Борис Виан – «Пена дней» и другие истории (страница 47)

Солнце в нерешительности ходило взад-вперед по небу: запад и восток шутки ради поменялись местами, играя в уголки с двумя своими приятелями. Издалека солнце никак не могло разобрать, кто из них где. Люди спешили воспользоваться светлым временем. И только зубчатые колеса солнечных часов крутились в разные стороны и ломались одно за другим, лязгая и заунывно стеная. Веселый солнечный свет несколько смягчал тягостное впечатление от этих звуков. Анжель взглянул на свои часы. Анна и Рошель опаздывали на пол-оборота. Тут уже не до шуток. Анжель перебрался на другое место. Теперь он мог разглядеть девушку, которая сидела, держа в руках голубя и собираясь его ощипывать. На ней была короткая юбочка, и взгляд Анжеля, скользнув по ее золотистым коленкам, юркнул меж длинных стройных бедер. Там было горячо. Анжель хотел было остановить свой дерзкий взгляд, но тот не послушался и полез еще глубже, чтобы по мере возможности заняться там делом. Анжель смутился и нехотя закрыл глаза. Умерший взгляд остался в месте своего заточения, и девушка ненароком стряхнула его на землю, когда встала и одернула юбку.

Лысые голуби делали отчаянные попытки подняться в воздух, но быстро уставали и падали. После этого они были уже не в силах шевельнуться и безропотно позволяли привязать себе крылья из разноцветного шелка, которые бесплатно раздавали городские власти. Голубям показывали, как этими крыльями пользоваться, и птицы, охваченные внезапной гордостью, разбредались по своим гнездам. Их и без того важная поступь делалась прямо-таки величественной.

Анжелю надоело следить за голубями. Он подумал, что Анна уже не приедет; должно быть, он увез Рошель в другое место.

Он встал и пошел через парк. Дети играли в классики, давили молотками муравьев, спаривали лесных клопов и предавались другим соответствующим их возрасту развлечениям. Женщины мирно шили клеенчатые нагрудники для малышей, чтобы удобней было кормить их кашей, или просто квохтали над своими чадами. Многие вязали; иные только делали вид – для приличия, – но нетрудно было заметить, что у них нет пряжи.

Анжель толкнул решетчатую калитку. Она лязгнула за его спиной, и он оказался на улице. По дороге шли прохожие, ехали машины, но Анны все не было. Анжель постоял несколько минут, колеблясь, уходить или подождать еще. Когда он решился наконец пересечь улицу, то вдруг сообразил, что не знает, какого цвета у Рошель глаза. Он замер. Водитель ехавшей машины резко затормозил и совершил фантастический пируэт вверх колесами. Анна в своем автомобиле ехал следом. Он остановился. Анжель сел в машину.

Рошель занимала переднее сиденье. Анжель оказался сзади совсем один среди рессор, пружин и набивки для кресел. Он перегнулся вперед пожать своим друзьям руки. Анна извинился за опоздание. Машина тронулась. Анна сделал крутой вираж и счастливо миновал обломки перевернувшегося автомобиля.

Они ехали по улице до тех пор, пока вдоль нее не начали появляться деревья, затем, поравнявшись со статуей, свернули влево. Движение здесь было слабое, и Анна прибавил газу. Солнце нашло наконец, где запад, и семимильными шагами двигалось в нужном направлении, чтобы наверстать упущенное время. Анна чувствовал себя за рулем уверенно и забавлялся тем, что, проносясь мимо играющих на тротуаре детей, шлепал их по ушам автоматическим виражометром. Ради этого он прижимался к самому тротуару и всякий раз рисковал поцарапать краску на шинах; тем не менее все сходило благополучно. К несчастью, на этот раз ему попалась девчонка лет десяти с сильно оттопыренными ушными раковинами. Виражометр, задев ее по мочке, разбился вдребезги. Ток частыми капельками заискрился на конце оборванного провода, стрелка амперметра резко пошла вниз. Напрасно Рошель стучала по прибору пальцем. Температура зажигания упала, мотор заглох. Проехав еще несколько измерений, Анна затормозил.

– Что случилось? – удивился Анжель. Он ничего не понял, потому что безотрывно смотрел на волосы сидящей впереди Рошель.

– К чертовой матери! – взревел Анна. – Дрянная девчонка!

– Виражометр сломался, – пояснила Рошель, обернувшись.

Анна уже вылез из машины и теперь хлопотал над мудреным прибором, исправляя поломку. Он пытался сшить провод кетгутом, которым в больницах стягивают края ран.

Рошель повернулась назад и встала на сиденье коленями.

– Долго вы нас ждали? – спросила она.

– Да что вы, ничего страшного… – смешался Анжель.

Ему было трудно смотреть ей прямо в лицо, она слишком ярко сияла. А глаза-то… надо бы узнать, какого они цвета…

– Нехорошо все-таки получилось, – сказала она. – Анна такой растяпа, всегда опаздывает. Я-то была готова вовремя. Посмотрите: и теперь не успел выехать, как влип в историю.

– Просто он любит развлекаться. Наверно, так и надо.

– Да, он очень веселый, – согласилась Рошель.

Анна за окном ругался как извозчик и подскакивал каждый раз, когда капля тока падала ему на руку.

– А куда мы едем? – спросил Анжель.

– Он хочет танцевать. Мне, правда, больше хотелось бы в кино.

– Просто Анна любит видеть то, что делает, – сказал Анжель.

– О! – сказала Рошель. – Вы не должны так говорить!

– Простите.

Рошель зарделась, и Анжель пожалел о своем двусмысленном замечании.

– Анна хороший парень, – сказал он. – Это мой лучший друг.

– Вы давно его знаете? – спросила Рошель.

– Мы знакомы пять лет.

– Вы такие разные.

– Да… Но мы прекрасно ладим.

– А он… – Рошель запнулась и снова покраснела.

– Почему вы боитесь спросить? Что-то не совсем приличное?

– Да, – сказала Рошель. – Ужасно глупо. Это, конечно, не мое дело.

– Так вот вы о чем! Я вам скажу. Да, Анна всегда пользовался успехом у девушек.

– Он очень красивый… – тихо проговорила Рошель.

Больше она ничего не спросила и повернулась вперед, потому что Анна уже огибал машину, чтобы сесть за руль. Он открыл дверцу.

– Надеюсь, будет держаться, – сказал он. – Протекает несильно, но с давлением проблемы. Я перезарядил аккумулятор.

– Вряд ли потянет, – заметил Анжель.

– И на кой черт у этой девчонки такие уши? – снова возмутился Анна.

– А кто тебя заставлял дурака валять? – сказал Анжель.

– В самом деле, – поддержала его Рошель и засмеялась.

– Вот умора! – сказал Анна и тоже засмеялся.

Злиться он уже перестал. Машина рванула с места, но вскоре снова встала: улица уперлась в тупик и ни за что не желала идти дальше. Впрочем, они уже приехали.

Это был танцклуб ценителей настоящей музыки, где они собирались в тесном кругу потрясти конечностями. Анна танцевал хуже некуда; Анжель всегда страдал, видя, как тот выбивается из ритма, и не смотрел, если друг танцевал с Рошель.

Клуб находился в подвале. Туда, извиваясь, вела белая лестница, спуститься по которой без риска для жизни можно было, только держась за канат. Канат от частого пользования до такой степени сплющился, что превратился в плющ, и на нем приходилось ежемесячно остригать листья. В некоторых местах подвал был обит медью, вместо окон вставлены иллюминаторы.

Первой спустилась Рошель, за ней Анна. Анжель выступал в роли замыкающего, чтобы идущим позади долго не мыкаться. Бывало, кто-нибудь зазевается и забудет замкнуть шествие; тогда гарсон натыкался на него, падал и разбивал себе физиономию, потому что за подносом ни черта не видел.

Где-то на полпути к подвалу они почувствовали сердцебиение ударных. Когда спустились еще ниже, в уши им хлынули звуки кларнета и трубы; звуки лились, подталкивая и обгоняя друг друга, развивая в гонке бешеную скорость. У подножия лестницы уже различимы были шарканье подошв, шуршание трущихся тел, сдавленные смешки и заливистый хохот, смачные отрыжки, пылкие перебранки, звон бокалов, плеск и шипение газировки. Все это составляло типичную атмосферу более чем приличного бара. Анна поискал глазами свободный столик и указал на него Рошель. Девушка пробилась к цели первая. Анжель – последним. Они заказали крепкого, мужественного портвейна.

По причине стабильности уховых ощущений музыка не смолкала ни на минуту. Анна дождался нежно-томительного блюза и пригласил Рошель. Многие из танцующих, испытывая неодолимое отвращение к медленным танцам, расселись по своим местам. Только убогие извращенцы повскакивали из-за столиков, потому что мелодия напоминала им танго. Они к месту и не к месту выделывали всякие па и коленца, чередуя их с классическим вывихиванием завзятых танцоров. Анна относил себя к числу последних. Анжель поглядел на танцующих не более двух секунд и отвел глаза, борясь с тошнотой. Анна с ходу выбился из ритма. Рошель, нимало не смущаясь, следовала всем его движениям.

Потом они вернулись к столику, и настал черед Анжеля пригласить Рошель. Она улыбнулась, сказала «да» и встала. Оркестр опять играл медленную мелодию.

– Где вы познакомились с Анной? – спросил Анжель.

– Совсем недавно, – ответила девушка.

– Пару месяцев назад, если не ошибаюсь?

– Да, – сказала Рошель, – на одной вечеринке.

– Может быть, вам неприятно об этом говорить? – спросил Анжель.

– Мне нравится говорить о нем.

Анжель мало знал Рошель, но ее слова причинили ему боль. Он не мог бы толком объяснить почему. Всякий раз, как он встречал красивую девушку, его охватывало желание обладать ею. Иметь на нее права. Но Анна был его другом.

– Он замечательный парень, – сказал Анжель. – И очень одаренный.