Братья Бри – Слёзы Шороша (страница 169)

– Сейчас, сейчас пройдёт. Это мой глаз, мой уродливый глаз, – лихорадочно засеменил Дэниел, – уже лучше.

Подождав ещё немного, Фэлэфи спросила:

– Скажи мне, Дэнэд, прежде ты испытывал эту боль?

– Случалось.

– Расскажи мне об этом.

– Не знаю, что и сказать. Просто бывает больно… здесь и здесь, – Дэниел указал пальцами на неживой глаз и висок.

– Когда приходит боль? Что дразнит её?

Дэниел потупил взор.

– Вижу, ты не желаешь говорить об этом, – спокойно сказала Фэлэфи (она никогда не позволяла себе ни словом, ни взглядом укорить того, кто отдавал себя на волю целительной силы её рук).

– Похоже на то.

– Ты сможешь ещё немного потерпеть? Мне надо убедиться в том, что я почувствовала в первый раз.

– Ради истины я готов потерпеть, – с усмешкой ответил Дэниел.

Боль заставила его сжаться: на этот раз он терпел так долго, как только мог, но всё равно недолго.

– Прости меня, Дэнэд, за то, что заставила тебя страдать и за то, что я должна сейчас открыть тем, в чьих руках твоя судьба, – сказала она и обратилась к Озуарду: – Я могу говорить при всех?

Озуард велел четверым воинам отдалиться и затем предложил Фэлэфи сообщить выявленное ею.

– Руки мои распознали присутствие в этом юноше тёмного начала. Оно воспротивилось доброму току, исходящему от них, и оттого он испытал боль. Оно сильно в нём и подстрекает разум и чувства его вершить зло.

Эти слова, всколыхнув память Дэниела, вернули его к другому признанию: «Не люблю я никого. Еду сейчас по городу, смотрю через стекло: лицо, другое… глаза попадаются, и мне не по себе, так не по себе, что лучше не смотреть…»

Фэлэфи продолжала:

– Но это тёмное начало уравновешивается в Дэнэде (или в Мартине) некой сущностью, пока недоступной моему разумению. Она словно отвлекает огонь тьмы от его души на себя… Ещё моим рукам почудилось знакомое тепло. Они уже прикасались к нему. И я не могу сказать с достоверностью, его ли это изначальная данность или это… тень другого человека, забранная им.

– Чью же тень угадала ты в нём, уважаемая Фэлэфи? – спросил Озуард.

– Уважаемый Озуард, не вправе я выдавать за весомый довод то, что являя себя, порождает сомнение. Прости, но сомнение это я до времени удержу в себе.

– Это тень загубленного им Дэнэда, не так ли? – выплеснул свою правду Эвнар.

Озуард кинул на него короткий взгляд: в нём был упрёк.

– Что с Дэнэдом?.. друзья мои?.. почему – загубленного?.. он убит? – в недоумении спросила Фэлэфи.

Палерардцы молчали.

– Он жив, Фэлэфи! – поспешил со спасительным словом Дэниел (он помнил о Нэтэне и Новоне).

– Но ты же утверждал, что он погиб! – возмутился Ретовал.

– Остановись, Ретовал! И уйми свой пыл, который ненароком может обжечь чувства. Сначала мы должны разобраться во всём сами, – сказал Озуард, взывая не только к благоразумию, но и к великодушию, и затем обратился к Фэлэфи: – Благодарю тебя, уважаемая Фэлэфи. Эвнар проводит тебя.

– Я отправлюсь без провожатых. Прошу тебя, Озуард.

– Будь по-твоему.

– Озуард, ты позволишь Дэнэду отойти со мной в сторону: хочу спросить его для себя, но не для расследования.

– Дэнэд, ты можешь поговорить с Фэлэфи с глазу на глаз.

Они отдалились на два десятка шагов.

– Скажи мне, юноша, веришь ли ты сам, что Дэнэд жив? – выдавая голосом волнение, спросила Фэлэфи.

– Лучше спроси себя, веришь ли ты тому, что сказали тебе твои руки, – ответил Дэниел, резко повернулся и направился к палерардцам.

– Эвнар, просигналь нашим: пора доставить пленника, – попросил Озуард.

Рожок дважды вторгся в привычное многоголосье Садорна. Вскоре из-за деревьев со стороны Зеркальной Заводи вышел небольшой отряд палерардцев. Они вели корявыря, высокого, широкого в плечах, мощного. Он был облачён в панцирную рубаху, отмеченную знаком войска Зусуза – оранжевой стрелой, пронзающей чёрный круг. Верёвка туго обвивала его туловище вместе с опущенными руками, прижатыми к нему. Лицо его, словно неколебимый лик гигантского баринтового ореха, пугало и подавляло всё, что случайно или неслучайно натыкалось на него своим взглядом. Глаза его выражали презрение к участи пленника, которого ждала неминуемая казнь. Дэниел сразу узнал его. Воины подвели корявыря к Озуарду.

– Правитель, вот тот пленник, о котором я говорил третьего дня, – сказал один из них.

– Дэнэд, тебе знаком этот корявырь? – спросил Озуард.

Оживший баринтовый орех зычно рассмеялся.

– Да, я знаю его. Это Гура, правая рука Повелителя Выпитого Озера.

– Ты, я вижу, тоже не впервые повстречал Дэнэда?

Гура снова рассмеялся. Затем сказал:

– Это Мартрам.

– Ответь, Гура, что тебя связывает с Мартрамом.

– Ничего. Он не из наших. Он явился в Выпитое Озеро, спасаясь от людей. Они гнались за ним и схватили его. Но мы напали на них и отбили пришлого.

– Почему воины Зусуза не убили его?

– Он искал Сафу. Он знал её. Она тоже признала его, как только увидела. И он пришёлся по нраву Повелителю. Зусуз испытал его, и он выказал преданность делу.

– Сафа? Кто это?

– Служанка Повелителя.

– Ты знаешь, почему люди преследовали его? – спросил Ретовал.

– Он убил настоящего Дэнэда. Настоящий Дэнэд держал при себе то, что жаждал заполучить Повелитель.

– И Зусуз заполучил это… от Мартрама?

– При Мартраме не было ничего.

– Что вынуждает тебя выдать нам, твоим врагам, приспешника Зусуза? – спросил корявыря Эвнар.

– Есть одна догадка. Но её я унесу с собой в Озеро Вечной Тьмы.

– Казнить его, – приказал Озуард воинам, сопровождавшим Гуру.

Дэниел вздрогнул: его будто обожгло это слово – казнить. Ему показалось, что оно относится к нему. Нет, его не казнят через несколько мгновений, как этого злодея. Но это знак… знак того, что с ним это случится вдруг, неожиданно. В череде слов он вдруг услышит: «Казнить его».

По прибытии в Палерард Дэниелу дали время на еду и отдых. Затем в белой комнате продолжилось расследование. Начал Озуард:

– Дэнэд, теперь нам доподлинно известно, что ты пришлый из Нет-Мира, а не отпрыск корявыря из Выпитого Озера, как полагали некоторые из нас. Но уважаемая Фэлэфи поведала, не дав повода усомниться в этом ни себе, ни нам, что в тебе таится тёмное начало. Признаёшь ли ты это?

– А в ком его нет?

– Дэнэд, напоминаю тебе, что мы собрались в белой комнате не затем, чтобы отвлечённо рассуждать о противоречивой сути вещей. Прошу: отвечай прямо.

– Догадывался.

– Теперь мы знаем, – продолжил Озуард, – что тёмное начало привело тебя в Выпитое Озеро, с которым были связаны твои помыслы и устремления.

– Да, у меня были помыслы, но вовсе не те, о которых все вы думаете.