Борис Виан – Я приду плюнуть на ваши могилы... (страница 44)

— Мы не во Франции.

— Тогда почему же вы пользуетесь французскими духами?

— Это лучшие духи.

— Конечно; однако, если вы уважаете одно правило, это надо распространить и на все остальные.

— Да скажите же мне, Ли Андерсон, где вы всего этого набрались?

— Это блага образования, — насмешливо проговорил я.

— В каком колледже вы учились?

— Ни в одном из тех, что известны вам.

— То есть?

— Я учился в Англии и Ирландии, прежде чем вернуться в США.

— Почему вы занимаетесь тем, чем сейчас занимаетесь? Вы могли бы зарабатывать больше денег.

— Я зарабатываю достаточно для того, что мне нужно, — сказал я.

— А какая у вас семья?

— У меня было два брата.

— И?

— Младший умер. Несчастный случай.

— А другой?

— Жив. Он в Нью-Йорке.

— Я хотела бы с ним познакомиться, — сказала она.

Казалось, она рассталась с той грубостью, которую демонстрировала у Декстера и у Джики, и забыла, что я делал там с нею.

— Я предпочитаю, чтобы вы его не знали, — сказал я.

Я и вправду так думал. Но я ошибался, думая, что она все забыла.

— У вас забавные друзья, — сказала она, резко переходя от одной темы к другой.

Мы продолжали танцевать. Между одной вещью и другой практически не было пауз, и это помогло мне избежать ответа.

— Что вы сделали с Джин, в тот раз? — сказала она. — Она сама не своя.

— Ничего я с ней не сделал. Я только помог ей протрезветь. Есть известный набор приемов.

— Не знаю, может быть, вы мне морочите голову. С вами трудно это понять.

— Да я прозрачен как хрусталь!.. — заверил я ее.

Теперь была ее очередь не отвечать, и в течение нескольких минут она целиком предавалась танцу. Она расслабилась в моих руках и, казалось, ни о чем не думала.

— Хотела бы я быть там, — сделала она заключение.

— И я хотел бы того же, — сказал я. — Тогда бы вы сейчас были спокойны.

От этой фразы у меня самого загорелись уши. Я вспомнил тело Джин. Взять их обеих и одновременно прикончить, предварительно все сказав им. Невозможно…

— Я не верю, что вы думаете так же, как говорите.

— Не знаю, что я должен сказать, чтобы вы поверили, что я так и думаю.

Она горячо запротестовала, заявила, что я педант, а потом обвинила меня в том, что я говорю как австрийский психиатр. Это было слегка чересчур.

— Я хочу сказать — в какие моменты вы верите, что я говорю правду?

— Мне больше нравится, когда вы ничего вообще не говорите.

— И когда я вообще ничего не делаю?

Я сжал ее покрепче. Она, без сомнения, поняла, на что я намекал, и опустила глаза. Но я не собирался оставить ее так легко. К тому же она сказала:

— Это зависит от того, что вы делаете…

— Вы одобряете не все, что я делаю?

— Должно быть скучно, если вы это делаете со всеми.

Я чувствовал, что понемногу продвигаюсь вперед. Она почти дозрела. Еще несколько усилий. Я хотел понять, действительно ли дело на мази.

— Вы говорите загадками, — сказал я. — Что вы имеете в виду?

На сей раз она опустила не только глаза, но и голову. Она на самом деле была гораздо ниже меня ростом. В волосах у нее я увидел большую гвоздику. Она ответила:

— Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю. О том, что вы делали со мной в тот день на диване.

— И что же?

— Вы делаете это со всеми женщинами, которых встречаете в своей жизни?

Я громко рассмеялся, и она ущипнула меня за руку.

— Не смейтесь надо мной, я не идиотка.

— Конечно, нет.

— Отвечайте на мой вопрос.

— Нет, — сказал я. — Я делаю это не со всеми женщинами. Откровенно говоря, есть очень мало женщин, с которыми хочется это делать.

— Вы мне морочите голову. Я прекрасно видела, как ведут себя ваши друзья…

— Это не друзья, это приятели.

— Не придирайтесь к каждому слову, сказала она. — Занимаетесь ли вы этим с приятельницами?

— Вы думаете, что можно захотеть делать это с подобными девицами?

— Я думаю… — прошептала она. — Бывают моменты, когда можно много разного делать со многими людьми.

Я посчитал, что надо воспользоваться этой фразой, чтобы чуть-чуть крепче обнять ее. В то же время я пытался погладить ее грудь. Но взялся за это слишком рано. Она мягко, но уверенно отодвинулась.

— В тот день, знаете ли, я выпила, — сказала она.

— Не думаю, — ответил я.

— О!.. Вы полагаете, что трезвая я позволила бы делать с собой такое?

— Конечно.

Она опять опустила голову, потом подняла ее и сказала:

— Не думаете же вы, что я пошла бы танцевать с кем попало?