Борис Виан – «Пена дней» и другие истории (страница 104)
– Что тебе? – спросил он.
– Мне нужны кроватки, – сказал Жакмор. – Для детей, которые родились в доме на скале. Надо сделать две кроватки. Одну двухместную, а другую побольше – одноместную.
– Одну сделаю, – буркнул столяр. – Трехместную, два места по ходу движения.
– А еще одну, побольше… – вставил Жакмор.
– Еще одну побольше… Там видно будет, – решил столяр. – Ручной работы или на станке?
Жакмор посмотрел на щуплого подмастерья, который колошматил словно в забытьи; жалкий механизм, намертво прикованный к рабочему месту.
– Вручную будет дешевле, – пояснил столяр. – Станки – дорогое удовольствие, а этих недоносков – навалом, что десяток, что дюжина.
– Суровое здесь воспитание, – заметил Жакмор.
– Так вручную или на станке? – переспросил столяр.
– На станке, – решился Жакмор.
– Ну конечно, – проворчал столяр. – А все из вредности, специально, чтобы мои станки изнашивались…
– До завтра, – сказал Жакмор.
Затем, желая польстить хозяину, он сделал вид, что интересуется его работой.
– А это что у вас? – спросил он.
– Амвон, – ответил мужчина. – Для церкви.
Он казался гордым и смущенным одновременно. С каждым словом из хляби рта моросил слюнтявый дождик.
– Амвон? – удивился Жакмор.
Он подошел поближе, чтобы получше рассмотреть конструкцию. Это был действительно амвон. Кафедра с крышкой. Престранная модель. Ничего подобного Жакмор раньше не видел.
– Я никогда не был в деревне, – сказал он. – И знаете, в городе их делают несколько иначе. Вот почему мне захотелось взглянуть.
– В городе, – сказал столяр, злобно посмотрев на Жакмора, – и в Бога-то уже не верят.
В этот момент маленький подмастерье выронил топор и рухнул, уткнувшись лицом в дубовое бревно. Внезапная тишина ужаснула Жакмора, он приблизился к ребенку. Тем временем мастер отошел в сторону, вновь появился, держа в руках ржавую консервную банку, до краев наполненную водой, и выплеснул содержимое на мальчика. Видя, что ребенок не поднимается, он запустил в него банкой. Подмастерье тяжело вздохнул, возмущенный Жакмор подался было вперед, чтобы ему помочь, но маленький грязный кулачок уже вновь поднимался и опускался в прежнем вялом однообразном ритме.
– Как вы жестоки, – сказал мастеру Жакмор. – Это же ребенок! Как вам не стыдно?!
Удар в челюсть чуть не опрокинул его навзничь, два шага назад сохранили зыбкое равновесие. Психиатр осторожно ощупал подбородок – хорошо еще, что борода смягчила удар.
Как ни в чем не бывало столяр вновь принялся за работу. В очередной раз опустив молоток, он сделал паузу и небрежно бросил:
– Заходи в воскресенье. Красивый получится амвон, – и с гордостью погладил поверхность. Лакированный дуб, казалось, вздрогнул от прикосновения. – Твои кровати будут готовы в воскресенье, – добавил он. – Сам их заберешь. В пять часов.
– Хорошо, – ответил Жакмор.
Удары возобновились. Сгущался запах столярного клея. Жакмор посмотрел в последний раз на подмастерья, пожал плечами и вышел.
На улице было тихо. Психиатр пустился в обратный путь. Оставляя позади себя деревенские окна, он чувствовал дрожь занавесок. Откуда-то выбежала, напевая, маленькая девочка. Она несла огромный эмалированный кувшин, чуть ли не больше ее самой. Заходя в дом, девочка уже не пела.
XIII
Ангель и Жакмор сидели в просторном прохладном холле. Туда-сюда сновала служанка, возилась с напитками. Наконец поставила поднос с кувшином и стаканами перед Ангелем. Окна и дверь в сад были открыты. Время от времени в холл вдувало какое-нибудь насекомое, и его крылышки жужжали под высоким потолком. Все умиротворялось.
– Кровати должны быть готовы сегодня в пять часов, – произнес Жакмор.
– Значит, они уже готовы, – сказал Ангель. – Наверняка имелось в виду пять часов утра.
– Вы так думаете? – спросил Жакмор. – В таком случае они, конечно, уже готовы.
Они замолчали. Молча выпили; на какое-то время воцарилась тишина, которую робко нарушил Жакмор:
– Я бы не стал с вами говорить о том, что вам и так хорошо известно и вряд ли вызывает хотя бы малейший интерес, но вчерашнее зрелище в деревне меня просто поразило. Люди здесь какие-то странные.
– Вы находите? – спросил Ангель.
Вежливо, но, судя по интонации, без особенного интереса.
Жакмор запнулся.
– Да, – сказал он. – Я нахожу их странными. Но полагаю, что их образ мыслей станет мне понятным, когда мы познакомимся поближе. А потом, и где-нибудь в другом месте я бы удивлялся ничуть не меньше. Ведь мне, новоявленному, все в диковинку.
– Вне всякого сомнения, – рассеянно согласился Ангель.
Перед окном пролетела какая-то птица. Жакмор проследил за ней взглядом.
– А вы, – сказал он, внезапно меняя тему разговора, – конечно же, не желаете пропсихоанализироваться?
– Нет, – ответил Ангель. – Конечно же нет. Да я и неинтересен. Я – заинтересован. А это не одно и то же.
– Чем? – полюбопытствовал Жакмор, предпринимая чудовищные усилия для поддержания разговора.
– Всем и ничем, – сказал Ангель. – Жизнью. Мне нравится жить.
– Вам везет, – прошептал Жакмор.
Он залпом выпил то, что оставалось в стакане.
– Хорошая штука, – заметил он. – Я могу налить еще?
– Будьте как дома, – сказал Ангель. – Не стесняйтесь.
Снова воцарилось молчание.
– Пойду проведаю вашу жену, – сказал Жакмор, поднимаясь. – Ей одной, наверное, скучно.
– Да-да, – сказал Ангель. – Разумеется. Потом зайдите за мной, я возьму машину, и мы вместе поедем за кроватками.
– Я быстро, – сказал Жакмор.
Он вышел из комнаты и направился к лестнице. Тихонько постучал в дверь Клементины, дождался разрешения войти и не преминул им воспользоваться.
Клементина с младенцами лежала на кровати. Два – справа, третий – слева.
– Это я, – подал голос психиатр. – Пришел справиться… Вам не нужно ничего?
– Ничего, – отрезала она. – Скоро будут готовы кровати?
– Должны быть уже готовы, – ответил Жакмор.
– Какие они из себя? – спросила она.
– Мм… – промямлил Жакмор. – Мне думается, что он их сделал, скажем, сообразно своим представлениям. Два места по ходу движения, а третье – против.
– Одно место побольше? – встрепенулась Клементина.
– Я ему сказал, – осторожно уточнил Жакмор.
– Вы хорошо устроились? – спросила Клементина после небольшой паузы.
– Очень хорошо, – заверил ее Жакмор.