Борис Зубавин – От рассвета до полудня [повести и рассказы] (страница 99)

Но вот закончился рабочий день. Людочка отправилась шастать по магазинам, чтобы приобрести необходимые для дома, для семьи товары и продукты, как-то: мясо, котлеты, макароны, фрукты-овощи, сыр, колбасу, масло и сахар.

В мясном отделе была небольшая быстрая очередь, в бакалее вообще никого не было, но в гастрономе за колбасой, сыром и маслом пришлось задержаться и обсудить с соседками некоторые злободневные, — насущные вопросы современной жизни. Одна дамочка рассказала, например, о том, как она два месяца назад ездила отдыхать в ялтинский санаторий "Ливадия", какой там чудесный целительный воздух, какие процедуры, какая нарядная толпа праздно фланирует день-деньской по набережной, а гранатами на базаре торгуют азербайджанцы.

— Можете представить, азербайджанцы торгуют в Ялте! — взволнованно воскликнула она, обращаясь к Людочке. — Я так была поражена!

— Чем же? — насмешливо спросила Людочка.

— В Москве это закономерно, но в Ялте!

— А я вот завчерась иду, — ловко встряла в разговор старушка, повязанная белым ситцевым фунтиком, — а он так и катить, так и катить на меня.

— Кто? — спросила Людочка.

— Как это кто? — изумилась старушка. — Автамабиль. Чуть не сшиб, проклятый. Спасибо, семафор ему закрыли.

— А ты, старая, не ходи там, где не следует, — сердито заметил гражданин с авоськой, прислушивавшийся к дамскому разговору. — Крутятся как овцы по всей Москве, а шофер потом несет ответственность.

— А ты чего, сердешный, влез в бабий разговор? — язвительно спросила старушка. — Мы тебя будто бы не приглашали.

Гражданин с авоськой прикусил язык, а дамское собеседование запросто перекинулось на мужчин. Начали вспоминать о их неуклюжести, бестактности, неучтивости, лености и т. д.

Гражданин с авоськой внимательно слушал.

— Нет, нет и нет! Что вы мне ни говорите, а все мужчины наглые хамы! — взволнованно и оскорбленно вскрикивала дамочка.

— А я намедни иду, — опять ввинтилась в разговор старушка, — а оне так и крутятся, так и жужжат, ровно пчелы возле улья.

— Кто? — спросил гражданин с авоськой.

— А мужики возле пивного ларька, вот кто, — победоносно поглядев на него, сказала старушка.

— Тьфу ты! — с досадой сплюнул гражданин и обиженно отошел от очереди.

— А я с вами не согласна, — с благосклонной улыбкой обратилась Людочка к дамочке. — Взять, например, моего мужа. Он готов помочь мне, но я не хочу, чтобы он стирал чулки, детские штанишки, варил лапшу. У мужчин свои святые обязанности, своя ответственность перед семьей, так что… — И она все с той же доброй, милой извиняющей улыбкой пожала плечиками. — А магазин я ему тоже не могу доверить. Хватит того, что однажды он купил огромную тухлую курицу (как только продавщице не стыдно было обманывать несведущего человека), а в другой раз… — Но она не успела договорить, что в другой раз приобрел ее супруг, так как подошла очередь производить закупки товаров, и, взяв того-сего и диетических яиц, Людочка поспешила домой.

Был уже восьмой час вечера, на улице вновь стояла кромешная темень, как в полночь, будто никогда не видели дневного света, ми сегодня, ни вчера, и завтра его тоже не увидишь, словно дело происходит не в Москве, а где-нибудь за Полярным кругом.

Шла третья декада ноября. Какое все-таки тревожное, беспокойное, смятенное чувство всякий раз охватывает тебя от одной лишь мысли, что будто и не было вовсе дня, что, как ты вышел, горемыка, из дома затемно, так и вернулся с работы все в том же мраке и не заметил, как прошел еще один день твоей жизни. То ли дело весною или летом. Как длинны, светлы, красочны, многозвучны и многогранны те благословенные времена! Ах, как любит Людочка, когда и солнечно, и ярко, и просторно, и душисто, и весело вокруг нее. И ей тогда кажется, что все люди без исключения вместе с нею и счастливы, и здоровы, и жизнерадостны.

А что теперь? Сумрак и слякоть, дождь не дождь, снег не снег. Под ногами грязно, фонари тусклы, люди озабоченно суетливы, и все бегут, торопятся…

Семья была уже в сборе. Не только Поленька с Коленькой, но даже сам глава успел вернуться со своего лжепрофсоюзного собрания, до хрипоты наоравшись там. Сидели возле телевизора и терпеливо, привычно, безропотно ждали Людиного появления.

И вот она прибежала. Наконец-то!

— Сейчас, сейчас, мои милые ребятишки, сейчас я вас всех накормлю, — бодро говорила она, лишь успев впорхнуть в коридорчик своей квартирки и скинуть с плеч, отряхнуть от дождевых капель пальто.

— Заждались? Проголодались? Сейчас я все мигом устрою, — суетясь на кухне, говорила она сегодня, как, впрочем, говорила это каждый день.

И в самом деле, не прошло даже получаса, а семья уже сидела вокруг кухонного стола и дружно, шумно ужинала.

— Что было на собрании? — лукаво спрашивала Людочка у Васи.

— Да так, чепуха, — неопределенно и неловко молвил тот, делая вид, что очень занят едою, — очередная говорильня, только и всего.

— Ну, а тебя сегодня спрашивали? — обращалась Людочка к Поленьке.

— Да, мама, по алгебре и истории, — скромно и с достоинством отвечала девочка. — Четверка и пятерка.

— Очень хорошо. Молодец. Ну, а ты, мой мальчик, как день провел?

— Хорошо, — отвечал Коленька.

У него все и всегда было хорошо. Даже когда укладывали спать. Он не роптал, не канючил, не выстанывал "еще полчасика", подобно сестре, а лишь сопел от усердия, раздеваясь, да лез в постель.

Уложив детей, не теряя времени даром, Людочка принялась за стирку, и, когда повесила в ванной комнате последнюю детскую рубашонку, наступила полночь, и усталость сковывала ей руки и туманила глаза.

Вася уже спал. Недочитанная газета лежала возле него на постели, а на тумбочке, рядом с будильником и непогашенной настольной лампой, лежал листок из отрывного календаря за воскресенье 22 ноября 1970 года. Людочка вспомнила, что утром она не успела дочитать те добрые советы косметологов, что давались на обратной стороне листка, и, улегшись рядом с Васей, принялась за чтение. Первый совет она уже знала. Второе предложение объясняло, что "сухая кожа лица станет гладкой и эластичной ("Это как раз то, что мне надо, — подумала Людочка), если применять маску из дрожжей. ¹/₄ палочки дрожжей смешайте с оливковым маслом до густоты сметаны и нанесите на лицо на 15–20 минут, затем смойте чуть теплой водой, на мокрое лицо нанесите любой питательный крем и промокните бумажной салфеткой". Читать третий совет уже не было сил. Глаза ее слипались. Она облегченно вздохнула, положила календарный листок на тумбочку, погасила лампу и уронила голову на подушку, мгновенно радостно и крепко заснув.

После бала

Милая, дорогая моя подружка Галя! Как я прекрасно понимаю тебя и твои чувства, когда тебе пришлось так печально, горько и одиноко встречать такой великий всесоюзный международный день Восьмого марта с мужем вдалеке. Он там в своем доме отдыха, наверное, кренделя ногами выделывал, ухаживая в это время за нами, женщинами, царицами дня, а ты была вынуждена заставлять себя не находить себе места без него, находясь в одинокой, пустой и холодной без дыхания друга квартире.

Но ты виновата во всем сама, хотя я тебя и не виню. Надо работать, а не сидеть сложа ручки дома, как это делаешь ты, занимаясь только воспитанием своего ребенка. Надо работать, работать и еще раз работать, дорогая Галя! Пойми, вот я и работаю, и воспитываю. Я успеваю, и пусть мой дорогой муженек уезжает хоть на полгода, хоть к черту на рога, я и глазом не моргну в тоске и одиночестве, потому что у меня, кроме дома, есть еще работа, труд на благо общества, общественность, коллектив, местком и так далее и тому подобное. А ты всего этого лишена, пойми!

Но я должна рассказать тебе, дорогая подруженька Галя, о том, как мы встречали наш великий праздник Восьмое марта в коллективе нашего учреждения. Прочтя внимательно, ты обязательно воскликнешь, что я по отношению к тебе тысячу раз права. Расскажу по порядку.

Это был грандиозный шикарный бал. Стол ломился от яств, беспрерывно гремела бодрая зовущая музыка, тосты и танцы без конца сменяли друг дружку.

Но расскажу по порядку.

Начну с того, что скатерти и посуду (вилки, ножики, тарелки, блюда, вазы, фужеры и рюмки) мы решили принести из дому, чтобы создать более интимную обстановку, поэтому стол наш блестел крахмалом, фарфором и хрусталем, что вызвало взрыв изумления буквально всех приглашенных мужчин. Правда, разбили два фужера, одну рюмку, одну вазу и облили красным вином одну (мою) скатерть. Но где пьют, там и льют! Ха-ха-ха! Между прочим, ты не знаешь ли, как и чем вывести это ужасное лиловое пятно величиной с бельевой газ? Напиши, пожалуйста, чем лучше и безопаснее или отдать в химчистку. Но я боюсь, что там так схимичат, что от скатерти останется одна дырка. Но я, подружка, не огорчена. Больше всего огорчена Аня Ляпина, которая принесла огромную фарфоровую вазу под фрукты и ее кокнули буквально за десять минут до конца. Но продолжу по порядку.

Итак, стол ломился от яств. Тут было множество всяких яств, мы их коллективно закупали целую неделю и еще приготовили дома кто что лучше готовит. Я, например, сделала рыбу-мерлузу под маринадом. Все восторгались и хвалили.

Итак, стол ломился от яств. Но на столе было все и ни грамма спиртных напитков, кроме минеральных вод ("славянская" и "полюстровская") и лимонада. Мы это сделали нарочно, так как знали, что наши рыцари мужчины готовят нам сюрпризы. Они, конечно, пришли, сделали вид, что в высшей мере удивлены, поражены, стали огорченно высказывать свои мнения насчет лимонада и Минвод, но мы-то знали, что все это тайная шутка, и когда они стали вносить свои сюрпризы, мы тоже сделали вид, что тоже изумлены этими сюрпризами, захлопали в ладоши, и раздались наши восклицания и удивления одновременно.