Boroda – Я принесу вам... (страница 4)
Но этот воин ещё держался. Было видно, как он сопротивляется, пытается держать себя в руках, практически в ручную сдерживает расползающееся по углам здравомыслие.
Так же держал себя Рыцарь-лейтенант Барс. Отличный солдат, которого я искренне уважал. Он хоть и Андрастианин до мозга костей, но в словах «магия это дар Создателя и одновременно проклятие» слышал оба определения, а не только последнее, и к чародеям относился ровно и спокойно. Без особой приязни или явной дружбы — это в ордене не поощрялось от слова совсем, но и лучше многих парней в латах.
Поэтому, когда несколько лет назад у него начала свистеть фляга, я выбрал его, как человека, на котором продемонстрировал свои успехи в «постижении пути целителя». На деле, конечно, это была биомантия комбинированная с визуальными эффектами исцеления, но Храмовникам было плевать. Особенно сэру Барсу, который сделал мне первый «подарок»: шикарнейшие, наиудобнейшие сапоги из шкуры глубинного охотника. Уже пять лет ношу, а они до сих пор, как новые.
— Я его парализую, — тихо говорю в ухо одному из храмовников, найдя взглядом ведёрко, стоящее возле пациента. Специнвентарь на месте. — Будет плохо, если начнёт дёргаться.
Рыцарь глянул на моего сопровождающего и кивнул. Их наверняка уже предупредили о том, как будет проходить процедура.
Одними губами шепчу заклинание паралича, короткий жест, и неподвижно сидящий воин замирает полностью. В принципе, артикуляция и не нужна, но я стараюсь слишком сильно не выделяться… Мда… Смешная шутка, конечно, при моей внешности «неформала».
Присаживаюсь на стул напротив рыцаря, кладу ладони на виски, и начинаю представление объединённое с лечением. Картина знакомая: ушедшие вразнос от регулярных приёмов лириума внутренности, обеспечивающие гормональный шторм организму хозяина; отёки некоторых областей мозга, недостаточные, чтобы убить, но сильно осложняющие жизнь и здравомыслие. Работа кропотливая, тонкая, но привычная.
Но сначала заменяю уже выдыхающиеся чары паралича на аналог из биомантии. Теперь нужно минут двадцать…
Странный чародей два десятка минут сидел неподвижно, закрыв глаза. Сначала Роберт даже переживал за своего наставника, но через несколько минут успокоился. Один из его самых близких людей с каждой минутой выглядел всё лучше и лучше. Его взгляд перестал панически метаться по комнате, зрачок выбрал, наконец, один размер, неестественная бледность сменилась здоровым цветом кожи, да и дыхание успокоилось.
— Всё, — внезапно произнёс чародей, и быстро схватив ведро, поставил его на колени своего пациента.
В этот момент пожилой рыцарь склоняется над ведром и его начинает тошнить.
— Так и должно быть, — подаёт голос Храмовник, который привёл мага.
— Именно, — кивает лысой головой со странной татуировкой чародей. — Проблюётся, дайте ему воды. Много. Столько, чтобы снова вырвало. Желудок от всякой отравы нужно избавить.
— Отрава? — обеспокоился Роберт.
— Отрава. Последствия приёма лириума. Всё сейчас в желудке — так быстрее выводится. Да и лучше, думаю, проблеваться сразу, чем сидеть в позе гордого орла на нужнике, пугая всю Башню дерьмовзрывами.
Роберт сморщился от услышанного, но думать над тем, что лучше не стал.
— С ним всё будет нормально?
— Откуда же я знаю? — удивился маг, криво улыбнувшись. — Подставится под меч бандита, нарвётся на бешеного малефикара. Я не гадалка, я целитель.
— Про его здоровье и говорю, после исцеления, — терпеливо пояснил рыцарь, выдыхая. О тяжелом характере этого лысого шкафа его тоже предупредили.
— Ааа! — сделал вид, что только понял чародей, криво ухмыльнувшись. — Два дня жидкой диеты, побольше зелени, мясо только варёное, лучше птицу, никакого лириума ближайшие три дня, и всё будет хорошо. Конечно, до того момента, пока не угробит своё здоровье снова.
— Спасибо, чародей, — подал голос Эдмонд, товарищ роберта. — Да осенит тебя своей благодатью Создатель.
— Ага, пожалуйста, — улыбка мага стала кислой. — Хорошей ночи, рыцари.
Маг удалился, как и его сопровождающий. Не успела закрыться дверь, как Храмовники услышали хохот наставника.
— Дерьмовзрывы! — пояснил воин, отсмеявшись. — Я, Тень его забери, чуть в блевотине не захлебнулся!
— Он в порядке, — прикрыв глаза ладонью, прокомментировал сказанное Рыцарем-капитаном Эдмонд.
— Точно, — вздохнул Роберт, ставя перед своим наставником два кувшина с чистой водой. — Пейте, сэр Дерек.
— А может вина? Этот лось же ничего не говорил про вино? Жидкая диета — вино же жидкое, верно? — взглянув на своих бывших учеников пожилой мужчина расхохотался вновь. — Да шучу я, шучу, — и схватив кувшин, задвигал кадыком, вливая в себя жидкость.
А Роберт, отвернувшись, чуть заметно, но ликующе улыбнулся. Наставник точно в порядке, раз к нему вернулось его несносное чувство юмора.
Что для Роберта, что для Эдмонда, этот грубый мужчина был одним из самых близких людей во всём Тедасе. И не только для них, если быть откровенным. Сэр Дерек обучил и воспитал не один десяток рыцарей. Его наука не один раз спасала жизни ребятам, да и он сам не отставал.
Роберту, например, Рыцарь-капитан спасал жизнь дважды. Первый раз, будучи ещё лейтенантом, срубил башку малефикару, который уже собирался добить получившего рану воспитанника, и второй раз дотащив до целителя на своём горбу, когда Роберт поймал сразу два арбалетных болта в упор. И произошло это всего год назад.
От Автора:
*Маги во внутреннем дворе: толком не ясно, можно ли чародеям было выходить из ферелденской Башни Круга или нет. Храмовники у дверей персонажа не выпустили, но при беседе с Дунканом мелькало, что чародеи гуляют во дворе. Подозреваю, что закрытый выход на свежий воздух был только для того, чтобы не делать лишние локации, так что у меня будет внутренний двор цитадели, где можно погулять. Там же будут находиться и тренировочные площадки (как для магов, так и для Храмовников. А то больно уж дико выглядели огненные шары и тренировки с огнём в библиотеке во время прохождения первых миссий за мага.
**Единицы измерения, как всегда, по «невероятному» стечению обстоятельств (авторский произвол), будут соответствовать привычным автору и большинству читателей.
Глава 3
Дункан смотрел вдаль с обрыва. В его душе бушевала буря чувств. Печаль, неверие, ужас были причудливым образом смешанны с облегчением и удовлетворением.
Это Мор. Несколько минут назад он ещё сомневался, ощущая только смутное беспокойство, но сейчас, прикончив две искорёженные, осквернённые пародии на человека, Серый Страж ясно ощутил — Архидемон пробудился.
Печаль, досада… страх. Впереди человечество ждёт настоящий ужас и море крови. Лёгкую надежду внушало только то, что каждый последующий Мор длился меньше и за победу платили меньшей кровью. Люди учились противостоять Порождениям Тьмы и Архидемонам.
Первый Мор косил жизни почти два столетия, гномы были практически уничтожены, а враг опустошил почти весь Тедас. Только жертва и подвиг Серых Стражей принесла победу в войне, которая чуть не уничтожила всех живых, кроме, разумеется Порождений Тьмы.
Второй Мор победили за неполное столетие, щедро оплатив победу десятками тысяч погибших защитников. Третий шел по землям Тедаса поступью смерти пятнадцать лет, Четвёртый Мор забирал жизни двенадцать лет.
Поэтому Дункан искренне надеялся, что Пятый Мор пройдёт… легче, чем предыдущие. Но надежды надеждами, а для их осуществления придётся попотеть. Особенно на фоне того, как ослаб орден Серых Стражей за четыре сотни лет затишья, прошедших с времён последнего Мора.
Политики… Дункан поморщился. Политики были как всегда глухи ко всему, что не касалось сиюминутного и несущего выгоду. Гномы Орзаммара предупреждали, что активность Порождений Тьмы на глубинных тропах увеличивается с каждым годом, что порождения ищут нового Великого Дракона. Серые Стражи твердили, что Четвёртый Мор не может быть последним… Но разве важно это для Королей и Лордов, которые набивают свои карманы и укрепляют власть? Дункан не мог взять в толк: как можно быть столь легкомысленным к тому, что может забрать жизни, если не твою и твоей семьи, то твоих потомков.
Поэтому в ряды Серых Стражей вступало всё меньше рекрутов: Серые Стражи стараются не злоупотреблять Правом Призыва, отдавая предпочтение добровольцам, которых с каждым годом становится всё меньше и меньше. Слава ордена со временем блекла, всё больше становясь похожа на легенды и сказки. Плата же, за бытие Серым Стражем, была неизмеримо огромна и ужасна. Жертва, принесённая только ради того, чтобы когда-нибудь в будущем люди не встретили Мор без Серых Стражей. Чтобы хоть кто-то из ордена почувствовал пробуждение Архидемона и смог предупредить человечество о надвигающейся опасности, пока тот не вошел в силу, а армия его не превратилась в неисчислимые орды.
Четыре сотни лет братья и сёстры Дункана травили своё тело, отравляли разум во время ритуала Посвящения, обрекая себя на раннюю смерть, только ради того, чтобы сейчас Дункан почувствовал, как пробудился Враг. Чтобы он смог предупредить других.
Тысячи прекрасных воинов были обречены медленно сходить с ума под действием Скверны, чтобы в финале своей жизни спуститься на Глубинные Тропы ради последнего боя. Ради того, чтобы умереть человеком, забрав как можно больше тварей. Огромная жертва, невероятная ответственность. Долг, что тяжелее горы.