Братья Бри – Слёзы Шороша (страница 89)

– Да ты уже придумал, с этим ведь пришёл… Ходи, ходи… дорлифянин.

– Угадал: придумал.

– Не угадывал – тебя глаза выдают.

– Скажу… неприятную вещь… может, подлую… даже предательскую.

– Ты не перегрелся у камина?

– Камин здесь не при чём.

– Точно, камин не при чём. А что при чём?

– Тебе надо вернуться домой.

– Это в Нет-Мир-то?

– Я не шучу.

– Это невозможно. И ты это знаешь.

– Знаю. А ты знаешь, каково сейчас Крис?

– Дальше!

– Знаешь, что будет с нами? С тобой?

– А ты знаешь?

– Знаю.

– Откуда?

– В глазах горхуна видел.

– Ты серьёзно? Почему не сказал?

– Не хочу верить в это, вот и не сказал.

– А я не хочу быть предателем и не буду им. Я Хранитель Слова, как и ты.

– Но это не твоя, а моя судьба… моё прошлое и будущее. Ты своё дело уже сделал: ты мне помог. А теперь возвращайся, я прошу тебя.

– Чокнутый ты. Убери Её… и не теряй больше. Просто тебе выспаться надо.

– Выспаться?

– Выспаться.

– Тогда пойду спать.

– Постой… Угадай, что больше всего удивило Нэтэна в Нет-Мире?

– Солнце.

– Как ты угадал?

– Просто сказал, что первое в голову пришло… Знаешь, почему пришло? Есть в Дорлифе один человек, который видел солнце. Угадай, кто этот человек.

– Малам?.. Фэлэфи?.. Ты заходил к Фэлэфи?

– Заходил, да не зашёл… Это Лэоэли.

– Лэоэли?! Где она могла видеть солнце?! Что она сказала?

– Ничего не сказала. Сболтнула и испугалась. Уверен, что видела.

– Ну и дела!

– А Семимес? Что его удивило в Нет-Мире?

– Не знаю. Он всё головой мотал. А про солнце? Плохо, говорит, когда всё зависит от одной свечи, хоть и большой.

– Правильно говорит. И ты правильно сказал: я, похоже, и вправду чокнутый. Пойду. Спать.

– Эй, чокнутый!

– Что ещё?

– Я всё равно с тобой.

– Значит, мы оба чокнутые… Да, Лэоэли просила насчёт солнца… никому.

– Зачем же мне сказал, раз просила?

– Ты чокнутый – тебе можно. Спокойной ночи, если уснёшь теперь.

– Уже сплю. И всё это – сон.

– Согласен: сон. Всё это – сон.

Дверь, выпустив сон, закрылась…

Глава шестая

Новосветный загад

Приближался предновосветный полдень. Дэниел и Мэтью пробудились и встали, как и вчера, поздно, наскоро позавтракали и только теперь собирались отправиться в Дорлиф, на площадь. В гостиную вошёл Малам.

– Сынок, вот тебе двадцать пять ферлингов…

– Не надо, отец. У меня есть, я скопил.

– Возьми – пригодятся. Полдня, пересуды и ночь впереди. До утра, думаю, домой не явитесь.

Семимес нехотя принял деньги.

– Мэтэм, вот твои двадцать пять ферлингов, – Малам, отсчитывая по одной, вложил в руку Мэтью пять пятиферлинговых монет. – Трать без оглядки.

– Постараюсь до утра промотать, – Мэтью подмигнул Семимесу.

– Вот и правильно: кто на праздник скупится, того праздник сторонится, – сказал Малам и подошёл к Дэниелу (он стоял у грибной стены). – Остались только твои ферлинги, Дэнэд. Подставляй ладошку.

– Спасибо, Малам.

– В кошель не клади, – проскрипел Семимес, – чтобы ненароком Слезу не выпихнуть, когда руке загорится за ферлингами лезть.

– Научен уже, – ответил Дэниел.

– Дэнэд, дорогой, могу тебе другой кошель дать – с левой стороны к поясу приладишь, – предложил Малам.

– Да не надо – я весь в карманах.

– Ну, ступайте тогда. Мы с Гройоргом попозже на площадь явимся… Новосветное Дерево смотреть. К середине пересудов, думаю, явимся.

– А где он? – спросил Мэтью. – Мы с Дэном ещё не видели его сегодня.

– Вставать надо раньше, – заметил Семимес.

– Да, он рано встал. Позавтракал, взял бревно и отправился подальше от глаз со своими кинжалами упражняться, – сказал Малам и затем обратился к Семимесу: – Сынок, палку время от времени слушай.