Братья Швальнеры – Расеянство (страница 13)
Когда Катя вбежала в свой подъезд, а Мойша по привычке постояв несколько минут и увидев, как зажигается свет в ее окне, побрел в сторону дома, его вдруг окликнул знакомый голос:
– Эй!
Он обернулся. Любимая сияла улыбкой и смотрела на него из окна.
– А это не Марк Твен сказал!
– Что?
– Ну что лучше сделать и жалеть, чем жалеть о не сделанном.
– А кто?
– Веллер. Бее, – она показала ему язык и скрылась за шторой. Он улыбнулся и, казалось, глаза его повлажнели – то ли от яркого света, бьющего из ее окна в ночи, а то ли – от счастья.
Утро выдалось для всей городской администрации просто ужасным. Мало того, что у мэра и его первого заместителя, дома творилось черт знает что в связи с нововведениями в городской инфраструктуре, так еще и перед зданием собрался какой-то стихийный митинг, на который городские власти не давали разрешения. И хотя он был малочисленный, после утренней планерки, мэра все же заинтересовала суть требований собравшихся.
– Да черт их знает, бабы какие-то… Это, по-моему, с завода металлоконструкций, зарплату пришли требовать, – Кузьмин только отмахивался от вопросов мэра, не отрывая головы от бумаг. Заместитель был непривычно хмур и рассеян, мэру было непривычно видеть его таким.
– Что с тобой? Не спал, что ли?
– Да какое там! Моя знаешь, чего отмочила?
– Чего?
– На работу в борд… в дом досуга собралась устраиваться!
Мэр выпучил глаза от удивления:
– Шутишь? Ей-то зачем?
– Популярность, говорит, падает. Пиар ход решила сделать.
– Хе, – усмехнулся городской голова. – Ну бабы! Совсем с ума посходили! А моя вчера заявила, что требует равноправия, чтобы мы, значит, мужской коллектив в дом досуга навели, и они тоже могли его посещать.
– По-моему, открыли мы с тобой ящик Пандоры…
– Не бзди, все в наших руках. Пока из этого ящика только файда городскому бюджету сыплется, так что… общественные интересы для нас выше личных… Черт, да что это за бабы-то?! Выйти, что ли?
– Пойдем.
Стоило мэру и его первому заместителю переступить порог мэрии, как они замерли в немом оцепенении. На плакатах, которые женщины держали в руках, значилось: «Даешь мужиков в дом досуга!», «Даешь досуг для женщин!», «Требуем равноправия!», «Мы тоже люди» и тому подобное.
– Погоди, я узнаю, чего они хотят, – Кузьмин шагнул навстречу толпе, но мэр остановил его.
– Я и без тебя знаю, чего они хотят.
– Не понял?
– Они мужиков требуют.
– Каких мужиков?
– Я ж тебе рассказывал, в дом досуга мужской коллектив! Чтоб самим, значит, пользоваться…
Голос мэра подхватила одна из протестующих.
– Конечно! Мы, что, не люди?! Работаем и устаем не меньше вашего! Вам можно, а нам что же?..
Тут взгляд мэра привлекла машина местного телевидения, показавшаяся у въезда на площадь.
– Твою мать, этого не хватало… Дорогие женщины! Обещаем вам принять меры по устранению этого недостатка и как можно скорее! Только расходитесь, пожалуйста!
– Чего?! Правда глаза колет? – разошлись бабы.
– Митинг не санкционирован! Сейчас полицию позову! Марш отсюда!
– Так будут мужики-то?!
– Будут, будут, такие мужики будут, что вы все на свете забудете, только расходитесь, пожалуйста…
Участницы сборища стали разбредаться, когда подоспела съемочная группа.
– Здравствуйте, Николай Иванович. Что здесь такое происходило? – наставив камеру на мэра, вопрошал репортер.
– Ничего, вам показалось.
– Кажется, женщины чего-то требовали.
– Это работницы завода металлоконструкций. Там образовалась некоторая задолженность по заработной плате. И сегодня у ворот завода проводится санкционированная забастовка сотрудников. Вот туда прошу, пожалуйста.
Спустя минуту мэр и Кузьмин в сопровождении машины тележурналистов ехали к зданию завода.
– Ты чего? Ты зачем их туда потащил? Нам нужен этот скандал с прокуратурой?
– Ты дурак?! Лучше было бы, если бы они узнали про бор… дом досуга?! Тогда нам точно головы не сносить! А тут из двух зол выбираем меньшее…
Велико же было удивление приехавших, когда у ворот завода никакой манифестации они не увидели. Дворник разметал мусор в разные стороны и клубил пыль. Задыхаясь от нее, Кузьмин спросил у него:
– Тут же забастовка должна была быть!
– Знамо дело, должна. Да нету, как видишь.
– А где же… все?! Да прекрати ты мести, когда с тобой разговаривают! Видишь, журналисты приехали, снимать хотят…
– А чего тут снимать? Меня разве?
– Так где работницы-то?
– Знамо где – у борделя…
– У дома досуга?
– У него.
– А чего они там делают?
– Да они собрались к девяти, все чин чином было. А потом одна, Манька, многостаночница, говорит: «Чего, мол, от этих бюрократов чиновных ждать? Все равно ни хрена не заплатят! Лучше пошли, девки, работать в дом досуга! Там и зарплаты выше, и работа легче, и платят своевременно». Все и ушли.
– Мать твою, – ударил себя по лбу Кузьмин и опрометью бросился к мэру. Прошептал ему что-то на ухо и спросил вслух:
– И что будем делать?
Репортеры меж тем почуяли неладное:
– Так а где бастующие?
– Делать нечего, – развел руками мэр и ответил, обращаясь к журналистам: – Видите ли, у нас тут недавно открылось заведение… «Дом досуга трудящихся» называется. Гражданки отправились туда… чтобы, так сказать, устроиться на работу. Как говорится, сколь потопаешь, столь и полопаешь. Прошу, сейчас мы туда и поедем…
– Ты что делаешь? – в недоумении дергал его за пиджак Виктор Федорович.
– А что мне прикажешь делать? Хочешь, чтобы они сами нос туда сунули, а потом ославили нас на всю область? Лучше уж мы сами укажем, что снимать и как. Авось, удастся задобрить. Может, натурой возьмут.
Приехали к дому досуга. Ох и народу же здесь было! От мала до велика – и работницы завода металлоконструкций, и интеллигентные женщины, и школьницы со студентками, и даже с грудничками роженицы. Все держали в руках заявления и трудовые книжки. Репортеры приблизились к одной из женщин.
– Простите, как Вас зовут?
– Мария Ильинична.