчицы?

– Так они тебе и пришли. Эти-то от стыда сгорали, пока объяснялись, а ты хочешь, чтобы женщина – какая бы там ни была – созналась в таком деле… Нет, Катерина, ты не права.

– Да ладно Вам, Моисей Самуилович! Если бы такая в деревне была, то уж все бабы бы заразные ходили, а она бы уже от бабьего гнева где-нибудь на том свете пряталась. Вы жизни деревенской не знаете.

– А ты знаешь?

– Знаю. Потому что сама в деревне родилась. Только не в этом дело.

– А в чем? Откуда, по-твоему, пришла инфекция?

– Из публичного дома.

– Из какого публичного дома?

– Вы, что, ничего не знаете? Наш мэр учредил муниципальный бордель, чтоб, значит, казну городскую пополнять. Ну все туда сдуру и ринулись, мужики-то. А кто там работает? Проститутки одни, за которыми раньше тот же мэр с начальником полиции и гонялись. Теперь же их, чтоб сроки не давать, согнали в этот бордель и заставляют, значит, на государство работать.

– Что за ерунда? А куда же органы смотрят?

– А никуда. Вывеску непонятную повесили на этом, прости Господи, и все рады-радехоньки. Ведь не только бюджет пополняется, а и их карманы тоже. Это же не запланированная статья, значит, и доходы, и расходы по ней можно рисовать какие угодно – все равно никто не проверит и не накажет. А где такое появляется – там сразу лихоимцев целый отряд! Вы жизни совсем не знаете…

– Ну знаешь, в Первом мединституте меня не этому учили… Вот ты говоришь, бордель. Так там ведь должны же быть какие-то средства защиты что же, организаторы не знают об этом? Как же эти твои проститутки раньше-то работали, когда индивидуалками были?

От примененного Мойшей словесного оборота Катя улыбнулась.

– Раньше, когда у них сдельщина была, они имели специальную статью расходов на это дело. А теперь кто им это финансировать будет? Мэру наплевать, хозяйке борделя тоже, клиент, как всегда, думает авось пронесет. Вот и выходит потом…

– Подожди, так если это дело так будет дальше продолжаться, мы с тобой за переработку начнем получать? Это ж весь город у нас лечиться будет?

– Как один.

– Так если серьезно, это же ЧП! Надо срочно мэру сигнализировать!

– Да наплевать всем, Моисей Самуилович! Наплевать.

– Слушай, – подумав, спросил доктор. – А откуда ты так хорошо все знаешь про этих… ну, проституток?

– А у меня подруга детства есть, Настя. Она раньше в суде секретарем – машинисткой работала. Вот когда их штрафовать да судить привозили, она с ними и разговаривала. Девчонка хорошая, неглупая, правда, все на зарплату жаловалась, говорила, если из суда выгонят, в шлюхи пойду. Вот она-то мне все и рассказывала про их нелегкие «трудовые будни».

– А сейчас она где?

– А там же, в публичном доме и трудится. И чуть ли не впереди планеты всей там, говорят. А чего ей – на передок слаба, а тут еще и деньги, да и какие – в сравнении с зарплатой секретаря суда практически огромные! Жалко ее…

– А ты чего же? – Мойша поймал шутливую волну. Он знал, что лучший способ понравиться женщине – это рассмешить ее.

– Чего?

– Ну, не пошла-то? Деньги ведь, сама говоришь, хорошие.

– Да ну Вас! – гневно отмахнулась от дурацкого вопроса Катя. Сквозь напускную злость заметна была ее улыбка – значит, уже понравился, решил Мойша.

2.Клятва Гиппократа

– Разрешите, доктор?

– Конечно. Вы на учете? – Мойша разговаривал с больным, не отрываясь от биографии венгерского врача Игнаца Филипа Земмельвайса, внесшего значительный вклад в развитие антисептики.

– Нет, впервые. Вот талон.

– Слушаю Вас, – отложив книгу, он посмотрел на пациента. Опрятно одетый, в галстуке даже. Приятно было увидеть здесь, в этой глуши, интеллигентную внешность.

– Знаете, доктор, – он мялся как обычно мялись в этом кабинете больные. Мойша понимал их стеснение – с такими вопросами приходили только к санитарному врачу, они отличались от простуды или зубной боли именно своей щепетильностью, – и потому не прерывал. – Такие болезненные ощущения при мочеиспускании… что-то подозрительное…

Лексикон посетителя приятно удивил доктора.

– Вы кем работаете?

– Учителем в школе.

Он улыбнулся:

– Это заметно. Подите в лабораторию вот с этим и сдайте мочу на анализ, а потом приходите ко мне.

Он пришел через полчаса – по сделанному Катей описанию налицо были все признаки гонореи. У Мойши не укладывалось в голове все, написанное на листке – как у такого приличного, с виду, человека может диагностироваться вдруг такое заболевание, свойственное проституткам или дальнобойщикам?

– Простите мне мой вопрос… Но сколько у Вас было половых партнеров за последнее время?

– Два.

– Из них постоянных?

– Один.

– А еще один?

– Но это же личное…

– Извините меня еще раз, просто у нас тут с коллегами спор вышел. Видите ли, какие-то странные признаки эпидемии венерических заболеваний я наблюдаю последнее время. Это заставляет задуматься.

– Это оттуда…

– Откуда?

– Из публичного дома, – шепотом ответил учитель.

– Вы имеете в виду дом досуга?

– Да.

– После его посещения у Вас начались признаки гонореи?

– Именно. Но, пожалуйста, никому ничего не говорите – мне такая слава в маленьком городке, сами понимаете, без надобности.