Главное же, изучал Гегеля. — Сохранились два мемуарных свидетельства — Я. М. Неверова и Б. Икскюль-Фиккеля — о совместных с Тургеневым годах учения в Берлинском университете (их внимательно прочитал Зайцев). Бернгард Фиккель, в частности, вспоминает: «В течение зимнего семестра 1839/40 года я посещал утренние лекции логики профессора Вердера в Берлине. На эти лекции являлось немного слушателей; в числе их находилось двое молодых людей, говоривших по-русски. Я вскоре познакомился с ними; это были Иван Тургенев и Михаил Бакунин; они занимались, подобно мне, в этом семестре философией и историей. И оба были восторженные приверженцы гегелевской философии, казавшейся нам в то время ключом к познанию мира. Подобную горячую любовь к занятиям философией могут понять лишь те люди, коих молодость протекла в начале двадцатых и тридцатых годов, но и в них она вызывает теперь улыбку и кажется почти невероятною тем самым лицам, которые ее пережили. Таковыми энтузиастами были Тургенев, Бакунин и я сам; вот почему я и указываю на это обстоятельство, полагая, что подобная восторженная любовь к изучению философии и преувеличение ее значения повлияли на характер и судьбу очень многих, а в том числе и на самого Тургенева. Мы, земляки, скоро познакомились и часто, не менее двух раз о неделю, сходились по вечерам то у меня, то у обоих друзей, живших на одной квартире, для занятия философией и для беседы. Хороший русский чай, в то время редкость в Берлине, и хлеб с холодною говядиною служили материальной придачей этих вечеров; вина мы никогда не пили и несмотря на это просиживали иной раз до раннего утра, увлекшись разговором, переходившим нередко в спор. Тургенев был самый спокойный из нас…» (Фиккель Б.-И. Молодость Тургенева. Круг «Современника» // И. С. Тургенев в воспоминаниях современников. М.: Худож. лит. 1983. С. 75–76).
Особенно любили студенты Вердера, гегельянца… — В ИРЛИ (Пушкинском доме) хранятся тургеневские конспекты лекций Карла Вердера по Философии Гегеля.
Со Станкевичем познакомился осенью 1838 года — благодаря Грановскому. — Как и Тургенев (в «Воспоминаниях о Н. В. Станкевиче»), Зайцев допускает неточность. Тургенев познакомился со Станкевичем в 1833 г. в Московском университете. Второй раз они встретились (правда, мимолетно) в Эмсе в июне 1838 г. Но по-настоящему близким их знакомство стало в Берлине с сентября 1838 г.
…литературный салон Фроловых. — В Берлине русские литераторы, философы, обществоведы, ученые собирались в семейном салоне Николая Григорьевича Фролова (1812–1855), географа, издателя журнала «Магазин землеведения и путешествий», переводчика книга «Космос» немецкого естествоиспытателя Александра Гумбольдта. У Фролова девятнадцатилетний выпускник Московского, а ныне слушатель Берлинского университета Тургенев встречало? с Н. В. Станкевичем. Т. Н. Грановским, М. А. Бакуниным, Я. М. Неверовым, которые также были слушателями университетских курсов. На вечера к Фролову нередко заглядывали н университетские профессора Гумбольдт, Вердер, писатели Карл Август Фарнгаген (Варнгаген) фон Энзе (в его «Дневниках» есть записи о вечерах у Фроловых), Беттина (Элизабет) фон Арним (автор «Переписки Гете с ребенком») и др. Душой салона была Елизавета Павловна Фролова, «Эта г-жа Фролова (первая жена Н. Г. Фролова, урожденная Галахова), — вспоминал Тургенев, — была женщина очень замечательная. Уже немолодая, с здоровьем совершенно расстроенным (она вскоре потом умерла), некрасивая — она невольно привлекала своим тонким женским умом и грацией. Она… говорила немного, но каждое слово ее не забывалось» (Тургенев И. С. Полн. собр. соч. Сочинения. Т. 5. С. 361).
Ховрины — пензенский помещик Николай Васильевич, его жена Мария Дмитриевна и дочь Александра Николаевна («Шушу»), в замужестве Бахметева, ставшая детской писательницей. В Риме в этой семье и у Станкевича собирался кружок русской молодежи, среди которой были художник Александр Павлович Ефремов (1814–1876), польский пианист, друг Ференца Листа Брыкчинский (Брингинский). Тургенев увлекся Ховриной-младшей н посвятил ей стихотворения «Что тебя я не люблю…» и «Луна плывет над дремлющей землею…», впоследствии введенные в текст романа «Дворянское гнездо» (гл. 4).
Станкевич скончался… на руках Дьяковой… — Н. В. Станкевич умер 24 июня 1840 г. на руках Варвары Александровны Дьяковой — сестры М. А. Бакунина, публициста, идеолога анархизма, с которым в Берлине сблизился Тургенев. В письме сестрам 3 декабря 1840 г. Дьякова пишет: «Еще одно знакомство с одним русским студентом, г-ном Тургеневым. чистая, светлая, нежная душа, мне кажется, что я много, много лет с ним знакома — они с Мишей (М. А. Бакуниным. — Т. П.) каждый вечер ходят ко мне» (Тургенев И. С. Поли. собр. соч. Письма. Т. 1. С. 456).
…родила она ему дочь. — Внебрачная дочь Тургенева и вольной белошвейки Авдотьи Ермолаевны Ивановой — Полина (Пелагея) Ивановна Тургенева (в замужестве Брюэр) воспитывалась в семье Полины Виардо.
Странная русская семья жила в имении Премухина Тверской губернии… — Премухино (ныне Прямухино) — имение Александра Михайловича (1768–1854) и Варвары Александровны (1792–1864) Бакуниных, у которых было 11 детей. Здесь в июне 1841 г. у Тургенева завязался роман с романтически-восторженной, как и он сам, Татьяной Александровной Бакуниной (1815–1871), но уже в марте 1842 г. он пишет ей пылкое прощальное письмо. Приведем только фрагмент этой замечательной эпистолы влюбчивого писателя:
«Мне невозможно оставить Москву (он уезжал в Петербург. — Т. П.), Татьяна Александровна, не сказавши Вам задушевного слова. Мы так разошлись и так чужды стали друг другу, что я не знаю, поймете ли Вы причину, заставившую меня взять перо в руки… Вы можете, пожалуй, подумать, что я пишу к Вам из приличья… все, все это и еще худшее я заслужил…
Но я бы не так, хотя на время, хотел расстаться с Вами. Дайте мне Вашу руку н, если можете, позабудьте все тяжелое, все половинчатое прошедшего. Вся душа моя преисполнена глубокой грусти, и мне гадко и страшно оглянуться назад: я все хочу забыть, все, исключая Вашего взгляда, который я теперь так живо и так ясно вижу… Мне кажется, в Вашем взгляде нахожу я и прощение и примирение… Боже мой! Как грустно мне и как чудно — как бы я хотел плакать и прижать Вашу руку к моим губам и сказать Вам все-все, что теперь так тревожно толпится в душе…
Я стою перед Вами и крепко, крепко жму Вашу руку… Я бы хотел влить в Вас и надежду, и силу, и радость… Послушайте — клянусь Вам Богом: я говорю истину — я говорю, что думаю, что знаю: я никогда ни одной женщины не любил более Вас — хотя не люблю и Вас полной и прочной любовью… и оттого с Вами не мог быть веселым и разговорчивым, как с другими, потому что я любил Вас больше других; я так — зато — всегда уверен, что Вы, Вы одна меня поймете: для Вас одних я хотел бы быть поэтом, для Вас, с которой моя душа каким-то невыразимо чудным образом связана, так что мне почти Вас не нужно видеть, что я не чувствую нужды с Вами говорить — оттого что не могу говорить, как бы хотелось, — и, несмотря на это — никогда, в часы творчества и блаженства уединенного и глубокого, Вы меня не покидаете; Вам я читаю, что выльется из-под пера моего — Вам, моя прекрасная сестра… О, если б мог я хоть раз пойти с Вами весенним утром вдвоем по длинной, длинной липовой алее — держать Вашу руку в руках моих и чувствовать, как наши души сливаются и все чужое, все больное исчезает, все коварное тает — и навек. Да, Вы владеете всею любовью моей души, и, если б я бы мог сам себя высказать — перед Вами — мы бы не находились в таком тяжелом положении… и я бы знал, как я Вас люблю…
Прощайте, я глубоко взволнован и растроган — прощайте, моя лучшая и единственная подруга» (Тургенев И. С. Поли. собр. соч. Письма. Т. 1 С. 189–191).
Впереди у Тургенева был главный роман его жизни — любовь к Полине Виардо, которая длилась более сорока лет.
…служил у Даля.. — Немногим более полутора лет — с 8 июня 1843 до 9 февраля 1845 г. — длилась служба Тургенева в министерстве внутренних дел под началом Владимира Ивановича Даля, будущего создателя гениального труда — «Толкового словаря живого великорусского языка» (1864–1867), а тогда пока еще только автора повестей и рассказов, печатавшихся под псевдонимом «Казак Луганский». Перед поступлением на службу Тургенев написал по заданию министра Л. А. Перовского экзаменационную работу «Несколько замечаний о русском хозяйстве и о русском крестьянине». Статья важна тем, что в ней Тургенев впервые, еще до «Записок охотника», выразил искреннюю веру передовых людей 30-х годов в то, что правительство стремится не только облегчить участь крестьянства, но п освободить его от уз крепостничества. Перовский и его министерство как раз тогда, в 40-е годы, приступило к разработке реформаторских законопроектов.
Он только что познакомился там с Белинским… — «Я познакомился с Белинским в конце 1842 года, в С.-Петербурге… — пишет Тургенев в очерке „Встреча моя с Белинским“. — Меня привел к нему наш общий знакомый 3.». Однако названная писателем дата, до сих пор приводимая в некоторых публикациях, является ошибкой его памяти. Как уточнил «3.» — Зиновьев Петр Васильевич (1812–1868), он их познакомил в феврале 1843 г., а с 1844 г. между ними установилась тесная дружба. В этот год они встречались почти ежедневно — по многу часов спорили, обсуждали: «отводили душу». «Общий колорит наших бесед, — вспоминал Тургенев, — был философско-литературный, критическо-эстетический и, пожалуй, социальный, редко исторический». Белинский был первым, кто поддержал писательский талант Тургенева.
