Борис Ветров – Последний из рода Демидовых. Том II (страница 6)

Тёмные смотрели на меня и жрицу, не знаю, о чём они думали, но продолжать с ними драться мне не хотелось.

– Диадема улетает вон туда! – я указал в сторону, куда полетел орлан.

Они, не сговариваясь, повернулись в указанном направлении и запрыгнув на состав, побежали по крышам вагонов в указанном направлении.

Я же накинул ещё одно “скольжение” и побежал за инквизитором, который осваивал умение скакать на кошках. Они бежали прочь по рельсам, но не так быстро, как этого требовалось. Первой на меня обратила внимание кошка, она начала оборачиваться и шипеть, привлекая внимание своего хозяина. Полный лысоватый инквизитор испуганно озирался и в какой-то момент понял, что не уйдёт. Он отправил фамильяра в бой, на что я моментально отреагировал, выпустив сеть из антара. Кошка прыгнула и получила вбок сетку, сотканную из зеленоватого свечения. Я не хотел убивать фамильяра, лишь пленить и оставить инквизитора без защиты. Кошка зашипела, жалобно замяукала, и полетев кубарем, вся израненная упала на землю, прижатая антаром. Фамильяр жалобно завыл, путы причиняли ему боль, а в глазах инквизитора застыли слёзы:

– Я всё скажу, только отпустите Эджиро! Я вас умоляю! – он встал на колени.

Полный и невысокий европеец с зачёсанными через всю голову волосами, призванными хоть как-то, прикрыть лысину, явно не пользовался успехом у женщин. Ко всему прочему, инквизитор имел неприятное отталкивающее лицо с большим как картошка носом и блёклыми голубыми глазами, как у рыбы. Я был в ступоре и не понимал, что происходит, пока…

Кошка превратилась в худощавую чернокожую девушку лет двадцати пяти. От сбившегося дыхания на её груди часто вздымались бугорки чёрных как смоль сосков. Лишь глаза горели по-прежнему мертвенно-зелёным светом, придавая демонессе пикантности. Она не показалась мне красавицей, но служитель церкви на неё смотрел, как на богиню. Мне на миг стало жалко инквизитора.

– Я всё скажу! – повторил он, – Только отпустите Эджиро!

– Ладно. – ответил я, – Сделаю, как ты просишь!

Я убрал сеть от негритянки, она медленно, с достоинством поднялась и подошла к инквизитору и поцеловала его в губы. Поцелуй длился долго, демонесса согнула ножку в коленке и подняла её. Она, словно затравленный зверёк, взглянула на меня и прошептала своему хозяину:

– Я никогда тебя не забуду, Карлос.

Опять эти итальянские имена… Я скривился, мне была неприятна эта связь демона и человека, хотя я понимал этого Карлоса в обычной жизни ему ничего не светило.

Девушка закружилась, под ногами у неё раскинулась печать, и она вернулась в ад.

– Теперь говори! – потребовал я.

– Нас послал князь До… – его горло покраснело и моментально раздулось, сам инквизитор повалился на землю и схватился за горло, – клятва…

– Говори, мать твою! – заорал я на инквизитора, – Иначе я найду твою облезлую кошку прямо в аду и грохну её там! Поверь, я могу!

И Карлос поверил: в его глазах застыл страх не за свою жизнь, а за демонессу, что смогла ему заморочить голову. Он сделал над собой усилие и ещё раз попытался сказать:

– До…л…

Его горло окончательно раздулось, а глаза налились кровью и закатились, язык вывалился изо рта. Можно было догадаться, что на такие дела посылают людей, давших клятву верности… Я грязно выругался и зашагал обратно.

Когда я вновь оказался на восьмом пути, то по перрону бежали Герда вместе с Нохаем и старшим инквизитором Сойкиным. Были и другие сотрудниками инквизиции. Видел я и полицейских, которые нас не хотели пускать на территорию вокзала, последний факт меня заставил улыбнуться.

Жрица склонилась над обнажённым Ричардом и что-то шептала. На оборотня было страшно смотреть, всё его тело покрывали синие и фиолетовые синяки, челюсть явно была повреждена, а ноги переломаны. Сильвия наложила руки и начала лечение.

Герда подбежала ко мне и бросилась на шею, не придав значения тому, что я весь в крови.

– Я так переживала! А Нохай меня не пускал… это вы ему приказали, господин? – девушка состроила обиженную мордашку.

– Конечно, – устало ответил я.

– А я почему-то даже не удивлён! – жизнерадостно воскликнул Сойкин, – Клемент Аристархович, как вам удаётся всё время вляпываться вот в такие передряги?

Инквизитор обвёл взглядом маленькое побоище, устроенное нашими коллективными усилиями.

– Да, здесь почти ничего не произошло! – я попытался свести всё в шутку, но понимал, что этого у меня не получится, – Помимо кучи трупов, раскуроченного молниями асфальта и помятых и не подлежащих восстановлению вагонов, здесь считай, ничего и не случилось!

Инквизитор расплылся в хитром прищуре:

– По вам, граф, прекрасно видно, что здесь почти ничего не случилось!

Мы вместе рассмеялись, но почти сразу обернулись на возмущённые возгласы:

– Это он!

– Это тот, с мечом! Прикидывался, что музейный работник, а сам дрался как демон!

Заголосили наперебой двое полицейских, что стояли на рамке. Ехидная улыбка на лице Сойкина стала ещё шире:

– Как же так, граф Демидов, вводить в заблуждение сотрудников полиции – это преступление?!

– Вот! Именно так и было! – обрадованно зажестикулировал полицейский, – Так и запишите, господин инквизитор!

Сойкин моментально посерьёзнел и отдёрнул полицейских:

– Идите, работайте! Я разберусь с графом, не сомневайтесь, – отослал подальше не в меру перевозбуждённых сотрудников полиции старший инквизитор.

– Вы нас задержите? – уже серьёзно спросил я.

– Разумеется! – добродушно ответил инквизитор, – В тот раз мы так и не поболтали.

Мы обернулись на вскрик Ричарда. Лунный Брат залез на перрон и, не стесняясь своей наготы, прихрамывая, побрёл к вещам, раскиданным по асфальту. Следом за ним поднялась жрица, она встала в центре и объявила следующее:

– Я, Сильвия Валентайн, являюсь жрицей шабаша Самхейн, а также прибыла в Российскую империю по приглашению Александра Четвёртого! И я громогласно заявляю, что эти люди, – жрица указала на меня и моих слуг, – защищали меня и моего спутника от нападавших! А посему, если они будут задержаны или к ним будет проявлено хоть какое-то неуважение. То я клянусь, что это обязательно дойдёт до вашего императора, причём в самой непримиримой форме!

Жрица обвела всех присутствующих взглядом, её глаза напоминали кристаллики льда, и я невольно поёжился, когда встретился с ведьмой взглядом.

Сойкин пожал плечами.

– А может, и не задержу! Наше управление действительно известили о прибытие, Валентайн. Только мы ждали её неделей позже… Так зачем мне такие сложности с Его Величеством?! – инквизитор мне подмигнул.

Я кивнул в ответ и подошёл к ведьме:

– Ну что же, тогда я приглашаю вас, Сильвия, и вашего спутника к себе в усадьбу!

– Госпожа Сильвия! – рядом со мной оказалась и Герда, – Я очень, очень рада вас видеть!

Жрица перевела взгляд на Герду.

– Как же, припоминаю, графиня Герда фон Дельменхорст! Не ожидала тебя здесь увидеть… Ты представишь меня своему… – ведьма на миг замялась.

– Мы пока просто встречаемся… – покраснела Герда.

– Понятно, но ты же сказала? – Сильвия покосилась на меня.

– Что я, Лунная Сестра, да, наставница, сказала! Клемент Аристархович всё обо мне знает.

– Кроме того, что ты графиня… – под нос себе буркнул я, но устраивать сцену на людях и тем более при инквизиции я не собирался. – Давайте уже покинем это место! – предложил я.

– Отличная идея, граф! – незаметно и бесшумно возле нас возник Ричард.

Оборотень надел рубашку и брюки, а я сумел рассмотреть тонкие замочки вдоль швов. Стало понятно, как оборотень так легко смог сбросить одежду и также собрать её обратно. Мы направились к выходу, двое полицейских проводили нас печальными взглядами. Им сегодня предстояло заполнить массу документов и как-то объяснить, почему они пропустили графа с магическим мечом на территорию вокзала.

***

На резном стуле сидел мужчина в строгом военном костюме с золотыми погонами. У него была короткая стрижка с пробором. Небольшая округлая бородка, на фоне которой выделялись закрученные назад, хорошо ухоженные усы. В голубых глазах императора застыла боль и тоска. Он ждал… ждал, когда его сына подлечат. Процедура заключалась в переливании энергии в цесаревича Алексея и требовалась каждые три дня. Раньше обходились сроками от семи до десяти дней, но с возрастом этот срок всё сокращался. Сумеречная лихорадка брала своё.

Наконец, двери распахнулись, и из них вышел бледный седой мужчина в рясе монаха. Он облокотился на стену, чтобы не упасть, и вытер пот со лба, вид у старца был не сильно лучше, чем у покойника:

– Ваше Величество, болезнь прогрессирует, даже когда отдаю энергию вашему сыну, я чувствую дыхание Изнанки. Словно кто-то холодный и алчный до жизни тянет ко мне свои костлявые ручонки! Простите…

– Тебе не за что извиняться, Еремей! – посуровев, сказал император, – Ты и так делаешь всё, что от тебя зависит на протяжении долгих лет. Это я виноват, что так долго тянул с обращением к ведьме! Я во всём виноват…

Император склонил голову. А монах добавил:

– Я хотел извиниться не за это. – начал было он, – А за свои слова, ещё не произнесённые…

– Говори, Еремей, не бойся! – не поворачивая головы, разрешил император.

– Я думаю, ещё от силы месяц и более переливание энергии перестанет приносить свои плоды…

В глазах Александра застыли слёзы, он поднял на монаха взгляд: