Братья Бри – Слёзы Шороша (страница 54)
– Мэт, я не так выразился. Я знаю, что связан с этим Миром. Но я не чувствую этого сейчас, в эти самые мгновения. Ещё вчера чувствовал, как и всё последнее время. А сейчас… этого чувства нет во мне. Оно покинуло меня этим утром.
– Тогда я скажу так, Дэн: я ушёл бы отсюда прямо сейчас. Но я не сделаю этого из-за тебя. Если мы сейчас уйдём, всю жизнь тебя будут мучить вопросы, которые ты унесёшь с собой из этого Мира. И ты сам снова не будешь знать, где ты.
– Дэн, Мэт! Друзья мои! – раздался бодрый скрип из пещеры. – Идите за стол – отведайте варёной рыбы.
После завтрака Одинокий дал ребятам на дорогу по мешочку баринтовых орехов и по фляжке руксового чая. И сказал:
– Ночью я слушал горы. Они скупы на слова. Но вчера их потревожили те, кто прежде опасался и сторонился их. Горы сказали мне, что корявыри были так же опрометчивы, как и дерзки – двое из них никогда не вернутся в своё логово…
– Это справедливо, очень справедливо, – вставил своё слово Семимес.
Одинокий продолжал:
– Один сорвался в ущелье Кердок, другой шагнул на выступ-призрак. Корявыри преследовали вас, повинуясь приказу своего Повелителя. Думаю, он ждал и ждёт появления в наших краях того, кого Слеза должна позвать и привести сюда.
– Слеза?! – вздрогнув, переспросил Дэниел и… вынул из кошелька на ремне шарик. – Так это и есть Слеза?
– Так и есть – Слеза. Помните? Я рассказывал вам о Слезах Шороша, а вы не очень-то верили моим словам, – сказал Семимес, не удивившись Слезе в руке Дэниела (он-то ещё вчера, перед тем как тронуться в путь, заприметил Её и угадал по рельефу кошеля, который не раз с того самого мгновения притянул его взор).
– Он ждёт… меня, – сказал Дэниел. – Вот чего боялся…
Мэтью понял, что его друг имел в виду своего деда.
– Не только Повелитель корявырей ждёт тебя, но и те из людей, которые помнят предсказание Фэдэфа, – пояснил Одинокий.
– Я говорил вам про Фэдэфа, – заметил Семимес.
– Но всему своё время, Дэнэд, – сказал Одинокий, положив руку ему на плечо, и добавил, взглянув на Слезу: – Я помню Её.
– Одинокий?.. – о чём-то хотел спросить Дэниел.
– Всему своё время, мальчик мой, – предупредил его вопрос Одинокий.
И Мэтью, и Семимеса очень удивило, как трогательно обратился он к Дэниелу, и они с удвоенным любопытством стали ловить каждый звук и взгляд, чтобы ухватить смысл.
– А теперь запомни вот что, – продолжал Одинокий. – Если ты найдёшь в себе Слово, которое однажды поведал тебе тот, с кем связывает тебя эта Слеза…
Глаза Семимеса и Мэтью округлились.
– …передай это Слово Фэлэфи. В Дорлифе её знают все: она – Хранитель. Судьбы многих будут зависеть от этого. И ещё: ты и твой друг Мэтэм можете всецело довериться отцу вашего надёжного проводника, Маламу.
При этих словах Семимес почувствовал, как лицо его наливается краской, и даже вообразил, что краска эта морковного цвета.
– Что же, мои юные друзья, Семимес, Дэнэд, Мэтэм, пора отправляться в путь.
– Одинокий, я хочу спросить, пока мы не ушли.
– Спрашивай, Мэтэм.
– Выступ-призрак, что это?
– Выступ-призрак? Стая летучих муравьёв. Ожидая свою жертву, они зависают в воздухе прямо у скалы. Они будто прилипают к ней. Невнимательный путник может принять такую стаю за удобный выступ и шагнуть на него. Муравьи начинают жрать несчастного, падая вместе с ним.
– Они нападают сами?
– Нет, Мэтэм. Они приманивают жертву (это может быть любой зверь) запахом, который зовёт её. Запах и облик тверди – их ловушка. Сами они не нападают, я не знаю ни одного такого случая.
– А как отличить выступ-призрак от настоящего выступа?
– Призрак выдаст себя едва заметным волнением. Если взор не окутан мечтами, он обязательно уловит это волнение.
– Следует проверять тропу палкой, – добавил Семимес.
– Верно, Семимес. Положитесь на вашего проводника и его палку, Мэтэм и Дэнэд, и дорога покажется вам не такой коварной и трудной. В добрый час, путники.
С площадки друзья вскарабкались по крутой стене на скалу, которая словно каменный шлем, покрывала пещеру Одинокого. Семимес огляделся и, прежде чем шагнуть на тропу, пустил впереди всех слово, ещё раз напоминавшее, кто здесь первый:
– Отсюда видно, что вчера нам пришлось больше подниматься на горы, чем спускаться с них. Сегодня нас ждёт долгий спуск, до самого подножия Харшида. Следуйте за мной, друзья мои. И помните: на тропе ступайте туда, куда нога Семимеса ступает, цепляйтесь за то, за что рука Семимеса цепляется.
– Где-то мы уже это слышали, не правда ли, Мэт? – с усмешкой подметил Дэниел.
– Где-то слышали, только не припомню где, – подтвердил Мэтью.
Семимес покачал головой, уловив подковырку.
– Сейчас, Дэнэд и Мэтэм, надо быть посерьёзнее: мы в начале, а не в конце пути.
…Они шли, почти не перебрасываясь словами, потому что слова каждого из них, возбуждённые словом Одинокого, были обращены к самому себе. В отличие от пути их, извилистого, но шаг за шагом забывавшего начало, слова эти ходили кругами, соединяя конец с началом, чтобы, оттолкнувшись от начала, вновь мучить мысль до самого конца.
«Не простых людей подобрал ты вчера на дороге, Семимес. Не простых людей ведёшь ты нынче в Дорлиф. Меж собой они друзья. Это и глазам видно, и разуму понятно. Очень понятно: секретов друг от друга не прячут, и то, что хранит в себе один, охраняет другой. Но главного делает главным то, что переполняет его кошель. Она… переполняет его кошель, и его рука вспоминала… о Ней. Легко ли досталась Она ему? И достоин ли он Её? Что ты, Семимес?! Что ты?! Для Неё… Да… для Неё все люди – люди. Для Неё все люди корявые. Любой человек корявый. Но даже корявый, самый корявый с Ней мог бы стать не просто человеком… Как он ему: „Всему своё время, мальчик мой“. Одинокий знает больше, чем говорит. Ему так начертано: знать больше, чем говорить. На то он и Одинокий. „Всему своё время, мальчик мой“. Если у тебя в кошеле Она, то слово „время“ вбирает в себя какой-то тайный смысл, магический смысл… судьбоносный смысл. Если у тебя в кошеле Она, тебе не скажут: загони козу в хлев в середине пересудов. Тебе скажут: всему своё время… Что-то связывает Одинокого с Дэнэдом. „Мальчик мой“. Очень связывает. Но этого не знает ни Мэтэм, ни сам Дэнэд. Не догадываются… Но Она-то знает это. Не быть бы Ей в его кошеле, коли бы не знала. Только Она знает это. Она знает всё… Слово… Слово… Слово… Как он ему: „Если ты найдёшь в себе Слово…“ Не простых людей ведёшь ты в Дорлиф, Семимес… Как он ему: „Судьбы многих будут зависеть от этого“… Но кто-то находит Слёзы и Слова, а кто-то выручает этих непростых людей из беды. Без тебя, Семимес, они… они бы стали лёгкой добычей орехо… корявырей… вместе с их Слезами и Словами, вместе с их слёзками и словечками… А как эти двое ухватились за твоё слово, Семимес: корявыри… корявыри… А как эти двое глянули на тебя, когда принялись за баринтовые орехи, и сразу отвели свои взгляды?! Корявыри… корявыри… А как они смотрели на тебя, когда ты придумал корявырей?! Они не отвели своих глаз. Зато ты, Семимес, не знал, куда тебе деться. Корявыри… И ты умеешь находить слова… и Слёзы… Нет… Нет, Семимес… не каждому проводнику случается подобрать на лесной или горной тропе людей, которые в своих кошелях запросто, как баринтовые орехи, прихваченные про запас, носят Слёзы, а в карманах на заду – Слова, от которых зависят судьбы многих. Не каждому».
Почти случайная мысль про карман на заду не только нарисовалась улыбкой на лице. Семимеса, но заставила его высматривать удобное место для привала.
«Может быть, Она помогает тебе, Семимес? Может быть, не так уж и не вовремя смутили тебя эти двое? Ведь они не помешали тебе стать ближе к Слезе. Ты только испугался, что они помешают тебе. Может быть, Она помогает тебе идти первым (а этим двоим лишь позади тебя) по пути, который, как сказал Одинокий, назначен нам судьбой, всем нам. Для Неё все люди корявые. Но даже самый корявый из них может удостоиться Её покровительства. Это правильно, очень правильно… А карман надо проверить на привале. Если Семимес чего-нибудь не напутал, его точно что-то отяжеляет. Может ли слово отяжелять карман?.. Если это слово весомое… Если это то Слово, от которого будут зависеть судьбы многих, оно могло бы отяжелять карман. Очень могло бы».
Как ни мешалась под ногами Семимеса мысль о кармане Дэнэда, в который нужно было бы запустить взгляд на первом же привале, и как ни велико было его желание пораньше сделать этот привал, он был верен уговору с Одиноким. А уговор был такой: «В горах, Семимес, вы остановитесь, чтобы отдохнуть и подкрепиться, лишь один раз. Вы укроетесь в Невидимой Нише. Запоминай, как её найти…»
Невидимая Ниша находилась неподалёку от тропы и в то же время ничем не обнаруживала себя и скрыла бы того, кто мог оказаться внутри неё. Про Нишу Семимес уже слышал от своего отца, но удобный случай открыть её для себя и проверить её тайные свойства до сих пор не подвернулся ему.
Одинокий учёл всё: до Ниши будет изнурительный спуск, после которого непривычные к горам ноги согласятся идти и поплетутся (потому что идти всё равно не смогут) только в том случае, если их подманить близким привалом.
– Кто из вас против привала, друзья мои? – спросил Семимес после того, как Дэниел и Мэтью, усевшись на камень, вволю насладились собственными стонами и проклятиями в адрес гор, которые позволяют выбирать лишь между подъёмом и спуском. – Есть одно укромное местечко. Там можно без опаски и поговорить, и чайку попить.