Boroda – Управляю недопониманиями (страница 28)

Дело в том, что на это свидание меня пригласила Мэрили. Если точнее, то девушка отправила приглашения в театр на моё имя и имена баронессы Евлампий с дочерью. Это было слегка неожиданно, потому что при прошлой нашей встрече мы с девушкой просто обтекаемо обсудили возможность посмотреть пьесу. Ну и, во время беседы, я обмолвился про то, что мои родственницы скоро прибудут в столицу, а для Тильты будет в ближайшее время организован небольшой приём в особняке Брэйн. Последнее было сказано ради того, чтобы намекнуть наследнице графа Валуа о скором приходе приглашения на это мероприятие.

Почему о театре говорили обтекаемо? Тут нужно слегка углубиться. В пору театрального сезона ложи выкупаются полностью домами высшей аристократии. Мне, недавно простому рыцарю, о чём-то подобном и мечтать не стоит. Деньги — космические. Ещё и связи нужны. Леди Мэрили об этом прекрасно знала, и сидеть в общем зале желанием не горела. Именно поэтому я не звал её туда, где большое скопление людей находится от нас в непосредственной близости — девушке некомфортно. Но и она прямо не спрашивала в формате: «а погнали в театр?», чтобы не поставить меня в неловкое положение.

Род Валуа, наследница которого «просто так» интересовалась моим отношением к театральным постановкам, имеет СОБСТВЕННУЮ ложу в театре. Не арендованную, не выкупленную на сезон, а собственную. Фактически — купленный кусок театра. Такое есть ещё только у герцогства Лупердель. У Короля бы тоже было, но для монаршего рода есть специальная королевская ложа во всех подобных заведениях.

Так что самому факту приглашения в театр я не удивился, а вот расширенному составу — немного. Ненадолго, в принципе. Тогда я подумал, что Мэрили либо решила улучшить отношения с моими родными, либо просто хотела сделать мне приятное. Но в ходе театрального представления понял, что несколько ошибся, и в очередной раз себя обругал.

Леди Валуа явственно получала удовольствие от общения с Тильтой и баронессой. Сестрёнка смущалась, причём как саму Мэрили, так и меня, но была очень вежлива и говорила с Мэрили тепло и с охотой. А наша с Тильтой матушка… Она просто была расположена к леди Валуа, и открыто демонстрировала хорошее отношение. Баронесса Евлампий — очень добрая женщина, которая явно одобряла наш с Мэрили… э-э-э… процесс сближения.

Мда, несмотря на всё своё обучение, опыт и, в принципе, не самые слабые мозги, временами я туплю. Забавно, но иногда это даже хорошо. Мне было приятно видеть, как моя леди чуть ли не купается в хорошем отношении окружающих. Я с удовольствием подмечал новые грани радостных эмоций, мелькающих на лице Мэрили. Да, это замечательно. Я был искренне счастлив видеть, что девушка именно наслаждается компанией других людей, а не просто пытается сделать мне приятное. Это… дарило и мне надежду. Надежду, что для Мэрили не будет человека, который станет абсолютным центром мира.

Потому что это неправильно. Это страшно. Когда влюблённый человек говорит объекту обожания, что тот для него — весь мир, то он, обычно, не вкладывает в эти слова и доли смысла, что вложила бы Мэрили из оригинальной игры.

Я самолюбив, эгоистичен, ревнив, временами жесток, в части вопросов — бескомпромиссен. Нарушаю законы: как Эйрума, так и человечности в целом. Но, несмотря на вышеперечисленное и собственнический характер, я не хочу, чтобы дорогой мне человек фокусировался на моей персоне до помешательства. Да, это тоже эгоистичное желание. Эгоизм…

Я эгоистично хочу, чтобы моя леди была счастлива во всех смыслах. И в моей компании, и с подругами, и… с детьми. Я хочу, чтобы она любила жизнь и получала от неё удовольствие не только в те моменты, когда её мужчина рядом. Чистой воды эгоизм. Ведь её счастье — будет и моим счастьем тоже.

— При Академии, на океанической кафедре, есть немаленький музей, где собраны разнообразные экспонаты, — Мэрили улыбалась, беседуя с Тильтой. — С нетерпением жду вашего зачисления, чтобы можно было услышать ваши комментарии к академической коллекции, леди Тильта.

— Там много интересного! — сестра сначала открыто улыбнулась, потом запнулась и быстро добавила. — Я читала про океаническую кафедру и музей!

Тильта наверняка видела эту коллекцию. В прошлой жизни.

Вчерашний рассказ сестрёнки заставил меня очень сильно задуматься. Да, было в какой-то мере забавно, что я оказался прав в своём, больше шуточном, предположении о временном регрессоре, но на этом забавное заканчивалось, и начинались вопросы. Вопросы, которые подвергали сомнению эффективность моего самого сильного оружия — знания глобального канона.

Тильта в игре была лишь одинокой строкой текста, не имея ни единой визуальной сцены. Я про эту девушку из новеллы и вспомнил-то с трудом. Если бы не изучал лор ради написания фанфика, возможно, вообще не обратил бы внимания на дочь семьи Евлампий.

Почему же факт временного регресса был так важен для меня? По словам Тильты, она сейчас и она тогда — два совершенно разных человека. Девушка, сгорая со стыда, рассказывала, как она прожила прошлую жизнь, и насколько сама себе сейчас противна.

Для меня, разумеется, факт того, что тогда сестрёнка выросла избалованной эгоисткой не являлся каким-то ужасным грехом. Была «трудным подростком», мечтала о столице, хамила родителям. Это некрасиво, но не порочно. Тем более, я сильно сомневаюсь, что она была прямо конченой сволочью — такие, подозреваю, переродившись, действовали бы совершенно не так, как сестра в этой жизни.

Думаю, на фоне горя потери всех дорогих сердцу людей, Тильта стала преувеличивать отрицательную значимость своих проступков. Это объяснимо. Люди, потеряв любимых, часто жалеют… да обо всём жалеют. Начиная с неосторожно нанесённой обиды, и заканчивая упущенным временем в компании дорогого человека.

Она же потеряла всех разом, едва не сошла с ума от горя… и покончила с собой! Я просто не верю в героев книг, которые после подобного оставались такими, как раньше. Решиться прервать свою жизнь… Даже пытаться представлять такое не хочу.

А потом она возродилась. Произошел временной регресс, и израненная душа поняла, что вернулась в прошлое. В то время, когда все дорогие её сердцу люди живы, когда до ужасных событий будущего было ещё далеко…

Короче, теперь я мог легко объяснить и сильную привязанность девушки к родне, и её самобичевание, о котором узнал только что, и её мягчайший, неконфликтный характер. Даже то, что она, вместо действий, которые предпринимают герои всяких пошлых манхв, стала прокрастинировать, наслаждаясь жизнью в глубинке, для меня было не удивительно, а вполне себе понятно.

И слава кому бы то ни было, что сестрёнка не начала творить всякие глупости! Пассивность Тильты, вполне возможно, спасла ей жизнь. Потому что Штирлиц бдел. И за Евлампиями наблюдали очень пристально. Если бы Тильта как-то явила себя, и не дай все Боги показала неприязнь к Бойлу-оригиналу в комплекте со знанием о его истиной личности… Падение с лошади, нападение дикого животного, ненормальный убийца — маленькой девочке, в которой в то время ещё даже дар к магии не проявился, многого не надо.

Даже если бы она подошла к Бойлу в детстве, когда его место ещё не занял я, даже если бы от всей души хотела тому помочь… Короче, я совершенно не уверен, выжила бы она в итоге. Мало ли, чего надумали бы бывший крутой особист и парень, у которого уже подтекала крыша на почве мании величия и жестокости.

Собственно, когда девушка закончила свой рассказ, на который мы перевели три носовых платка, и немного намочили её слезами мой камзол, я просто крепко обнял девушку, и пообещал, что снова этот ужас она переживать не будет.

«Ты мне веришь?» — заплаканные глазки Тильты смотрели на меня одновременно с болью, удивлением и благодарностью. Кажется, кроме всего прочего, ей очень сильно хотелось выговориться. Юная девушка даже дышать стала будто бы свободнее.

«Конечно верю», — я крепко прижал девушку к груди. — «Как я могу не верить своей сестрёнке?».

Понимаю, что эти слова, в контексте нашего многолетнего общения исключительно по переписке, звучали не совсем реалистично, но для Тильты они были тем, что она хотела услышать. По крайней мере вздох облегчения, и отпустившее её напряжение сказали мне, что слова были верные.

А потом… Потом в комнату вошла матушка, и нам пришлось вешать ей лапшу на уши, рассказывая сказку, как сестрёнка расчувствовалась, поведав о скором переезде в столицу. Как она расстроена необходимостью покинуть баронство, как мы вместе ностальгировали, вспоминая раннее детство…

Короче, баронесса к нам присоединилась, сама утирая слезинки и шмыгая носом. Групповые семейные обнимашки… это круто, чёрт побери. Жаль, что я пока не могу вот так держать в объятиях и прекрасную, рубиноокую захватчицу моего сердца.

— Думаю, леди Мэрили не откажется показать тебе всё, о чём ты читала, — ободряюще улыбаюсь сестрёнке, выныривая из воспоминаний, и перевожу взгляд на беловолосую красавицу. Как же она очаровательна. Желание сграбастать леди, прижать к груди, нежно поцеловать, стало настолько сильным, что появилась мысль ущипнуть себя для борьбы с наваждением.

— Компания леди Тильты будет мне только в радость, — наследница дома Валуа продемонстрировала нам искреннюю, обворожительную улыбку, от которой у меня, в очередной раз, на мгновение перехватило дыхание.