Борис Васильев – Вы чьё, старичьё? Повести и Рассказы (страница 34)

– Слыхал, все.

– Ой, туда мне надо, мужики, – забеспокоился Иван.

– Водки тебе надо, – улыбнулся второй. – Выпить водки и залечь на печи под тулупом. А туда мы сами сходим. Вот затишеет чуток – и сходим…

Стихло только к утру. Колхозный катер вышел из Козловки с рассветом; Ивана не взяли, как он ни настаивал. Его еще бил озноб, он лежал в медпункте под двумя тулупами, и председатель колхоза ехать ему запретил.

«Волгарь» был залит водой. Еленка и Сергей с ночи дрожали в холодной рубке. Катер огруз, влез в песок, и спасателю сдернуть его не удалось. Надо было идти за подмогой, и капитан забрал Еленку с собой: Сергей наотрез отказался покинуть судно. Попросил только оставить курево.

«Волгарь» сдернули двумя катерами, да и то после того, как откачали воду. К полудню отбуксировали в затон, подвели к барже. Иван сам принял чалку, закрепил, молча полез в моторное отделение.

– Заклинило, – сказал Сергей. Он сидел наверху, на трапе, свесив ноги в моторный отсек.

Иван попробовал провернуть двигатель ломиком за маховик. Вис всей тяжестью, согнул ломик – двигатель не провернулся.

– Я же говорю: заклинило, – повторил Сергей.

– Под суд пойдешь, – негромко сказал Иван и полез наверх прямо на Сергея.

Сергей вжался в стенку, пропустил. Иван прошел на нос, с грохотом откинул люк. Из кубрика выглянула испуганная Еленка.

– Молчит?..

– Через час вернусь, – вдруг сказал Сергей и спрыгнул на берег как стоял, в мятых рабочих штанах, грязной рубахе.

Он почти бежал по берегу, и злоба душила его. Ему пригрозили, угроза была реальной, и теперь в дело вступали другие законы.

Ему повезло: Пахомов был на месте и – один. Сергей почти оттолкнул секретаршу, застрявшую в дверях. Ввалился грязный, задыхающийся. Пахомов строго сдвинул брови, указал на стул.

Рассказывать Сергей умел. Он ничего не скрывал: ни того, что пошел в рейс без разрешения, ни того, что загубил мотор, ни того, что первым спрыгнул за борт тонущего катера. Но про деньги не сказал ни слова, и все выходило так, словно действовал он если и не совсем по закону, то все же из добрых побуждений.

Пахомов слушал молча, по-прежнему строго насупив брови. Молчание его очень пугало Сергея: он стал увядать, вязнуть в рассказе, повторяться, но тут парторг неожиданно начал проявлять любопытство, перебивать вопросами, и Сергей, воспрянув, ловко и стройно закруглил покаяние, вызвавшись оплатить ремонт из собственного кармана.

– Зарплаты не хватит, – нахмурился Пахомов. – Пустое обещание.

– На книжке есть, – заверил Сергей. – Производство не должно страдать от моего легкомыслия.

– Правильно, – сказал Пахомов. – Это ты правильно рассудил, одобряю. Я понимаю, действовал ты активно. Сам в воду полез, людей на берег вывел. Все это в плюс тебе, но могут быть серьезные нарекания. Жалобы. А если жалоба в письменном виде – сам понимаешь, не откликнуться не имеем права. Вот и соображай.

– Спасибо, Павел Петрович, – с чувством сказал Сергей. – Вот поговорил с вами и вроде душу облегчил. Нет, вы не подумайте чего: за то, что напортачил, отвечу. По всей строгости, сознаю. А с души вы у меня груз все-таки сняли. Спасибо вам за это большое.

Он уже шел к дверям, когда Пахомов остановил его:

– А Бурлаков что думает?

– А что ему думать, Павел Петрович? – как можно проще спросил Сергей. – Он ведь не ходил с нами, он тут ни при чем.

– То есть как это ни при чем? Он капитан, он за все отвечает.

– Так-то оно так, но ведь формально…

– Ну ладно, поглядим. Иди действуй. Не задерживаю.

Сергей на цыпочках вышел из кабинета и тихо притворил за собою дверь.

Он вернулся на катер и весь день вместе с Иваном прокрутился в моторном отделении. Вычерпали воду, досуха тряпками протерли днище. Двигатель не трогали: до прихода комиссии не велено было к нему касаться. Еленка шуровала в кубрике.

Работали молча. Раз только Еленка заикнулась насчет обеда, но Иван хмуро сказал:

– Не заработали.

К вечеру кончили. Иван хотел было заняться палубой, но Сергей решительно отказался:

– Дела у меня.

Иван не спрашивал, что за дела. Прошел на палубу, ковырялся там один: только грохот стоял.

Сергей спустился в кубрик. Еленка протирала пол, высоко подоткнув короткую юбку.

– Дела, Еленка. Действовать надо, а то навесят нам, что и в жизнь не разогнешься.

– Скоро вернешься?

– Постараюсь. А что?

– Ничего. – Она улыбнулась. – Скучать буду.

– Ну, поскучай. – Сергей переоделся, сунул в карман деньги и вышел.

Он не хотел расспрашивать Ивана, да и встречным опасался прямо ставить вопрос: юлил, балагурил, выпытывал и вызнал-таки нужный ему адрес.

В ответ на стук долго брехала собака. Потом послышались шаги, приглушенный голос спросил:

– Кто?

– С «Волгаря»! Сергей Прасолов. По делу.

Калитка приоткрылась, и в щели показалась массивная фигура Степаныча. За спиной яростно билась на цепи собака.

– Чего тебе?

– Поговорить.

– Не о чем нам говорить.

Он хотел захлопнуть калитку, но Сергей подставил ногу.

– Долг за мной, Степаныч. Клубнику ты по моей вине утопил. Совесть велит рассчитаться.

– Совесть?.. – Степаныч захохотал. – Ну, проходи.

Прошли в дом. Толстая жена в упор смотрела на Сергея и только моргнула в ответ на его: «Добрый вечер, хозяюшка».

– Ну, садись, – сказал Степаныч. – Значит, прищучило начальство?

– Начальству об этом знать не положено, – улыбнулся Сергей. – И если договоримся, то и беспокоить его не будем.

– Смотря как договоримся…

– По совести. – Степаныч был калач тертый, и Сергей держал ухо востро. – Во сколько убытки ставишь?

– Во сколько?.. – Степаныч прикидывал, как бы не продешевить. – Ну, это как считать…

– Клубники две корзины, – вдруг быстро сказала жена. – Одна к одной ягодки, перебранные…

– Не мешай! – прикрикнул Степаныч. – Ступай вон на кухню да жрать мне приготовь… С работы я, – пояснил он, когда жена вышла.

– Значит, в самый цвет угадал, – сказал Сергей и выудил из кармана бутылку.

– Полагаешь, что договоримся? – усмехнулся Степаныч.

– Начальство тебе убытки не оплатит, это ты и сам понимаешь. А я – оплачу.

– За что?

– За что? – Сергей прикурил, раздумывая, стоит ли играть в открытую. Решил рискнуть: мужик был жадным. – За то, чтобы начальство не беспокоить.

– Полста.