Борис Вараксин – Bonjour, Франция! Велопутешествие из Парижа в Нант (страница 3)

***

И вот я в базилике. Впечатления – ошеломляющие. Конечно, я предполагал увидеть нечто необычное, но действительность превзошла все мои ожидания.

Сразу возникло чувство какой-то удивительной гармонии и торжественности. Потоки света, вливающиеся в бесчисленные окна… Хорошо, что утро солнечное (и вообще утро, а не вечер) – витражи ярко освещены и переливаются всеми цветами радуги. Охватывает чувство восхищения и восторга. Стен словно нет вовсе – сплошное стекло и каменное кружево. Хор храма, его апсида напоминают драгоценную шкатулку – хрупкую и ужасно дорогую. А ведь этой ажурной конструкции без малого тысяча лет! В голове крутится лишь одна мысль: как оказалось возможным создать ТАКОЕ? Ведь всё ЭТО надо было придумать и осуществить! И когда? В самые мрачные для Европы времена!

Вернёмся на грешную землю. Сказать о творении аббатов Сугерия (XII век) и Эда Клемана (XIII век) можно многое, но что хочется выделить особо? Наверно, то, что базилика меняет наши представления о Средневековье как таковом. Ведь что такое Средневековье в устоявшемся мнении? Что-то мрачное, тягостное, гнетущее на протяжении долгих столетий. И многие храмы подтверждают такой взгляд. И вдруг мы оказываемся в совершенно другом мире: мире света, мире волшебных красок, мире, возносящем нас в чудесные, неведомые выси. Солнечный свет повсюду и в искусственном освещении нет никакой необходимости!

Именно свет, льющийся отовсюду, стал альтернативой мраку, окружавшему человека Средневековья всю его жизнь. Ведь это сейчас Париж – красивый, современный, доброжелательный к человеку город со множеством парков, площадей, красивых домов и бульваров. А тогда это был совсем другой город: с узкими кривыми улочками, грязными домами, потоками помоев и нечистот.

Париж, как известно, во второй половине XIX века был реконструирован самым радикальным образом. Насколько я понял, основные работы производились на правом берегу реки Сены, севернее острова Ситэ: старые кварталы сносились подчистую, прокладывались проспекты и бульвары, освободившиеся площади застраивались симпатичными, пусть и несколько однообразными домами в 4—6 этажей. Делалось всё согласно планам, чьё авторство принадлежит небезызвестному барону Осману.

Кварталы же левого, южного берега Сены реконструировались меньше и здесь можно походить и по узким кривым улочкам. Правда, дома все чистые, а уж про помои и говорить не приходится. И если бы этого кусочка старого Парижа не было, лично мне было бы грустно. Всё-таки в старине есть особый шарм, который не заменят ни бульвары с шикарными магазинами, ни парки с фонтанами, памятниками и скульптурами, ни новомодные районы с суперсовременными небоскрёбами.

В базилике нет ни икон, ни картин, ни какой-либо мишуры – только каменная резьба, витражи и изысканная архитектура. Собственно, данный храм в дополнительном украшении и не нуждается: практически все его простенки из стекла. Смелость архитектора, создавшего филигранную конструкцию из камня, поражает. А ведь всё держалось на его опыте, особом чувстве пропорций, способности предугадать прочностные характеристики используемого материала.

Я всё думал: с чем сравнить этот прорыв в будущее? Ну, разве что с первым полётом в космос.

Это и был полёт в космос. Человек, оказавшийся в дивном сияющем храме, забывал о грязи и нищете, тяготах и лишениях, оказываясь во власти света – того самого, что дарует жизнь и благоденствие. Аббат Сугерий (может, и невольно) подарил людям альтернативу: есть тяжкая повседневность, а есть то, к чему можно и нужно стремиться – всеобщему счастью. И что самое удивительное – французы, а за ними и другие европейцы поняли это! Базилика Сен-Дени стала образцом для подражания. Достаточно сказать, что в течение последующих 100 лет было построено порядка 80 крупных готических соборов. Они не были копией Сен-Дени, но основным принципам, заложенным при её строительстве, следовали неуклонно.

***

Несколько ошарашенный увиденным, покидаю базилику. Путь – на вокзал Монпарнас, с которого идут поезда в Шартр. Конечно, можно поехать туда и на велосипеде, но уже есть опасность приехать слишком поздно и не попасть в тамошний собор.

Вокзал Монпарнас шокировал своим появлением. Представьте: вы пробираетесь узкими улочками и переулками и вдруг выкатываете… на чёрный небоскрёб посреди широкой площади. И не где-то в новом районе, а в исторической застройке неподалёку от Нотр-Дам, королевского дворца и прочих парижских достопримечательностей!

Наверно, это очень по-французски: воткнуть какую-нибудь штуковину там, где её появление ничего, кроме бури негодования, не вызовет. Так было с Эйфелевой башней, когда вся парижская интеллигенция требовала убрать это железное чудовище, безжалостно уродующее чудесные виды прекрасного города, так было… Впрочем, я не знаю, как было в отношении небоскрёба напротив вокзала Монпарнас, но я бы на месте парижан возмутился. Жаль, мне слова не давали.

Самое сложное для меня в Европе – взять билет в железнодорожном автомате. А ведь я ещё и с велосипедом, за который где-то надо платить, а где-то не надо. В Италии и Испании практически на всех вокзалах есть кассиры, которым достаточно просто назвать город, куда я еду, и билет у меня в кармане. Во Франции кассиров нет, а есть помещение с мониторами, которые при правильном манипулировании выдадут нужный билет.

К счастью, возле мониторов прохаживался дородный негр. К нему-то я и обратился. И прежде всего доложил, что я русский. Негр сразу подобрался, сосредоточился и спросил, куда мне надо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.