Борис Житков – «Что бывало» и другие рассказы (страница 8)
– Почему все стали? Что случилось?
И встала в автомобиле. И глядит.
А шофёр говорит:
– Вон видите красный фонарик? Светофор?
Мама говорит:
– Где, где?
А шофёр пальцем показывает.
И наверху на проволоке, над улицей, мы с мамой увидали фонарик: он горел красным светом.
Мама говорит:
– И долго мы стоять будем?
А шофёр говорит:
– Нет. Сейчас вот проедут, кому через нашу улицу надо переезжать, и поедем.
И все смотрели на красный фонарик. И вдруг он загорелся жёлтым светом. А потом зелёным.
И шофёр сказал:
– Теперь можно: зелёный огонь.
Мы поехали. А сбоку через нашу улицу шла другая улица. И там все автомобили стояли, и никто на нас не наезжал. Они ждали, чтобы мы проехали.
А потом ещё раз на улице горел красный фонарик, а я уж знал и закричал:
– Дядя, стойте! Красный огонь!
Шофёр остановил, оглянулся и говорит:
– А ты – молодчина.
Потом мы опять остановились, а огонька вовсе никакого не было. А только я увидал: очень высокий милиционер в белой шапке и в белой курточке поднял руку вверх и так держит.
Потом он рукой махнул, чтобы мы ехали.
Он как руку поднимет, так все станут: автомобили, трамваи и бочки всякие. И лошади тоже. Только люди могут ходить.
Милиционер – самый главный на улице.
А потом мы приехали к дому.
Дом очень большой. Высокий-высокий. Шофёр сказал:
– Вот, приехали! Гостиница «Москва».
И мы с мамой туда пошли, а там сразу большая комната, как на вокзале.
А потом пошли в самый угол, и там дверь. Вдруг дверь отворилась, и оттуда вышли люди. А потом мы с мамой туда вошли.
Там маленькая комнатка, совсем крохотная, как будочка. И там диванчик, и электричество горит. И туда вошёл с нами дядя. У него пуговки золотые. Он в коричневой куртке и штанах коричневых.
Он закрыл дверь, и мама сказала:
– Десятый этаж, пожалуйста.
А он говорит:
– Пожалуйста.
И ткнул пальцем в кнопку.
Там, на стенке, их много, как пуговки. Он только ткнул, комнатка тряхнулась. А в двери – окошечко, и видно, что мы поехали вверх.
Я испугался и схватился за маму.
А мама говорит:
– Не бойся – это лифт. Нас вверх поднимают.
А я всё равно боялся. Потом мы стали. Дядя открыл дверь и говорит:
– Пожалуйста.
Мама говорит:
– Скажите, лифтёр, а где наши чемоданы?
Он говорит:
– Не беспокойтесь. Принесут.
И лифтёр опять ушёл в лифт и запер дверь. А мы с мамой остались.
Комната большая-большая. Пол блестит, как лёд. И очень скользкий. И коврики на полу, как дорожки в саду. И цветы стоят на полу в больших горшках. Диваны. Кресла. И столики очень блестящие.
Я сказал:
– Мама, мы здесь будем жить? А где же бабушка?
А мама говорит шёпотом:
– Бабушка на даче. И чего ты орёшь? Здесь нельзя кричать!
И вдруг к нам подошла тётя в белом фартуке и стала с мамой говорить.
Мама сказала, чтоб я у окошка постоял, а она пойдёт с тётей. И они пошли к столику.
Там, за столиком, ещё тетя сидела, и она писала.
А я стал в окно смотреть.
И сверху видно, что очень много домов, потому что всё крыши, крыши.
А совсем далеко – башня. Только она как из тесёмочек сделана. Всё насквозь видно.
Я стал на башню смотреть, а мама пришла, и тётя в белом фартуке тоже пришла, и мама сказала, чтоб идти.
А я сказал:
– Почему башня? И почему она пустая?
Тётя сказала, что это радиобашня. Она из железных полосок, и она не для того, чтоб жить, а от неё вниз идёт проволока для радио. И это самое главное радио там. Это такое радио в Москве, что на весь свет может говорить. Потому и такая башня большая.
Мама сказала, что в Москве всё – самое главное и самые главные люди в Москве живут.
Я сказал:
– Где они живут?
Мама сказала: