Братья Швальнеры – КГБ против СССР. Книга вторая (страница 2)

– А причем тут Брежнева и бриллианты?

– Ну это, конечно, тоже слухи, но ведь и она к подобным драгоценностям, говорят, неравнодушна.

– Думаете, они вместе этим занимались?

– Ну а зачем тогда Зою-то убили? – продолжала шептать консьержка.

– Убийство с целью ограбления?

– Ну а какая еще цель могла быть в ее отношении? Кому она сама-то нужна была?

– Хорошо. Тогда перейдем непосредственно к дню смерти Зои Алексеевны. Конечно, если бы кого-нибудь подозрительного увидели, то сообщили бы нам, и все-таки я спрошу: никого здесь не было, кто бросился бы вам в глаза?

Старушка улыбнулась:

– Вы сами ответили на свой вопрос.

– Но как тогда убийца проник в ее квартиру?

– Может, через окно?

– На пятый этаж?!

Та только развела руками:

– Вы следователь. Что могла и знала, я рассказала. Дальше ваша работа.

– Да, вы правы.

На улице стоял легкий морозец. Колесниченко вышел на улицу, перешел через дорогу от дома, уселся на скамейку в парке и закурил.

«Интересно получается. Опять Брежнева. Сомнений в ее причастности к ограблению Толстой у меня никогда не было, но то, что она пойдет на „мокрое дело“ для меня, конечно, откровение… – он повернул голову правее и увидел угловой дом, стоящий через две постройки от дома Федоровой. Это был дом правительства, тут жили и Брежнев, когда бывал в Москве, и Щелоков, и Андропов. Символична была близость этого дома к тому месту, где кровавый след оставили бриллианты, которые так любила дочь главного партийного функционера. – И о совпадении тут сложно говорить, слишком уж обстоятельства дел схожи. Значит, у Федоровой в квартире хранилось нечто, что привлекло внимание первой леди почище, чем „королевская лилия“ красного графа. Его вдову Галина Леонидовна пожалела – почему же подруга, Федорова, пала жертвой „желтого дьявола“, овладевшего дочерью Генсека? Или все-таки Честертон прав? Все-таки может замылиться глаз у консьержки, которая, как правильно подметил Сельянов, ежедневно десятки и сотни граждан через себя пропускает, и не заметит она человека в просто сером костюме… – Логика мышления следователя заставила его самого улыбнуться. – А кто у нас, как известно, всегда серые костюмы носит? КГБ. Ладно, так черт знает до чего додуматься можно. Но версию о причастности Брежневой все же проверим. Особенно, если по ходу следствия еще где проявится – все-таки двух совпадений в рамках одного дела быть не может…»

Совпадение, которого так ждал Колесниченко, вскоре случилось. Когда в конце дня он пришел к Генеральному прокурору Союза Рекункову, тот с порога вывалил ему сногсшибательные новости.

– Ну как, удалось что-нибудь откопать?

– Да вы что, Александр Михайлович?! В первый же день результатов ждете от такого-то преступления?!

– От какого?

– От связанного с бриллиантами. Вы ведь работали заместителем прокурора, когда мы год назад расследовали ограбление квартиры Толстой. Быстро мы тогда чего-то добились? Да и вообще, добились ли?

– Ну все-таки какие-то результаты да были…

– Да, но и обстоятельства дел разнились. Здесь все-таки труп, пропажа бриллиантов, в то время, как денежные средства остались нетронутыми. Дело носит весьма специфичный характер…

– Я понимаю, Владимир Иванович, и вас не тороплю. Но и вы меня поймите – я здесь человек новый, и мне с порога ругаться со Щелоковым тоже не очень улыбается.

– А зачем вам с ним ругаться? – недоуменно спросил Колесниченко.

– Мне звонил Чурбанов и настойчиво требовал отчитываться перед ним о результатах следствия. Как только что-нибудь проявится более или менее четкое, имейте это, пожалуйста, в виду, и докладывайте мне.

– Как скажете, только… что-то странное получается – Генеральный прокурор будет докладывать заместителю министра, за законностью действий которого должен надзирать?

Рекунков улыбнулся и посмотрел в глаза следователю:

– Владимир Иванович, вы ведь не первый год здесь работаете…

– Конечно. Все сделаю, как вы приказываете!

Поняв, что спорить с человеком, менее решительным, чем его покойный слабовольный предшественник, бесполезно, Колесниченко опрометью бросился к Андропову.

– Опять след Брежневой! – с пеной у рта доказывал он председателю КГБ, который спокойно и невозмутимо слушал его, внимая каждому слову. – Интерес Чурбанова понятен – если мы прихватим женушку, то еще неизвестно, как отнесется к этому Генсек, и останется ли сам он при генеральских погонах?! Но пойти у него на поводу сейчас – это не только поставить навсегда крест на расследовании ограбления Толстой и убийства Федоровой, но и упустить стратегически важные для страны бриллианты, что наверняка были украдены из квартиры! Где они сейчас? Не факт, что уже не за кордоном!

– Факт, – спокойно ответил Андропов.

– Что?!

– Что слышал. Федорова нужна была Брежневой именно для того, чтобы вывозить скупаемые ей по всей стране бриллианты за рубеж.

– А иначе она никак не могла это сделать?

– Могла, и, по нашим сведениям, даже делала. Иногда ей удавалось договориться с пограничниками, с сотрудниками ОВИРа, даже с некоторыми нашими сотрудниками – согласись, что сложно отказать дочери Генсека? Но очень скоро этот канал закрылся, да и делиться с нечистыми на руку чиновниками она не горела желанием. А здесь – такая прекрасная мадам, которая так часто выезжает за границу без каких-либо проволочек…

– Кстати, почему? Почему, когда выехать даже в дружественную республику из числа членов ОВД, для обычного человека – целая проблема, – Федорова так беззастенчиво и спокойно покидала пределы СССР?

– Чтобы ответить на этот вопрос, надо понимать, куда и к кому она ездила. Адмирал Тэйт, отец ее дочери, занимает не последнюю позицию в высшем руководстве Пентагона, а нам, в условиях и без того накалившихся отношений между двумя сверхдержавами, лишний раз нагнетать тоже… Так что, пока он был жив, мы выездам не препятствовали. Мы бы и дальше не препятствовали, учитывая, что у нее дочь там на ПМЖ осталась. Но, сам понимаешь, поступающие сведения не позволяли дальше идти у нее на поводу. Да и дочурка дала жару.

– А что случилось?

– Выпустила в США книгу воспоминаний под названием «Дочь адмирала», в которой с весьма антисоветских позиций расценила тюремное заключение матери. Понятное дело, мы не можем закрывать глаза на собственные недостатки, к числу которых, разумеется, относятся перегибы культа личности. Но и вот так, как она, огульно и слепо обвинять весь русский народ и всю страну в этом как-то…

– Если все так, как вы говорите, не вполне понятно, зачем Брежневой избавляться от своего главного перевозчика?

– А это отдельная история. Она на днях опять в США собиралась, а наши спецы выезд закрыли. Так она давай пороги обивать так, что треск отдавался аж в моем кабинете. И, во время очередного своего посещения, пригрозила в этих самых стенах тем, что насовсем покинет Союз. Сам понимаешь, у Чурбанова и Брежневой запросто могут быть здесь свои уши, так что, видимо, поняв, что канал закрывается раз и навсегда, а Зоя Алексеевна может покинуть пределы Союза с ее «кровно нажитыми» ценностями, Галина Леонидовна и решила перейти Рубикон.

– Да, страшно. Сколько лет работаю в органах, а все никак не могу понять, как в руках ее самой и таких, как она, сосредотачивались стратегические богатства, с которых правоохранительные органы глаз не спускают?

– Как, говоришь? Да очень просто. За всеми не уследишь, а между тем разными путями в СССР стекается ежедневно великое множество неучтенных драгоценностей – моряки везут, торгпреды, сотрудники МИДа, недалеко ушедшего от насквозь прогнившего МВД. У кого-то от предков что-то осталось, а сдавать государству означает обкрадывать себя. И потому во всех странах Союза, во всех областях и республиках идут подпольные скупки. В интересах жен и дочерей высшей партийной верхушки, включая ту же Брежневу, ту же Щелокову, ту же Мжаванадзе – жену бывшего первого секретаря ЦК КП Грузии, – скупается золотишко, бриллианты, платина, серебро. Потом руководство местных горкомов и обкомов, чтобы подняться по служебной лестнице, да и денег на посредничестве подзаработать, перепродает это вот этим вот сиятельным гражданкам, каждая из которых, по сути, неприкосновенна. Но вот тут стоит вопрос – что с этим массивом дальше делать? И тут на помощь приходят те лица, которые, в силу тех или иных обстоятельств, могут свободно выезжать за рубеж. Там они продают эти ценности за валюту, на нее сразу покупают вещи, «шмотки», как у них принято выражаться, которые свободно и в большом количестве ввозят на территорию Союза, обменивая здесь на рубли. А какая-то часть валюты остается на их приватных счетах в западных банках, открытых инкогнито, без имени.

– Зачем?

– На случай «вынужденного отъезда».

– Почему же вы изначально не поставили меня в курс дела относительно этого?

– Относительно чего? Того, что Брежнева причастна к незаконному обороту бриллиантов? Ты и так об этом знаешь. А что толку-то? Доказательств прямых и достоверных, позволяющих перед Леонидом Ильичом открыто обвинить ее во всех совершенных ею преступлениях, мы все равно не добыли, а обвинять бездоказательно сам знаешь, чем чревато…

– Так и не добудем, пока Чурбанову на горло не наступим и не получим тем самым право вести непредвзятое и открытое следствие!