Boroda – Жить — хорошо! (страница 69)

В голове был бардак. Шел я сюда с чёткой целью — замочить козла и пока не вырубил его током сомнений не было. Но сейчас, сидя рядом со связанным, беспомощным мужчиной в моей душе зародились сомнения. Именно для этого я и взял с собой папочку с делами погибших. Вытащив её, начал просматривать каждое фото, читать о каждом убитом, подбрасывая в топку ярости очередной образ. К концу этого занятия зашевелился Клетус, а я был уже в нужном состоянии. Придвинулся к нему ближе, положил папку себе на колени и грубо схватил мужчину за волосы правой рукой и за челюсть левой. В этот момент Кэссиди открыл глаза, и я заглянул в них. Испуганные, ничего не понимающий взгляд человека, которого я собираюсь хладнокровно лишить жизни. Ни капли ярости, ни крошки злости. Только страх и непонимание. Мог ли человек с таким взглядом хладнокровно убить — мелькнул в моей голове вопрос, и мир потемнел.

Вокруг меня была комната трейлера, нарисованная простым грифельным карандашом. Я видел в ней Клетуса и маленькую девочку, полностью обнаженную, истерзанную, в которой с трудом узнал Клэр Манчестер — последнюю убитую. Над её головой висело облачко с написанными в нём словами мольбы о пощаде. Вся картина в чёрно-белых тонах грифельного наброска. Над Кэссиди также появляется облачко диалога: «Сейчас всё закончится, милая». На его лице искреннее сочувствие, в руке нож, которым он не спеша проводит по худенькой детской шейке. Брызги черной, нарисованной крове и бьющаяся в конвульсиях девочка… А я… Ничего не могу сделать, хотя хочется выть, хочется бросится к этому ублюдку, помочь девочке…

Так повторялось еще двадцать восемь раз. Двадцать девять убийств, во время которых на лице маньяка никогда не было ненависти. Сочувствие, сожаление, во время первых для него и последних для меня он даже плакал. Всё закончилось после двадцать девятой картины убийства. Первая жертва Клетуса, судя по их диалогу перед её смертью — его сестра из приёмной семьи.

Я смотрел в его глаза, а внутри бушевала буря из ненависти и ужаса. Ненависти к Кэссиди и ужаса перед тем, что я увидел. Такие. Жить. Не. Достойны.

— Ты виновен, Клетус. Я — твой Палач. — Проговорил, смотря в его глаза, наблюдая, как испуг во взгляде трансформируется в ужас. — На твоих руках кровь невинных. — И наклонившись к его уху прошептал: — Почувствуй их боль, паскуда!

Отпустил я уже мёртвую голову с запечённым в черепе мозгом и выжженными глазами. На лице маньяка застыла маска посмертного ужаса и боли. Я постарался… убивать его медленно, и чтобы башка не лопнула. Последнее получилось, а вот первое… Жаль, когда запекаешь мозги — жертва быстро дохнет. Взял в руки папку с документами и встал. Посмотрел на труп мужчины, на папку, и испепелил её над телом.

— In mortem convertēbar, in vastatōrem hostem, — проговорил я, коверкая литанию ликвидатора: «Я обратился во смерть, в уничтожителя врагов». Сегодня — я был возмездием. Сегодня я отомстил за двадцать девять незнакомых душ. А еще сегодня я понял, что за сраное додзюцу мне выдал Нарисованный Человек. Самый дерьмовый подарок в моей жизни.

Выходил из апартаментов маньяка, перелазил через забор я в абсолютном раздрае. В душе царило смятение, удовлетворение и апатия. Вспомнились слова Беннер о том, что некоторые моменты она предпочла бы забыть и я согласился с ней про себя. Те двадцать девять картин останутся со мной надолго. Дико захотелось напиться.

— Я знаю небольшой бар в часе езды, мы его проезжали, пока ты спал. — Спокойно проговорила Юрико, заводя машину. — Там всем плевать на возраст. Заедем?

— Заедем, — кивнул я, криво улыбнувшись. «Чудесная женщина — как бы не влюбиться», — подумал и хмыкнул на свои мысли.

Пока ехали к бару мимо нас пролетел байк с седоком. Промелькнул на бешеной скорости, но вроде бы это тот самый красавец, которого я разглядывал в кафешке. Только вот наездница прилично так излучала в тепловом спектре. Уж не Призрачного Гонщика ли мы встретили? Хотя… Плевать, наоборот хорошо. Я постарался убить именно так, как Джонни Блэйз в первом фильме казнил своим Карающим Взором, то что тут мимо мелькает местная его версия — даже хорошо. Правдоподобнее будет выглядеть предположение, что за Клетусом пришел один из Духов Мести.

***

От Автора:

Рейн Синклер из предыдущей главы была переписана — теперь у неё прическа каре.

Глава 37

Приехали в бар — что-то явно недорогое, но и не уровень рыгаловки, с небольшой ночлежкой рядом. Снял костюм в салоне автомобиля и уложил его в чемоданчик рядом с маской, оставив на себе только цивильный наряд и ботинки. Издалека и так сошло-бы, а вот внутри помещения — можно и спалить нестандартную экипировку. На стоянке было припарковано несколько байков и пара автомобилей. Весь транспорт такой… Внушающий. Форд Мустанг 67-го года даже на пару секунд всколыхнул в душе восхищение напополам с завистью. Шикарная тачка, судя по ухоженному виду — явно любимая машина какой-то ценительницы.

Внутри помещения было сумрачно, накурено и стильно. На стенах фотки каких-то местных металлюг, гитары, а над самым баром, на цепях, висел довольно старый харлей без колёс. Вдоль стен стояли диванчики и низкие столы, сам зал был наполнен простыми двух-четырёхместными столами с массивными деревянными стульями. На заднем фоне звучал приятный медленный рокешник. Аутентичненько, однако.

Под взгляды десятка посетительниц присел за один из столиков в стороне, пока Юрико брала в баре напитки. Вернулась ко мне японка с бутылкой виски и двумя квадратными бокалами. Пока ставила всё на стол к нам подошла бармен и донесла маленькое ведёрко льда с щипцами и тарелочку с ломаным тёмным шоколадом.

Женщина, чуть старше сорока, поставив то и другое на стол, мазанула по мне любопытным взглядом, а потом прошлась неодобрительным по японке. Последней, впрочем, было абсолютно по барабану, она вскрывала бутылку под шаги удаляющейся барменши с лицом равнодушным и холодным. Разлив в оба бокала по паре пальцев напитка, кинула себе два кубика льда и вопросительно посмотрела на меня.

Посмотрел на лёд, на виски в бокале и, подумав, что лучше бы она взяла водки, резко выдохнул и, под удивлённым взглядом Ояма, опрокинул всё содержимое в себя. Опыт потребления спиртного, судя по всему, пронёсся через всё второе детство и скилл потерян не был. Так что, занюхав рукавом и слегка передёрнув плечами, кинул в пасть кусочек горького шоколада. Горячая волна разливалась в желудке, но привкус вискаря заставлял морщиться. Ну не любитель я этого напитка. В прошлой жизни был человеком простым — врезать пивка, если хочется расслабиться, или водочки, если хорошо погудеть. А коньяки, скотчи всякие, да виски вниманием обходил. Еще вина белые, грузинские уважал, но их под вкусный ужин обычно попивал с супругой.

За соседним с нами столиком кто-то удивлённо крякнул, но я даже не оглянулся, набулькивая себе следующую порцию. Как говорится: чем больше выпьет комсомолец, тем меньше выпьет хулиган.

—… — Выразительно промолчала на меня Юрико.

—… — Пожал я плечами.

—… — Покачала головой Сенсей.

— Мне не понравилось, — вздохнул я. — Хотя, по-другому я бы и сейчас не поступил.

— Нормальному человеку и не должно такое нравиться. Что ты почувствовал? — В голосе девушки слышалось любопытство и, сделав маленький глоток, она вынула из кармана пачку сигарет. Неожиданно, не знал, что она курит. Увидев удивление в моём взгляде, японка только пожала плечами и с ожиданием уставилась на меня.

— Брезгливость, злорадство, облегчение и опустошение. А еще чувство… как будто всё правильно.

— Всё и было правильно. Ты совершил именно то, что считал верным. Я не говорила тебе, как поступать, оставив решение за тобой. Если бы ты поступил по-другому… — японка пожала плечами. — Это тоже было бы правильно. Для тебя правильно. С тобой могут не согласиться, осудить или наоборот — быть на твоей стороне. Ты… необычный парень, Тобиас, я бы даже сказала странный. Иногда смотрю на тебя — сопляк сопляком, а иногда ощущение, что вижу перед собой уже давно взрослого человека. Мне интересно, что из тебя получится со временем. Главное… не оглядывайся на чужое мнение, и не будешь жалеть о произошедшем, даже на моё мнение, Онрё. Я знаю о свободе выбора и о её ценности побольше многих и сейчас… — Девушка задумчиво замолчала, посмотрела на меня даже как-то со злостью, хотя чувствовалось, что её эмоции направлены не в мою сторону. Вздохнула, сделала еще один глоток. — В общем поступай так, как считаешь правильным. Учитывай окружающую обстановку, законы, последствия и принимай СОБСТВЕННОЕ решение.

— Я запомню, — выдох, уже не всё содержимое бокала, а просто хороший глоток отправился в увлекательное путешествие по моим внутренностям, а кусочек шоколада полетел в пасть. От соседнего столика донеслось: «Силён пить парень, конечно, но первую порцию зазря перевёл. Так водку жрать надо» и согласное угуканье на слова неизвестной. Я только хмыкнул. Даже у Юрико дёрнулись вверх уголки губ.

Лёгкое опьянение накатывало волнами. Всё-таки организм молодой — не привыкший, много ему не надо. Думаю, еще пара мощных подходов и меня совсем развезёт. Да и хрен с ним, в принципе, но отрубаться сразу как-то… не спортивно! Несмотря на слова Ояма настроение не поднималось. Нет, я не пал в депрессию и не занялся самоедством. Было просто горько. Картинки, что промелькнули перед глазами, за несколько мгновений до того, как я запёк Клетуса… Самые жуткие анимированные комиксы, виденные мною за обе жизни. Хотя бы потому, что они показывали настоящие смерти настоящих людей. Закидывая в бокал кубики льда, подражая Сенсею, думал о странностях этих картинок и чувствовал мурашки по коже от понимания реальности того сна, в котором впервые встретил ту фигуру с закрашенным лицом. Нарисованный Человек — реален. Не знаю, как он выглядит на самом деле, но он явно… не совсем человек. Причём намного сильнее не человек, чем некоторые мутанты… Во всех смыслах. Сейчас, задумавшись, я вспоминаю две наших встречи.