Братья Бри – Слёзы Шороша (страница 28)
– Фрэстрэфэргурн! Это я, Фэдэф! Я снова здесь! Я пришёл, чтобы убивать горбатых тварей! Я знаю: в них – твоя воля! Я пришёл за тобой!
Не дождавшись ответа, Фэдэф отправился в горы. Эта охота была особенной для него. Он был заряжен на неё больше, чем обычно. Лелеан он ничего не сказал о своём видении, о том, что к нему приходил брат.
– Фэдэф, – сказал он, как только появился перед ним, – ты покончишь со злом! Обещай!
– Савас, я клянусь тебе, что…
– Нет! Нет! Нет!
Стена тьмы встала между ними. Фэдэф очнулся. Потом снова закрыл глаза в надежде увидеть Саваса. Через несколько мгновений Савас вновь предстал перед ним.
– Фэдэф, ты покончишь со злом! Обещай! – голос его был напряжённым, и каждый из этих звуков будто переполняла жажда что-то преодолеть.
– Брат, я сделаю всё, чтобы…
– Нет! Нет! Нет!
Тьма не позволила продлить эту встречу. Фэдэф открыл глаза и тихо, но уверенно прошептал то, что не успел досказать брату:
– Клянусь, что я сделаю всё, чтобы на земле, по которой мы, живые, ходим и в которой покоятся останки мёртвых, чтобы на нашей с тобой земле не осталось ни одной горбатой твари.
Фэдэф не размышлял долго об этом видении: оно было ясным, без загадок и знаков, оно касалось только его.
– Нет… Нет… Нет… – повторил он слова Саваса. – Брату хотелось дольше побыть со мной. Он не хотел уходить. Но что-то не позволило ему… Мы не властны открывать завесу, разделяющую Миры… Мы ещё увидимся, Савас.
На седьмой день охоты Фэдэф наконец вышел к горе Хавур. В трёхстах шагах от него взгляд его выхватил едва заметное движение. Серое двигалось на сером, будто камень поднялся и побежал. Фэдэф старался не потерять горбуна из виду. Но тот, прильнув к скале, так же неожиданно исчез, как выявил себя. Фэдэф, не отводя глаз от места, где горбун слился с безликой стеной, снял со спины лук, выдернул из колчана стрелу и, доверившись привычке руки, выстрелил наудачу. Через мгновение камень отвалился от скалы, будто стрела отщепила его от монолита. Фэдэф подошёл ближе. Горбун высунул голову, передней лапой выдернул стрелу из бедра и, перегнувшись, стал зализывать рану. Потом он поднялся и медленно, прихрамывая, пошёл. Фэдэфу ничего не стоило нагнать его и прикончить. Но он решил проследить за ним. «Ты покончишь со злом», – промелькнуло у него в голове. «Он приведёт меня в их логово», – подумал Фэдэф. Он не ошибся. Горбун шёл по проторённой тропе, не озираясь и не нюхая воздуха беспрестанно. Когда он поднялся на одну из нижних террас и свернул к пещере, Фэдэф выпустил стрелу, которая прикончила его. Подкравшись ко входу в пещеру, он обнажил меч и прислушался: изнутри доносилось сопение. Затаив дыхание, осторожно ступая, он медленно углубился в чрево пещеры. Не дожидаясь, когда горбуны почуют его и заставят тьму, а вслед за ней душу его содрогнуться, Фэдэф зажёг факел – дремавшие горбуны сорвались с места и, прижимаясь к земле, ринулись на него, одновременно высовывая из горбов морды, искажённые яростью. Фэдэф разгадал их ползучую атаку: они хотят схватить его снизу, где нет кусающего пламени. Словно огненной плетью он успел рассечь факелом воздух прямо перед их мордами и заставил их отпрянуть и встать на дыбы – меч Фэдэфа не упустил своего шанса.
Фэдэф вышел на террасу. В пещере остались ещё три сражённых им горбуна. «Ты покончишь со злом… ты покончишь со злом», – пульсировало в висках у Фэдэфа. Он решил продолжать подъём по склону Хавура, чтобы обследовать террасу за террасой, пещеру за пещерой. «Ты покончишь со злом…»
Минуло ещё двое суток к тому времени, когда Фэдэф добрался до седьмой террасы. Рана на левом плече ныла и кровоточила: ночью в пещере, берущей начало на пятой террасе, он пропустил бросок каменного горбуна, но только теперь почувствовал, как силы оставляют его. Фэдэф отхлебнул из фляги настойки грапиана, прибавившей ему сил и бодрости, и внимательно осмотрел террасу. «Что-то здесь не так, – подумал он. – Всё не так дико, как на других уступах… На такой высоте… Камень под ногами будто метён… Дверь?! За ней – свет… Вот я и нашёл тебя, Фрэстрэфэргурн».
– Входи! Я жду тебя, Фэдэф, брат Саваса, – словно уловив его мысль, ответил голос за дверью. Это был другой голос, голос другого человека, и в нём не было той подавляющей силы, которую однажды Фэдэф испытал на себе, стоя у подножия Кадухара.
Фэдэф со страстью выдернул мечи из ножен и толкнул дверь ногой. В глубине освещённой свечами пещеры, которая больше походила на жилище людей, стоял высокий, худощавый, седовласый человек со светло-серыми глазами, в которых были ум и властность. Заношенная, некогда белая, шерстяная фуфайка говорила о том, что человек этот давно с ней не расстаётся. Поверх фуфайки на нём была безрукавка из шкуры большой горной кошки. Ботинки его были избиты до дыр. Позади него лежал широкий камень, покрытый медвежьей шкурой, с которого Фрэстрэфэргурн только что поднялся, чтобы встретить Фэдэфа. Сбоку на высоком камне с плоским верхом лежал странный шлем: белый, круглый, с чёрной выдвинутой вперёд маской без единой прорези в ней. Фэдэф не видел таких шлемов среди тех, которые перед приходом горбунов передали им лесовики.
– Кто ты? – спросил Фэдэф. – Ответь перед смертью!
Фрэстрэфэргурн надменно скривил рот и рассмеялся.
– Хорошо, я удовлетворю твоё любопытство. Я военачальник, проигравший сражение. Да, я не всё учёл. Но я ещё вернусь. Только ты этого не увидишь, как и твой брат.
Фэдэф едва сдерживал мечи, которые всегда помнили о мести.
– До-воль-но! – раздражённо и в то же время тягуче, с невероятным напряжением всех мышц лица прокричал Фрэстрэфэргурн.
В этом крике, в этой гримасе, в его глазах Фэдэф уловил какое-то отчаяние, какую-то безысходность и понял, что это «довольно!» относится не только к нему, не только к их встрече, которую хозяин пещеры намерен оборвать этим словом.
Фрэстрэфэргурн, взмахнув правой рукой, щёлкнул пальцами. Фэдэф, услышав, как сразу после щелчка сзади над его головой что-то царапнуло камень, отреагировал на неизвестность, которая могла таить в себе угрозу, так, как учил его Тагуар: падая и одновременно поворачиваясь вокруг своей оси, одним мечом он рассёк воздух, чтобы отбить возможную атаку, а, когда спина почувствовала твердь, другим резко ударил перед собой. В следующее мгновение меч отяжелел стократно, и его глаза встретили взгляд горбуна. Фэдэф высвободился из-под убитого зверя и вскочил на ноги.
– Теперь я говорю: довольно! – твёрдо сказал Фэдэф.
Фрэстрэфэргурн схватился за рукоять, торчавшую из кожаного чехла на поясном ремне, и тут же вскрикнул от боли: правая рука его повисла, пронзённая мечом Фэдэфа. Он метнулся к каменному столу и левой рукой взял какой-то маленький предмет, но второпях споткнулся и обронил его – по полу покатился чёрный камешек. Фрэстрэфэргурн упал на колени и схватил его. В эти мгновения он будто забыл о своей раненой руке и о том, что здесь его враг. Держа перед собой камешек и устремив на него, как на какую-то драгоценность, свой взгляд, он, шатаясь, подошёл к стене и крикнул:
– Веролин! Уходим!
Фэдэф увидел, что он уходит через другой, секретный, незаметный постороннему глазу, ход в стене. Медлить было нельзя, и он метнул второй меч – Фрэстрэфэргурн рухнул на каменный пол. В этот момент из левого ответвления пещеры выбежала женщина. Встав на колени подле него, она заплакала. (На ней тоже была старая вязанка и заплатанные штаны).
– Шлем! – прохрипел Фрэстрэфэргурн.
– Нет, Эргурн! Не делай этого!
– Шлем! Умоляю тебя!
Женщина поспешила выполнить его просьбу: осторожно приподняв его голову, она надела на неё шлем, и тут же всё вокруг зашептало властным шёпотом. И это было последнее повеление Фрэстрэфэргурна.
Женщина посмотрела на Фэдэфа. В её глазах было отчаяние. Она поднялась и, сделав шаг навстречу ему, взволнованным голосом сказала:
– Дверь! Быстрее закрой дверь! Поторопись! Они убьют тебя!
Фэдэф подошёл к двери и запер её на засов.
– Умоляю тебя, на все засовы!
Фэдэф выполнил настойчивую просьбу женщины. Потом вернулся за своими мечами. Чёрный камень, что лежал рядом с безжизненной рукой Фрэстрэфэргурна, снова привлёк его внимание. Он поднял его. Женщина сделала движение в его сторону, но тут же остановилась и непроизвольно прикрыла рот рукой. Фэдэф понял, что это из-за камня.
– Веролин? Ведь тебя так зовут?
– Да.
– Что ты хотела сказать, Веролин?
– Я… я, – замялась она. – Ах, да, рана. Твоя рана. Я могу помочь.
В это мгновение дверь загрохотала. К грохоту добавился рык. Это были каменные горбуны.
– Ты так спокоен, будто лишён чувств, – заметно волнуясь, сказала Веролин.
– С этими тварями я знаком и не боюсь их.
– Они лучшие. Его охрана. Его любимчики. Ты прошёл сюда лишь потому, что он не приказал им убить тебя.
Дверь устояла перед яростным натиском горбунов. Прорвались лишь звуки. Они бешено пронеслись по пещере и неожиданно оборвались.
Фэдэф пошатнулся: рана отняла много сил.
– Давай я посмотрю, что там у тебя.
Фэдэф не противился: надо было что-то делать, чтобы не потерять руку. Веролин осмотрела рану.
– Нужно срочно промыть, – сказала она. – Я сейчас. Садись, ты едва держишься на ногах.
Веролин ненадолго отлучилась. Когда она вернулась, Фэдэф спросил, кивнув на дверь: